– Ставь мангал прямо здесь, прямо на эти цветы! Они все равно какие-то чахлые, а нам место нужно, чтобы дым в беседку не шел.
Громкий, безапелляционный голос золовки заставил Нину замереть на крыльце с подносом в руках. На подносе стыли заботливо нарезанные овощи и замаринованное мясо, которое она готовила с самого раннего утра. Нина медленно спустилась по деревянным ступенькам, не веря своим глазам. Муж золовки, грузный и вечно потеющий Борис, уже вовсю топтался своими тяжелыми кроссовками по ее любимой клумбе с сортовыми пионами, устанавливая тяжелый чугунный мангал.
– Лариса, что вы делаете? – Нина постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все начинало закипать. – Это голландские пионы. Я заказывала их по каталогу, выхаживала всю весну. Там же полно места возле забора, мы всегда жарим шашлыки там.
Золовка, вальяжно развалившаяся в плетеном кресле, недовольно сморщила нос, поправляя солнцезащитные очки на лбу.
– Ой, Нина, ну начинается. Тебе что, травы какой-то жалко для родни? Мы приехали на природу отдыхать, а у забора комары кусаются. Боря, разжигай давай, Илюша уже кушать хочет!
Пятнадцатилетний Илюша, племянник мужа, в этот момент сидел на качелях, не отрываясь от телефона, и методично сплевывал шелуху от семечек прямо на свежевыкошенный газон.
Нина посмотрела на своего мужа. Виктор стоял чуть поодаль, делая вид, что очень увлечен распутыванием поливочного шланга. Он всегда так делал, когда назревал конфликт между его женой и его родственниками. Предпочитал слиться с пейзажем, лишь бы не брать на себя ответственность.
Эту дачу Нина купила за три года до знакомства с Виктором. Она работала на двух работах, откладывала каждую копейку с продажи своей крошечной добрачной студии на окраине города, чтобы приобрести этот участок с крепким двухэтажным бревенчатым домом и просторной верандой. По закону, по документам и по совести это была исключительно ее территория. Ее место силы.
Когда в мае свекровь, Тамара Ильинична, начала жаловаться на скачки давления в душной городской квартире, Виктор начал свои уговоры. Он просил пустить маму на дачу пожить на свежем воздухе. Нина, будучи человеком неконфликтным, согласилась. Следом за мамой подтянулась Лариса с мужем и сыном. Сначала на выходные, а потом и вовсе перевезли половину своих вещей.
– Ниночка, ну не ругайся ты из-за цветочков, – с веранды величественно спустилась Тамара Ильинична. – Земля общая, природа общая. Главное – это семья. Ты бы лучше салатик порезала, а то мальчики с дороги проголодались.
– Салатик нарезан, – Нина поставила поднос на стол в беседке. – А земля не общая. Это мой участок. И я прошу уважать мой труд. Борис, уберите мангал с клумбы. Сейчас же.
Борис замер с жидкостью для розжига в руках и вопросительно посмотрел на жену. Лариса картинно вздохнула, показывая всем своим видом, как тяжело ей общаться с такой мелочной женщиной.
– Борь, переставь. А то хозяйка нам весь аппетит испортит своими упреками. Не дача, а режимный объект какой-то.
Остаток вечера прошел в гнетущей атмосфере. Нина молча мыла гору жирной посуды, пока родственники громко обсуждали свои планы на отпуск, распивая чай на веранде.
Солнце скрылось за верхушками сосен, на участок опустилась приятная прохлада. Нина вышла на крыльцо, вытирая руки полотенцем.
– А я говорю, баню надо ставить вон там, вместо старой теплицы, – вещал Борис, активно жестикулируя. – Я уже и бригаду присмотрел. За пару недель сруб поставят.
– И бассейн каркасный купим, – поддакнула Лариса. – Илюше плавать надо, спину укреплять. Только яблоню эту старую спилить придется, она весь вид загораживает.
Нина замерла. Она подошла к столу, опершись руками о деревянную столешницу.
– Какую баню? Какую яблоню спилить?
Тамара Ильинична снисходительно улыбнулась, похлопав Нину по руке.
– Ну а что такого, Ниночка? Участок большой, а толку от него мало. Одни грядки да кусты. Мы тут посовещались и решили благоустроить территорию. Витя вон тоже согласен, правда, сынок?
Виктор поперхнулся чаем и начал судорожно кашлять, избегая взгляда жены.
– Я не давала согласия на строительство, – чеканя каждое слово, произнесла Нина. – И яблоню, которая дает лучший урожай антоновки, никто пилить не будет. Это моя дача. И любые изменения здесь происходят только с моего разрешения.
Лариса резко поставила чашку на блюдце. Фарфор жалобно звякнул.
– Твоя дача? Ой, насмешила! Вы семья или кто? Витя твой муж, значит, все общее! Мы вообще-то для всех стараемся. Будем приезжать, париться. А ты вечно как собака на сене!
– Согласно Семейному кодексу Российской Федерации, имущество, приобретенное до брака, является личной собственностью супруга, – спокойным, ледяным тоном ответила Нина. – И разделу не подлежит. Виктор здесь только гость. Как и вы все.
Повисла тяжелая, звенящая тишина. Тамара Ильинична схватилась за сердце, начав часто дышать. Лариса вскочила с места.
– Да как ты смеешь попрекать нас куском земли! Мой брат тебя содержит, а ты…
– Твой брат зарабатывает ровно столько же, сколько я, – оборвала ее Нина. – И коммуналку за эту дачу, а также налоги, оплачиваю я из своей зарплаты. Разговор окончен. Никакой бани здесь не будет.
Она развернулась и ушла в дом, оставив родственников возмущенно перешептываться в темноте.
Утро началось с новых сюрпризов. Спустившись на кухню, Нина обнаружила пустой холодильник. Те продукты, которые она привезла на все выходные, были съедены. Илюша сидел за столом и доедал последний кусок ее дорогого фермерского сыра, запивая его соком прямо из пакета.
– Доброе утро, – процедила Нина. – А где творог и яйца? Я планировала испечь сырники на завтрак.
– Ой, мы еще вчера вечером все доели, – отмахнулась Лариса, входя на кухню в пушистом халате. – Ты мало купила. Сходишь в поселковый магазин? А то Илюша растущий организм, ему питаться нужно нормально. Заодно захвати мне кофе хорошего, а то этот растворимый пить невозможно.
– В поселковом магазине цены в два раза выше городских. Мой кошелек не резиновый. Хотите деликатесов – машина Бориса стоит во дворе. Садитесь и поезжайте, – Нина налила себе воды и вышла в сад.
Ее любимый сад, в который она вложила столько души, стремительно превращался в свалку. На газоне валялись пустые пластиковые бутылки. Поливочный шланг был брошен прямо на грядку с морковью, смыв половину посевов струей воды. Из летнего душа доносился шум льющейся воды – Борис плескался там уже минут сорок, опустошая бак, который Нина бережно нагревала на солнце.
Дни потянулись один за другим, превращаясь в бесконечную пытку. Нина работала в городе, приезжая на дачу только по пятницам, и каждые выходные ее ждал новый удар.
В середине июля она приехала на день раньше, взяв отгул на работе. Открыв калитку, она не поверила своим ушам. Из открытых окон дома гремела музыка. На веранде сидела незнакомая шумная компания. Несколько женщин в купальниках, громко хохочущие мужчины с пивными кружками. Лариса была в центре внимания, разливая гостям вино.
Нина прошла на веранду. Музыка стихла только тогда, когда она выдернула шнур магнитолы из розетки.
– Что здесь происходит? – голос Нины дрожал от едва сдерживаемой ярости.
– Ой, Нинок, ты чего так рано? – Лариса ничуть не смутилась. – А у меня девочки с работы приехали. Мы тут шашлыки организовали. Знакомьтесь, это жена моего брата.
Гости нестройно поздоровались, с любопытством разглядывая хозяйку дома.
– Почему в моем доме посторонние люди?
Лариса закатила глаза, подходя вплотную к Нине.
– Слушай, не позорь меня перед подругами. Мы отдыхаем. Я имею право позвать гостей на свою дачу!
– На свою – имеешь, – тихо, но так, чтобы слышали все, ответила Нина. – А это – моя дача. И я прошу всех посторонних покинуть территорию в течение десяти минут.
Среди гостей началось недовольное роптание.
– Лариска, ну ты же говорила, что это ваша семейная фазенда, что вы тут хозяева, – протянула одна из женщин, брезгливо поджимая губы. – А тут, оказывается, светелка чужая. Поехали мы, девочки, не будем мешать.
Гости начали спешно собираться. Лариса стояла красная от злости, сжимая в руке пластиковый стаканчик. Как только за последним гостем хлопнула калитка, золовка сорвалась на крик.
– Ты совсем больная?! Ты меня перед коллективом опозорила! Я всем сказала, что это наша дача! Мы сюда столько сил вложили!
– Каких сил? – Нина скрестила руки на груди. – Вытоптанные цветы? Съеденные мои продукты? Горы немытой посуды? Или те счета за электричество, которые приходят из-за того, что ваша мама круглыми сутками гоняет обогреватель?
– Мы семья! – из дома выскочила Тамара Ильинична. – Как тебе не стыдно, Нина! Мы приехали к родному сыну! Ты должна уважать нас и принимать с хлебом-солью. Если тебе так жалко, мы можем вообще уехать!
– Это была бы прекрасная идея, – спокойно ответила Нина.
Но уезжать никто не собирался. Более того, родственники перешли в глухую оборону. Они перестали с ней разговаривать, демонстративно отворачивались при встрече на узких садовых дорожках и продолжали вести себя как полноправные хозяева.
Нина попыталась поговорить с мужем. Виктор приехал вечером в пятницу, уставший после рабочей недели.
– Витя, я больше так не могу. Они разрушают мой дом. Лариса сегодня выкинула мой старый деревянный стул, память о бабушке, сказала, что это хлам, и поставила вместо него дешевое пластиковое кресло. Твоя мать оборвала все недозревшие помидоры в теплице. Твой племянник изрисовал маркером стену в беседке. Скажи им, чтобы они уехали.
Виктор тяжело вздохнул, потирая переносицу.
– Нин, ну потерпи. Ну куда они сейчас поедут? В городе жара, асфальт плавится. Маме плохо будет. Да и Лариска уже отпуск взяла на весь август. Ну давай я стул новый куплю? Ну хочешь, я сам помидоры посажу в следующем году? Ну не могу я родную мать на улицу выгнать, ты же понимаешь.
– Они не на улице живут, у них есть квартиры. Витя, если ты им ничего не скажешь, скажу я. И это будет некрасиво.
– Только без скандалов, умоляю, – Виктор отвернулся к окну. – Будь умнее, ты же женщина. Сгладь углы.
В этот момент Нина поняла, что муж ей не защитник. Он сделал свой выбор. Ему было проще терпеть дискомфорт жены, чем выдержать истерику своей матери и сестры.
Кульминация наступила в начале августа. Жара стояла невыносимая. Нина, измотанная работой и постоянным стрессом, приехала на дачу в надежде просто выспаться. Она зашла в дом и направилась в свою спальню на втором этаже.
Открыв дверь, она остолбенела.
На ее широкой двуспальной кровати, скомкав ее дорогое постельное белье, лежал Илюша с планшетом в руках. На прикроватной тумбочке стояла грязная тарелка с остатками жирных чебуреков. Крошки покрывали все одеяло.
– Ты что здесь делаешь? – Нина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. – Это моя спальня.
Подросток даже не оторвал взгляда от экрана.
– А мне тут кондиционер включили. В моей комнате жарко. Мама сказала, чтобы я тут спал. А вы с дядей Витей можете на диване в гостиной перекантоваться, там тоже нормально.
Нина спустилась вниз. Лариса сидела на кухне и красила ногти.
– Лариса, почему твой сын спит в моей постели?
– Ой, ну началось, – золовка подула на свежий лак. – У ребенка аллергия на жару пошла, весь покрылся пятнами. Ему прохлада нужна. А кондиционер только у тебя. Вы взрослые люди, вам ничего не сделается, поспите внизу. Мы вообще планируем на следующий год детскую расширять, перегородку сносить. Боря уже замеры сделал.
Нина молча смотрела на золовку. В голове вдруг наступила абсолютная, кристально чистая ясность. Больше не было ни обиды, ни злости. Был только холодный расчет. Они действительно поверили, что это их дом. Они вытесняют ее с ее же территории.
– Понятно, – Нина развернулась и пошла к выходу.
Она собрала небольшую сумку со всем необходимым. Виктор, увидев, что жена собирается уходить, засуетился.
– Ты куда на ночь глядя?
– В город. Мне здесь места нет.
– Нин, ну не дури! Ну давай я Илюшу разбужу, переложу его…
– Не надо. Отдыхайте. Семьей.
Нина уехала. Всю дорогу до города она думала. В субботу утром она открыла ноутбук и начала искать нужные номера.
План созрел быстро и был безупречен. Нина знала распорядок дня своих незваных гостей. Каждую среду в соседнем поселке проходила большая фермерская ярмарка, куда Тамара Ильинична и Лариса отправлялись за покупками, прихватив с собой Бориса в качестве носильщика. Илюша обычно спал до обеда, но Лариса всегда тащила его с собой, чтобы купить ему свежей выпечки. Они уезжали на машине ровно в девять утра и возвращались не раньше двух часов дня.
В среду Нина взяла выходной за свой счет. В половине десятого утра она подъехала к своему участку. Ворота были заперты на обычный засов, машина Бориса отсутствовала. В доме было тихо.
Через десять минут к воротам подъехал скромный белый фургон с надписью «Ремонт и замена замков». Из машины вышел крепкий мужчина с чемоданчиком инструментов.
– Добрый день. Вы хозяйка? Документы на собственность покажете? – деловито спросил мастер.
Нина протянула ему выписку из ЕГРН и паспорт. Мастер внимательно сверил данные, кивнул и принялся за работу.
За два часа были полностью заменены личинки замков во входной металлической двери дома. На калитку установили новый, современный электронный замок с кодом, а на массивные въездные ворота для машины повесили тяжелый, амбарный замок, ключи от которого были только у Нины.
Пока мастер работал, Нина не теряла времени. Она достала из кладовки огромные черные мусорные пакеты на двести литров. Методично, комнату за комнатой, она собирала вещи родственников. Одежду, косметику Ларисы, зарядные устройства, кроссовки Илюши, тонометр свекрови. Она не бросала их как попало, а аккуратно складывала, чтобы ничего не испортить.
Пакеты она выносила за ворота и ставила в ряд вдоль забора, прямо на траву. Туда же отправился мангал Бориса, шампуры и складные стулья.
К часу дня работа была завершена. Мастер получил оплату и уехал. Дом сиял чистотой. Нина вымыла полы на первом этаже, проветрила спальни, вынесла весь накопившийся мусор. Заварив себе свежего чая с мятой из собственного сада, она села в плетеное кресло на веранде и приготовилась ждать.
Они приехали около половины третьего. Нина услышала шуршание шин по гравию, а затем недовольное бибиканье.
– Эй, кто ворота закрыл? – раздался с улицы бас Бориса.
Послышался лязг металла – Борис пытался открыть старый засов, но наткнулся на новый навесной замок.
– Нина! Нина, открой сейчас же! У нас продукты портятся в багажнике! – закричала Лариса, колотя ладонями по калитке.
Нина не спеша отпила чай, встала и пошла по дорожке к воротам. Она остановилась в метре от забора, глядя на родственников сквозь металлические прутья калитки.
– Что происходит? Что это за замок? И что это за пакеты? – Лариса уставилась на выстроенные в ряд черные мешки, и до нее постепенно начал доходить смысл происходящего.
– Это ваши вещи, Лариса. Я собрала их предельно аккуратно. Ничего не разбито и не испорчено. Ваш отпуск на моей даче закончен, – голос Нины звучал спокойно, в нем не было ни капли истерики, и это пугало родственников больше всего.
Тамара Ильинична, державшая в руках сетку с персиками, ахнула и схватилась за грудь.
– Ниночка… да как же это? Ты нас выгоняешь? С вещами на улицу? Да у меня давление! Боря, ломай дверь! Эта сумасшедшая нас на порог не пускает!
Борис дернулся к калитке, его лицо налилось кровью.
– Открывай по-хорошему! Там мои удочки в сарае остались! Я сейчас полицию вызову, за самоуправство ответишь!
Нина слегка улыбнулась.
– Вызывайте. Я подожду. Заодно покажу сотрудникам полиции документы на право собственности. Статья 304 Гражданского кодекса Российской Федерации. Собственник вправе требовать устранения всяких нарушений его права. Вы здесь никто. Вы не прописаны, у вас нет долей. Вы незаконно находились на моей частной территории. Полиция вам это очень популярно объяснит. И удочки ваши, кстати, в третьем пакете слева.
Лариса забилась в истерике.
– Ты разрушаешь семью! Я позвоню Вите! Он с тобой разведется! Ты меркантильная, жадная дрянь!
– Звони, – Нина кивнула. – Только он на совещании до пяти часов. И телефон у него выключен. Выматывайте нервы друг другу. А ко мне на пушечный выстрел больше не подходите.
Она развернулась и пошла обратно к дому. За спиной сыпались проклятия, угрозы, Тамара Ильинична громко причитала о том, какую змею пригрел на груди ее сыночек. Борис пинал колесо своей машины, ругаясь от бессилия.
Нина зашла в дом, закрыла за собой массивную металлическую дверь и повернула ключ в новом замке. Тишина. Наконец-то абсолютная, благословенная тишина.
Ближе к вечеру на дачу примчался Виктор. Судя по его взмыленному виду, родственники все-таки дозвонились до него и устроили форменный ад по телефону. Нина открыла ему калитку. Пакетов за забором уже не было. Уехали.
Муж забежал на участок, тяжело дыша.
– Нина… ты что натворила? Мама там чуть ли не с инфарктом лежит! Лариска кричит, что ноги ее больше не будет в нашем доме! Как ты могла их выставить вот так, как собак?
Нина стояла на крыльце, глядя на мужа сверху вниз.
– Не в нашем доме, Витя. В моем. И выставила я их не как собак, а как обнаглевших захватчиков, которые решили, что могут выживать меня из собственной постели.
– Можно же было поговорить! Найти компромисс! Это же моя семья! – Виктор в отчаянии взмахнул руками.
– Твоя семья – это я. По крайней мере, должна была ей быть по закону и по логике брака. Но ты выбрал прятаться за кустами, пока твоя сестра выкидывала мои вещи. Теперь выбор за тобой. Хочешь страдать вместе с ними – собирай вещи, я не держу. Твои рубашки в шкафу, чемодан на антресолях. Если остаешься здесь, то усвой одно правило: твоей мамы и сестры на этой даче больше не будет. Никогда. Ни на выходные, ни на чай, ни на пять минут.
Она не стала кричать или плакать. Она просто обозначила границы. Жестко и окончательно.
Виктор опустил голову. Он потоптался на месте, посмотрел на ухоженный участок, на крепкий дом, на спокойную, уверенную в себе жену. В глубине души он понимал, что его семья перешла все границы, просто ему не хватало смелости это признать.
– Я никуда не поеду, – тихо сказал он, поднимаясь по ступенькам. – Прости меня. Я был не прав. Я завтра сам все уберу во дворе, что они намусорили.
Прошло две недели. Лето перевалило за экватор. На даче воцарились покой и порядок. Нина купила новый сорт голландских пионов и посадила их на законное место. Старую яблоню заботливо подрезали, и ветки клонились к земле под тяжестью наливающихся плодов.
Нина сидела в своем любимом плетеном кресле на веранде, вдыхая аромат вечерних флоксов. Рядом на столике стояла чашка горячего травяного чая. Никто не гремел посудой, никто не топтал грядки, никто не учил ее жить в ее собственном доме. Сменив замки, она закрыла дверь не только для наглых родственников, но и для своих собственных комплексов «удобной жены». Она наконец-то почувствовала себя полноправной хозяйкой.
Будущая свекровь решила, что я должна подарить свою добрачную квартиру ее сыну, а я отказалась от свадьбы