У Раисы Петровны было три магазина для садоводов и одно старое пальто, которое она надевала, когда никто не видел. В нём она и появилась вечером у дверей сына: левый рукав распорот от локтя до манжеты, подол в глине, на щеке длинная царапина. В руках — пластиковый ящик с зелёными помидорами.
Антон открыл и сперва посмотрел на ящик.
— Мам, ты чего? У нас помидоры есть. Лена вчера принесла.
— Поздравляю вас с помидорами. Меня на ночь пустишь?
На кухне работал телевизор. Лена убавила звук и вышла в прихожую. У свекрови с волос капала вода, а от пальто пахло сырой землёй и железом. Три недели они не разговаривали: Раиса Петровна тогда при покупателях предложила Лене «хоть раз отработать семейный хлеб» и подменить продавца в субботу. Лена отказалась. Антон после ссоры пообещал жене, что больше мать без приглашения не явится.
— Что случилось? — спросила Лена.
— В пристройке крыша сложилась. Пока доски убирали, дома свет погас. Щиток залило, электрик будет утром. Мне бы вымыться и поспать. Завтра уеду.
Антон придержал дверь плечом, словно боялся, что вместе с матерью внутрь войдёт ещё и пристройка.
— Я отвезу тебя в гостиницу. Там тепло. Ты же сама говорила: деньги для того и нужны, чтобы решать неудобства.
— Говорила, — согласилась мать. — Но сейчас я пришла к сыну. Дверь я ещё не перепутала.
Лена видела, как Раиса Петровна держит правую руку у живота. Та ловко прятала боль за привычной сердитостью. На полу расползалась лужица, Антон искал в телефоне номер гостиницы и не замечал её босых ног в промокших туфлях.
— Заходите, — сказала Лена. — Сначала снимем мокрое. Потом будем решать, кто куда едет.
Антон отступил, но взгляд у него стал пустой.
В ванной Раиса Петровна обнаружила на крючке старый махровый халат с оторванной петлёй и немедленно объявила, что «у людей с двумя высшими образованиями ниток в доме нет». Лена молча достала полотенце. Свекровь тут же придержала дверь здоровой рукой.
— Насчёт магазина я сказала свинство. На глазах у людей ещё и добила. Я знала, что ты дежуришь в поликлинике по субботам. Не стану оправдываться нехваткой продавца.
Лена не ожидала извинения. Ей хотелось хотя бы день прожить без необходимости сразу на него отвечать.
— Хорошо, что вы это знаете, — сказала она. — Руку покажите.
Под рукавом запястье уже распухло. Раиса Петровна уверяла, что просто потянула его, когда ловила упавшую рейку. Лена принесла холодный пакет через полотенце и сказала: если боль не утихнет, утром поедут в травмпункт. На этот раз свекровь не спорила. Она только спросила, где у них лежат запасные тапочки, и отказалась от Антоновых: «В этих лодках меня до гостиницы вынесет».
Выйдя из ванной, она увидела на кухне два прибора. Антон достал третий с таким выражением, с каким обычно отсчитывал недостачу в кассе.
— У тебя три магазина и полгорода знакомых, — сказал он. — Почему именно к нам?
— Потому что сегодня я, оказывается, не умею просить знакомых. Смешная прореха в деловых качествах.
Он не улыбнулся. Уже второй год мать звонила ему из магазинов каждый раз, когда ломался терминал, не приходил поставщик или продавцы менялись сменами. Антон занимался доставками на своей машине и всё чаще не мог понять, где заканчивается его работа и начинается сыновий долг. Месяц назад он отказался принимать ночные звонки. Мать два дня отвечала на это коротким «поняла», а на третий устроила ту самую сцену с Леной.
— Ты всегда приходишь с ящиком, который надо за тебя нести, — сказал он. — Я хочу однажды открыть дверь и не услышать задание.
Раиса Петровна придвинула к себе тарелку супа. Лена напряглась: сейчас свекровь напомнит о каждом разе, когда помогала им с ремонтом дома. Но та взяла ложку левой рукой и тихо сказала:
— Сегодня задания нет. Помидоры забери себе. Я не в состоянии даже ими распорядиться.
Такого ответа Антон тоже не ждал. Он бросил на стол ключи от машины и ушёл во двор: обещал соседу помочь поставить насос на место до дождя. Только через минуту Лена вспомнила, что насос сосед починил ещё позавчера.
Когда Раиса Петровна закончила суп, Лена вышла с ней на веранду. В ящике под помидорами лежала мокрая сетка с яблоками. Пальто зацепилось за гвоздь, когда хозяйка вытаскивала из повреждённой пристройки ящики. Мужчины из магазина приехали позднее: один забирал ребёнка из школы, второй застрял на трассе. Она полезла сама, хотя могла подождать.
— Вы ведь могли позвонить нам до того, как туда полезли, — заметила Лена.
— Антон просил по рабочим делам вечером не звонить. Я впервые сделала, как он велел. К десяти вечера получила вот такой наряд. Очень дисциплинированная мать.
Лена невольно рассмеялась. Потом вспомнила, как муж каждый раз вздрагивал от звонка с именем матери, и смех закончился.
На веранде остались два ящика со здоровыми плодами. Раиса Петровна хотела закрыть их плёнкой до утра. Лена попросила оставить открытыми: после дождя томаты надо обсушить и перебрать, иначе одна подпорченная мякоть испортит соседние. Мать указала на плоды с бурыми пятнами и сама отложила их в отдельный таз. Сорванные больные листья они тоже не отправили в компост. После минутной возни Раиса Петровна села на табурет и призналась, что у себя дома оставила ещё четыре ящика, а оранжерею будет смотреть утром при свете.
Зелёные плоды они разложили в один слой на сухой бумаге, отдельно от мягких красных. Лена предложила поставить таз у батареи, но мать покачала головой: на жаре мокрые бока быстрее загниют. В кладовой было сухо и тепло без духоты; там ящики могли спокойно дождаться утра. Раиса Петровна привычно проверила каждый плод пальцами и сразу нашла в середине один с тёмным вдавленным пятном. Убрала его без церемоний: «Вот из-за такого потом ругают весь урожай, хотя остальные ни при чём».
— Три магазина. Четыре ящика. Один табурет, — перечислила Лена. — Закажите завтра людей на крышу.
— Заказала. До обеда не доедут. А вы уже с утра меня в гостиницу доставите, я помню.
Лена ничего не ответила. Из двора доносился скрежет Антоновой машины: он перекладывал инструменты в багажнике, хотя там давно всё лежало по его системе. До её дома на другом конце Светлоречья было десять минут езды; в такую погоду она и пешком дошла бы, если бы не рука. Вернувшись, Антон прошёл мимо них, не спросив про неё, и убрал третий прибор со стола. Мать увидела это через открытую дверь.
— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Хватит представления. Позови его, пусть везёт. Только ящик оставьте, не тащить же назад.
Лена догнала её в прихожей. Она не собиралась спорить с мужем из-за одной ночёвки. Отказать матери в доме, даже после их ссоры, ей казалось жестоким; но однажды Антон уже уступил под нажимом, и Лена потом неделю отвечала за чужую смену и собственное дежурство. Сейчас надо было найти решение, в котором никто не покупает себе право распоряжаться другим.
Антон услышал шум и вышел из кухни.
— Я машину завёл. В «Причале» свободные номера, я звонил. Я оплачу.
— Не надо оплачивать мою кровать, — сказала мать. — Я просила твою. Пожалуй, зря.
Лена взяла с полки ключи от комнаты и положила их рядом с материной сумкой.
— Вы сегодня останетесь здесь. Антон, мы договаривались, что никто не распоряжается моим временем в магазине. Про ночёвку больного человека мы не договаривались.
— Прекрасно, — сказал Антон. — Значит, обещание действует, пока его удобно выполнять. А завтра с утра ты поедешь к ней с ящиками, послезавтра с продавцами. Я видел, как это начинается.
Раиса Петровна отодвинула ключи. Теперь она сердилась по-настоящему: не на сына даже, а на то, что он вслух описал знакомый порядок.
— Лена никуда не поедет. Это моя крыша и мои помидоры. Я пришла помыться и переночевать. Твои прошлые счета мне известны.
— А мой счёт? — спросила Лена у мужа. — Почему ты решаешь за меня, где я завтра буду?
Антон открыл рот и закрыл. Он ждал, что жена оценит его твёрдость. Вместо этого стоял между двумя женщинами, каждой из которых уже успел сказать, как она поступит.
Лена отвела свекровь в гостевую комнату и постелила чистое бельё. Из коридора до неё долетели отдельные фразы Антона: про постоянную работу без выходных, про обещания, которые мать даёт и забывает. Раиса Петровна сперва отвечала резко, затем он сказал что-то о Лене, и разговор оборвался. В комнате она присела на край кровати, держа руку на полотенце.
— Ты не обязана меня защищать, — сказала свекровь. — Ему я в своё время обещала оформленную должность. Вместо неё привозила срочные дела. Сегодня он, наверное, решил, что это четвёртый магазин к нему на порог принесли.
Лена услышала, как Антон в коридоре остановился, но не вошёл.
Наутро приехал электрик, которого Раиса Петровна успела вызвать ещё вечером из пристройки. В доме у сына она проснулась рано, заплатила ему по телефону и попросила ехать сразу к ней. Своей машиной пока пользоваться не могла: правую руку больно было поворачивать. Антон предложил отвезти её после завтрака, однако попросил Лену взять отгул и дождаться кровельщиков.
— Вот видишь, — невесело сказала мать. — Вчера меня обвинял, сегодня сам назначил ей смену.
— Я не назначал. Я думал, вы вдвоём быстрее разберётесь, что там спасать.
— У меня приём с девяти, — сказала Лена. — Даже без приёма я сама бы решила.
Антон открыл шкаф с чашками и долго выбирал одну, хотя все были одинаковые. Потом убрал руку. Накануне он готов был защищать жену от материнской привычки командовать; теперь повторил её с первого же неудобного утра.
Раиса Петровна собралась в своей рваной одежде. Лена предложила ей куртку, но та отказалась: «Покупатели увидят меня в твоей — решат, что я наконец разрешила персоналу отпуск». На крыльце её остановил телефонный звонок. Работник магазина сообщил, что пристройку нельзя открыть до приезда мастеров, а дождь снова начинается.
Антон взял у неё аппарат. Не стал спрашивать, почему ему вчера не позвонили. Договорился, чтобы люди сначала накрыли открытые коробки тентом и не входили под повреждённую крышу. Потом нашёл в сарае свой старый непромокаемый плащ и протянул матери.
Раиса Петровна попросила передать работникам ещё одну вещь: не заворачивать уцелевшие кусты плёнкой наглухо. После ночного дождя под таким укрытием будет сыреть листва; тент нужен над проломом, а двери пристройки днём оставят открытыми. Помидоры со сломанных стеблей снимут, пока их не придавило новой доской. Антон повторил это работнику почти слово в слово, но в разговоре с матерью впервые спросил, какой именно помощи она хочет от него самого.
— Отвезу тебя. И вернусь домой, когда приедут кровельщики. С работой у нас отдельный разговор — по часам, без звонков ночью. А Лена идёт на приём.
— Если ты опять начнёшь считать меня по часам, мы переругаемся, — предупредила мать.
— Скорее всего. В машине обсудим, пока ещё не переругались.
Лена думала, что на этом всё и закончится: свекровь уедет, муж научится выключать телефон, а вчерашняя ссора осядет в семейном шкафу между зимними шарфами. Но Антон задержал её у ворот.
— Я вчера боялся, что ты опять согласишься за всех, — сказал он. — Ты тогда после дежурства до полуночи стояла в магазине. Я злился на мать, а тебе ни разу не предложил уйти со смены. Сегодня тоже придумал тебе дело без спроса.
— Я согласилась тогда, потому что ты сказал: продавца некому заменить. Это было твоё слово, Антон. Не её.
Он кивнул. Спорить с этим было нечем. Из машины мать крикнула, что в её возрасте можно дождаться сына, но не пока он «выучит всю семейную историю наизусть». Антон впервые за два дня засмеялся.
Вечером Лена вернулась с работы и не нашла дома мужа. На столе лежала записка: «У мамы накрываем пристройку. Ужин в холодильнике. Я буду к восьми». Рядом стоял тот самый ящик. Помидоры кто-то перебрал, обсушил и разложил на газетах так аккуратно, что ей захотелось немедленно испортить стройные ряды.
Она позвонила Антону. Трубку взяла Раиса Петровна — он держал лестницу.
— Передайте, я к вам еду, — сказала Лена. — С ночёвкой. Утром отсюда мне до поликлиники ближе.
— Лена, у меня свет появился, — растерялась свекровь. — И раскладушка есть, но матрас такой, что на нём даже моя совесть жалуется.
— Возьму своё одеяло. И не надо мне поручать помидоры.
Лена сложилаа в небольшой чемодан сменную одежду, лекарства и зарядку. Он застал её у двери. Сначала по лицу мужа было видно: он решил, что она уходит от него после вчерашнего. Лена не стала торопиться с утешением.
— Я поживу у твоей матери два дня. Мне надо понять, можем ли мы втроём разговаривать, когда никто никого не нанимает и не спасает силой. Ты можешь оставаться дома.
— Я приеду после работы? — спросил Антон.
— Если она пригласит. И если я буду дома.
Он хотел взять чемодан, но остановился. Вчера мать просила у сына одну ночь; сегодня дверь оставалась открытой, а решать, куда идти, впервые позволили той, за кого оба привыкли решать. Антон подал жене только зонтик. Она взяла его, раскрыла под начинающимся дождём и пошла к машине, не оглядываясь.
Мама будет жить в нашей квартире, а ты на кухне! — свекровь привезла чемоданы. Я молча положила на стол брачный контракт.