Я поставила на стол миску с оливье. Татьяна Юрьевна сразу подняла глаза.
– У нас в семье оливье заправляют сметаной. Майонез – это для гостей, которые не заботятся о желудке.
Я ничего не ответила, села на своё место и подвинула салфетницу. Саша с другой стороны стола подмигнул мне. Это ничего не меняло. За столом уже сидели его сестра Даша с мужем и дядя с женой. Все делали вид, что не слышали.

Татьяна Юрьевна разлила чай.
– Лера, ты бы попробовала сметану в следующий раз. Это же не сложно. Просто купить сметану, а не майонез.
– Я учту.
Она отставила чайник.
– И ещё. Когда ты с Сашей разговариваешь, ты слишком часто перебиваешь. Я замечала. Мужчине нужно дать договорить, а потом уже вставлять своё.
Даша уткнулась в тарелку. Её муж, Илья, сделал вид, что очень занят куском мяса. Дядя с женой переглянулись.
– Хорошо.
Татьяна Юрьевна повернулась к родственникам.
– И потом, ты неправильно выбираешь подарки. Вот на день рождения Саши она подарила ему этот… как его… планшет. А зачем ему планшет? У него телефон есть. Лучше бы рубашку купила. Или кошелёк. Мужчине всегда нужен хороший кошелёк.
Саша поднял вилку.
– Мам, мне планшет нравится. Я им пользуюсь.
– Ты пользуешься, потому что она подарила. А если бы ты сам выбирал, ты бы выбрал рубашку.
Я молчала. Знала: если отвечать, будет только хуже. Она не остановится, пока не выговорится.
Татьяна Юрьевна наконец села.
– И вообще, я смотрю на вас и думаю: ну вот Даша у меня молодец. Она и мужа поддерживает, и готовит так, что Илья ни разу не пожаловался. И разговаривает с ним правильно – с уважением. А ты, Лера, всё время споришь.
Я посмотрела на салфетку.
– Я не спорю.
– Вот сейчас ты споришь. Я говорю – ты споришь. Видишь?
Саша положил вилку.
– Мам, давай не будем.
– А я и не начинала. Я просто говорю, что вижу. Ты же не хочешь, чтобы я молчала? Я же для тебя стараюсь, сынок. Чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы жена была подходящей.
Даша наконец подняла глаза и посмотрела на брата. Илья кашлянул в кулак. Дядя с женой отодвинули тарелки.
Жена дяди придвинула чашку.
– Может, чаю ещё?
Никто не отозвался.
Свекровь положила себе ещё салата и повернулась к столу.
– Вот вы все тут сидите и думаете, что я придираюсь. А я не придираюсь. Я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив. А для этого нужна подходящая жена. Которая и приготовит, и поддержит, и подарок выберет. А не вот это всё.
Она обвела рукой стол и посмотрела на дядю.
– Может, нам действительно помочь Саше найти подходящую жену? У тебя же есть знакомые. Вон, у тебя на работе женщины приличные.
Я положила вилку тихо, чтобы она не звякнула. Саша уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила.
– Татьяна Юрьевна, можно я спрошу?
Она удивлённо подняла брови: я редко начинала говорить за столом.
– Спрашивай, конечно.
– Почему вы считаете допустимым обсуждать чужой брак? Вот так, за столом, при всех. В том числе при моём муже. И при его сестре. И при его дяде, который, я уверена, меньше всего хотел это слушать.
За столом замолчали. Даша даже перестала жевать. Илья уставился в тарелку.
Свекровь поставила чашку.
– Что значит – чужой? Это брак моего сына. Я имею право.
– Вы имеете право переживать. Но не имеете права перебирать варианты его замены при нём и при его жене. Это не забота. Это унижение.
– Я никого не унижаю. Я говорю правду.
– Правду о чём? О том, что я не так готовлю? Я готовлю нормально. Просто вы привыкли к другому. О том, что я перебиваю? Я не перебиваю, я отвечаю. О том, что я неправильно выбираю подарки? Саша сам сказал, что ему нравится планшет. Вы сейчас при всех сказали, что он врёт.
Саша положил руку мне на плечо.
– Лера, хватит.
Я повернулась к нему.
– Нет, не хватит. Потому что если я сейчас промолчу, завтра она скажет то же самое кому-то ещё. И ты будешь сидеть и молчать.
Свекровь встала.
– Я не позволю в моём доме так со мной разговаривать.
– Я и не разговариваю с вами грубо. Я задаю вопрос. Почему вы считаете, что можно обсуждать наш брак так, как если бы нас здесь не было? Я для вас не человек, а ошибка, которую нужно исправить?
Даша вдруг подняла голову.
– Мам, она права.
Свекровь обернулась к ней.
– И ты туда же?
– Я просто говорю, что ты перегнула. Мы же все здесь сидим. Это неприятно.
– Неприятно? А мне приятно смотреть, как он с ней мучается?
– Он не мучается, – сказала я. – Он молчит. Потому что не знает, как вас остановить. Потому что вы его мать. А я – его жена. И мы не будем разбираться в этом при всех.
Саша наконец посмотрел на мать.
– Мам, сядь. Пожалуйста.
Свекровь села, но по ней было видно: не сдалась, ждёт момента сказать следующее.
– Я всё равно считаю, что права. Ты просто не хочешь слышать.
– Я слышу, – ответил Саша. – Но я не хочу, чтобы ты говорила такие вещи при Лере. И при дяде. Это наш с ней брак. Мы сами разберёмся.
– Значит, я теперь чужая?
– Ты не чужая. Ты просто переходишь границы.
Даша встала и стала убирать со стола.
– Давайте хоть чай спокойно допьём. А то совсем не по-семейному.
Дядя с женой тоже зашевелились и заговорили о постороннем. Я сделала глоток чаю, хотя пить не хотелось. Саша сжал мою руку под столом.
– Поехали домой, – сказал он вполголоса.
– Сейчас. Только сумку возьму.
Я вышла в коридор. Свекровь пошла за мной.
– Лера.
Я обернулась.
– Что?
– Я не хотела тебя обидеть. Я просто волнуюсь за Сашу.
– Я знаю, что вы волнуетесь. Но вы не можете решать за него, кто ему нужен. Он выбрал меня. Это уже случилось. И если вы будете продолжать в том же духе, вы просто перестанете с нами видеться.
– Это угроза?
– Это предупреждение. Я не буду врать, что мне всё равно. Мне не всё равно. Но я не позволю себя унижать. Даже вам.
Она помолчала.
– Я подумаю над твоими словами.
– Подумайте. Только не за столом. Не при всех.
Я взяла сумку и вышла. Саша уже ждал в машине. Когда я села, он повернул ключ.
– Ты как?
– Нормально. Только злюсь.
– Прости. Я должен был раньше вмешаться.
– Должен был.
Мы ехали молча. У меня в голове всё ещё звучал её голос: ‘найти подходящую жену’.
– Она всегда такая? – спросила я.
– Не всегда. Но чем старше, тем больше. Она считает, что если я не живу так, как она придумала, то я несчастен.
– А ты несчастен?
– Нет. Но ей этого не докажешь.
Через неделю Татьяна Юрьевна позвонила. Не мне – Саше. Она сказала, что хочет поговорить. Он спросил, о чём. Она ответила.
– Приезжай с Лерой. Я не буду ругаться.
Мы приехали в субботу днём. В прихожей сняли обувь. Она накрыла на кухне, не в зале: просто, без гостей. Чай, печенье. Я села напротив неё.
– Я хотела извиниться, – начала она. – Я действительно перегнула. Я не должна была говорить про ‘подходящую жену’. Это было лишнее.
Я кивнула.
– Спасибо.
– Но я хочу, чтобы ты кое-что поняла. – Она взяла чашку, но не стала пить. – Я вышла замуж в двадцать два. И я старалась быть хорошей женой. Всё делала: и готовила, и убирала, и подарки выбирала. А через десять лет мой муж ушёл из семьи. Сказал, что ему со мной скучно. Что я не поддерживаю, а контролирую. Я осталась одна с двумя детьми. И я до сих пор не понимаю, что сделала не так. Поэтому я смотрю на тебя и думаю: а вдруг ты повторишь мою ошибку? Вдруг ты слишком самостоятельная? Вдруг ему нужна другая?
– Татьяна Юрьевна, – сказала я, – я не вы. И Саша не ваш муж. Я не могу гарантировать, что мы проживём вместе всю жизнь. Но я могу гарантировать, что не буду молчать, если меня будут унижать. И если он уйдёт, это будет его решение, а не потому, что я выбрала не тот подарок.
Она долго молчала.
– Я не знала, что ты так думаешь.
– А вы не спрашивали. Вы сразу начали перечислять недостатки.
Саша сидел рядом и не вмешивался. Он смотрел на нас обеих и молчал.
– Я не обещаю, что буду молчать всегда, – сказала Татьяна Юрьевна. – Я всё равно буду говорить, если увижу, что что-то не так. Но я постараюсь не при всех. И не такими словами.
– И не предлагать искать замену.
– Хорошо. Не предлагать.
Полного примирения не вышло. Но договорились.
Когда мы вышли на улицу, Саша взял меня за руку.
– Ты уверена, что хочешь с ней видеться?
– Я не хочу, чтобы ты выбирал между нами. Но и она должна понять, что я не буду молчать.
– Она поняла.
– Посмотрим.
Мы сели в машину. Я обернулась на её дом. Она стояла на крыльце и смотрела нам вслед. Не махала. Просто смотрела. И я подумала: а сколько ещё таких разговоров впереди? И хватит ли у меня терпения не сорваться? И хватит ли у неё смелости признать, что её сын уже взрослый и имеет право на свою ошибку, даже если это ошибка? И почему она вообще решила, что знает лучше?
Я до сих пор не знаю ответа. Но я знаю, что в тот вечер за столом я не промолчала. И это уже что-то. Или нет? Каждый решает сам.
– Мне не нужна старая жена, я нашел себе молодую, – хвастался мужчина приятелям