Я как раз заканчивал менять прокладку в смесителе, когда в дверь позвонили. Открыл – на пороге тёща, Регина, с квитанцией в руке. Ещё в прихожей она сказала, что Кирилл опять остался без работы, и попросила оплатить ему мобильную связь.
– Саша, ну что тебе, жалко, что ли? – она прошла в прихожую, сбросила туфли и протянула мне бумажку. – Там всего-то четыреста рублей. Он же не чужой человек.
Я взял квитанцию, посмотрел на сумму. Четыреста с небольшим. Не деньги, конечно. Но дело было не в сумме.

– Регина, а сам он чего не оплатит? У него что, совсем ничего нет?
– А откуда? – она заговорила быстро. – Ты же знаешь, его сократили. Он ищет. Но пока не нашёл. А связь нужна – работу искать. Ты представь: сидит без связи, как ему звонить будут?
Я не стал спорить. Провёл её на кухню, поставил чайник. Регина села за стол, стала рассказывать, как Кириллу тяжело, как он переживает, как ему не везёт с работой. Я слушал и кивал. Когда чайник закипел, заварил чай и поставил перед ней чашку. Потом достал телефон, перевёл ей на карту сумму с запасом – не только на связь, но и на проезд.
– Это разово, – сказал я. – Пусть ищет. Если нужна помощь с резюме или там вакансии посмотреть – пусть звонит.
Тёща обрадовалась, закивала и стала собираться. Ушла довольная. А я вернулся в ванную, доделал смеситель и подумал: ладно, один раз можно.
Через две недели она пришла снова. Я как раз пришёл со смены, переодевался. Звонок в дверь. Открываю – Регина. На этот раз без квитанции, но с тем же выражением лица.
– Саша, Кирилл ещё не устроился, – начала она сразу. – Ему на проезд нужно. И на связь опять. Ты уж помоги, а?
Я пригласил её в комнату, сел в кресло. Она осталась стоять.
– Регина, я же говорил: это было разово. Пусть он сам скажет, куда ездит, какие собеседования. Может, я чем помогу.
– А что он скажет? – она нахмурилась. – Он ищет. Каждый день ищет. Ты что, не веришь?
– Верю. Но я хочу услышать это от него. Пусть позвонит, расскажет.
Тёща занервничала, начала ходить по комнате. Потом остановилась:
– Саша, ты пойми: ему сейчас тяжело. Он не может вот так взять и всё рассказать. Ему стыдно. А ты как чужой: то дай, это дай, ещё и отчитайся. Он же не мальчик.
– Вот именно, что не мальчик, – я старался говорить спокойно. – Ему тридцать два года. Он взрослый мужик. Почему я должен его содержать?
– А кто сказал, что содержать? – она повысила голос. – Помочь по-родственному. Ты же ему не чужой. Ты же муж моей дочери.
Я вздохнул. Разговор шёл по кругу. Тогда я предложил:
– Давай так: я дам деньги на этот месяц, но только после того, как Кирилл сам мне позвонит и скажет, куда он ходил и что ему ответили. Если он этого не сделает – больше не дам.
Тёща согласилась, но как-то неуверенно. Ушла, сказав, что передаст. Прошла неделя. Кирилл не позвонил. Я сам набрал ему. Он взял трубку после третьего гудка.
– Кирилл, привет. Как дела с работой?
– Да ищу, – голос у него был вялый. – Пока ничего.
– А куда ходил? Что предлагают?
– Да так, – он помолчал. – То одно, то другое. Не то всё.
– Понятно. Слушай, у нас на заводе есть вакансия в цехе. Не начальником, конечно, но платят нормально. Пойдёшь?
– В цех? – он даже усмехнулся. – Саша, я же не слесарь. Я в торговле работал.
– А сейчас ты вообще без работы. Пойди хотя бы временно. Перекантуешься, пока не найдёшь своё.
– Ну не знаю, – сказал он. – Это же тяжело. И вообще, я не для того учился.
Я не стал его уговаривать. Попрощался и положил трубку. Деньги за этот месяц я не перевёл: Кирилл сам не позвонил, а разговор получился пустой. Вечером поговорил с женой. Елена сидела на диване, поджав ноги, и смотрела в телефон.
– Лен, твой брат не хочет работать. Он хочет, чтобы мы его содержали.
– Саша, ну что ты сразу так, – она отложила телефон. – Ему просто нужно время. Он не может найти что-то достойное.
– А я что, должен оплачивать его время? – я сел рядом. – Я не против помочь по-настоящему: с работой, с резюме, с курсами. Но давать деньги просто так – это не помощь. Это поощрение безделья.
– Ты не понимаешь, – она сказала тише. – Мама переживает. Она не может смотреть, как он мыкается.
– А я не могу смотреть, как взрослый мужик сидит на шее у матери, а теперь ещё и у нас. Лен, у нас свои расходы: квартира, машина, кредит. Мы не богачи.
– Я знаю, – она взяла меня за руку. – Но давай ещё немного поможем. Пока он не найдёт.
– Хорошо, – я решил пойти на компромисс. – Ещё месяц. Но при условии: он приносит мне распечатки с сайтов, отмечается в центре занятости. Я хочу видеть, что он реально ищет.
Елена согласилась. На следующий день она поговорила с матерью. Регина выслушала и сказала, что передаст сыну. Но прошло ещё две недели, а Кирилл так и не объявился. Зато тёща пришла сама. На этот раз она была настроена решительно.
– Саша, – сказала она с порога, – ты что, хочешь, чтобы Кирилл унижался? Какие-то распечатки, отметки? Он тебе не подопытный.
– Регина, – я старался не повышать голос, – я хочу, чтобы он искал работу. А не просто ждал, когда я принесу деньги.
– Он ищет! – она уже почти кричала. – Ты просто бессердечный! Тебе бы только деньги считать. А то, что человек в беде, тебе плевать.
– В какой беде? – я тоже начал заводиться. – Он здоровый мужик. Руки-ноги на месте. Голова есть. Пусть работает.
– А если не берут? – голос у неё сорвался. – Ты знаешь, как сейчас с работой? Ты сидишь на своём заводе и не знаешь, что на улице делается.
– Знаю. У нас на заводе не хватает людей. Я ему предлагал. Он отказался.
– Потому что это не его! – тёща повысила голос. – Он в торговле работал. Ему надо по специальности.
– А по специальности не берут? Пусть тогда переучивается. Или идёт хоть куда-нибудь. Лучше дворником, чем сидеть и ждать подачки.
Тёща замолчала. Посмотрела на меня с испугом. Потом тихо проговорила:
– Значит, ты нам отказываешь.
– Я не отказываю, – я выдохнул. – Я предлагаю реальную помощь. Но содержать его я не буду. Это не моя обязанность.
Она ушла и громко закрыла дверь. Вечером Елена вернулась с работы расстроенная. Сказала, что мать звонила, плакала, говорила, что я жадный и бессердечный. Я не стал оправдываться. Просто сказал:
– Лен, я тебя люблю. И твою мать уважаю. Но твой брат – взрослый человек. Он должен сам решать свои проблемы. Иначе он никогда не повзрослеет.
– Я понимаю, – она села на стул, не снимая пальто. – Но мама теперь со мной не разговаривает. Сказала, что я плохая дочь, раз не могу уговорить мужа.
– А ты как думаешь? – я посмотрел ей в глаза. – Я прав или нет?
Она помолчала. Потом сказала:
– Наверное, прав. Но мне тяжело.
– Мне тоже тяжело. Но если мы сейчас уступим, он сядет нам на шею. И не слезет. Ты этого хочешь?
– Нет, – она покачала головой.
Больше мы к этому не возвращались. Но ситуация не разрешилась. Через несколько дней я встретил Кирилла в магазине у дома. Он стоял в очереди на кассу с бутылкой воды и пачкой печенья. Увидел меня, кивнул.
– Привет, – сказал я. – Как дела?
– Да нормально, – он пожал плечами. – Ищу потихоньку.
– А мать говорит, что ты ничего не ищешь.
– Мать преувеличивает, – он усмехнулся. – Просто не всё так быстро, как ей хочется.
– Кирилл, – я решил поговорить напрямую, – давай без обид. Я не буду давать тебе деньги. Но если хочешь, я помогу найти работу. У нас на заводе есть места. Или в торговлю могу устроить – у меня знакомый в сети магазинов.
– Спасибо, – кивнул он. – Я подумаю.
– Ты уже месяц думаешь, – я посмотрел на него. – Сколько ещё думать будешь?
Он ничего не ответил. Расплатился и ушёл. А я стоял и понимал, что ничего не изменится, пока он сам не захочет. Дома рассказал Елене. Она сказала:
– Может, он и правда ищет. Просто не хочет говорить.
– Может, – согласился я. – Но пока я вижу только то, что он ждёт, когда я сдамся.
Через неделю тёща позвонила Елене и сказала, что Кириллу срочно нужны деньги на лекарства. Елена пришла ко мне с этим. Я спросил:
– Какие лекарства? Что с ним?
– Мама не сказала. Говорит, что-то с желудком.
Я позвонил Кириллу сам. Спросил про здоровье. Он сначала мялся, потом сказал, что всё нормально, просто небольшие проблемы. Я предложил записать его к врачу и оплатить приём в клинике. Кирилл отказался:
– Да не надо, я сам.
– Тогда зачем деньги? – спросил я.
Он помолчал и положил трубку. Больше я ему не звонил. А тёще сказал:
– Регина, я готов оплачивать лечение, если оно действительно нужно. Но просто деньги на руки не дам. Пусть принесёт справку от врача.
Тёща обиделась. Сказала, что я не доверяю. Я ответил, что доверяю, но хочу понимать, на что идут деньги. С тех пор она перестала с нами общаться. Елена звонила ей, но она отвечала сухо. Прошло две недели. Кирилл так и не устроился. Как-то я встретил его во дворе. Он шёл из магазина. Увидел меня, поздоровался.
– Кирилл, ты на работу не устроился?
– Нет ещё.
– А что так?
– Да не берут, – сказал он. – То опыта нет, то возраст не тот.
– А ты пробовал в другом месте? Не по специальности?
– Пробовал, – он сказал с недовольным видом. – Не моё это.
– А что твоё? – я начал злиться. – Что твоё-то? Сидеть дома и ждать, когда мать с зятем скинутся?
Он посмотрел на меня с обидой.
– Саша, ты чего? Я же не прошу у тебя.
– Твоя мать просит. А ты молчишь. Так удобнее, да?
– Не знаю, – он опустил голову. – Я не хочу с тобой ругаться.
– Я тоже не хочу. Но давай по-честному: ты ищешь работу или ждёшь, когда я сломаюсь?
Он ничего не ответил. Развернулся и пошёл к подъезду. А я понял, что разговаривать с ним бесполезно. Вечером я сказал Елене:
– Всё, Лен. Я больше не буду давать денег. Ни на связь, ни на проезд, ни на лекарства. Если нужно лечение – пусть приносит документы, я оплачу. Но просто так – нет.
Елена кивнула. Она уже поняла, что я не изменю решения. Через месяц тёща позвонила сама. Сказала, что Кирилл нашёл работу. Не по специальности, но нашёл. Сказала с горечью. По её тону выходило, что виноват я. Я ответил:
– Ну и хорошо. Я рад за него.
– Рад он, – она сказала. – Ты же его вынудил.
– Я его не вынуждал. Я просто перестал давать деньги. Разница есть.
Она положила трубку. А я подумал: может, и вынудил. Но разве это плохо? Теперь Кирилл работает. И, может быть, начнёт сам себя содержать. А Елена перестала нервничать. Всё-таки она больше переживала из-за матери, чем из-за брата. А когда мать успокоилась, успокоилась и она.
Прошло ещё два месяца. Кирилл работал. Не в торговле, а в какой-то фирме по установке кондиционеров. Елена говорила, ему нравится. Тёща потихоньку отошла, снова начала с нами общаться. Как-то за ужином она сказала:
– Саша, ты тогда правильно поступил. Я не сразу поняла, но ты был прав. Кирилл сейчас сам зарабатывает. И даже мне помогает.
Я не стал говорить ‘я же говорил’. Просто кивнул. А про себя подумал: иногда, чтобы человек начал что-то делать сам, надо перестать его тянуть. Но где заканчивается помощь и начинается потакание, я до сих пор не знаю.
Как убрать царапины на стёклах автомобиля своими руками: делюсь эффективным способом