В четверг утром я уже натягивала куртку, собиралась на смену, когда в кармане завибрировал телефон. Звонила Светлана, моя дочь. Половина восьмого – раньше она так рано не звонила.
– Мам, привет. Ты сегодня можешь Дашу из садика забрать?
Я так и замерла: один рукав натянут, второй болтается.

– Света, сегодня четверг. Мы же договаривались: по вторникам и четвергам я забираю Дашу. Обычно я звоню воспитательнице и договариваюсь, что заберу около четверти восьмого. Сегодня я работаю до шести, раньше семи с небольшим не приеду. Ты же знаешь мой график.
– Знаю. Но у меня смена поменялась, Олег в командировке, а няня заболела. Мне некому её оставить.
– А в садике продлёнка? До скольки?
– До семи. Но я не успеваю к семи, у меня смена до восьми.
Я посмотрела на часы. До автобуса оставалось десять минут.
– Света, раньше шести я уйти не могу. Давай я попробую поменяться сменой, чтобы забрать пораньше. Но не обещаю. Позвоню, как узнаю.
– Хорошо. Только побыстрее, а то мне уже выходить.
Я нажала отбой и тут же набрала сменщицу Людмилу. Она ответила после третьего гудка.
– Люд, привет. Ты не можешь сегодня за меня выйти? У Светки срочное дело с ребёнком.
– Том, я же на даче. Мне до города полтора часа. Ты чего, сегодня же четверг, у нас приём документов, начальник будет.
Я знала, что она права. В четверг у нас всегда много посетителей – люди приходят с утра, чтобы сдать документы на регистрацию. Пропустить смену – значит подставить всю группу.
– Ладно, извини. Я что-нибудь придумаю.
Я набрала Светлану обратно.
– Света, поменяться не получилось. Люда на даче, начальник сегодня в офисе. Но после семи я смогу её забрать, если воспитательница подождёт. Я заплачу.
– То есть ты не можешь забрать собственную внучку из садика вовремя? – голос у неё сразу изменился, стал ровным и холодным.
– Света, я не отказываюсь. Я не могу раньше семи. Давай я позвоню в садик, попрошу, чтобы воспитательница посидела с Дашей подольше. Я приеду около четверти восьмого, заберу, а ты приедешь ко мне после работы и заберёшь её у меня.
– Мам, это неудобно. Воспитатели не обязаны ждать.
– Я заплачу, если надо.
– Дело не в деньгах.
Я посмотрела на часы. За окном уже светало.
– Свет, я опаздываю на автобус. Давай вечером позвоню, и мы решим.
– Решим что? Ты уже решила.
Она отключилась. Я постояла ещё секунду с телефоном в руке, потом сунула его в карман и вышла.
На работе я весь день думала о нашем разговоре. В обед позвонила в садик, подтвердила, что заберу Дашу после семи, попросила, чтобы её не отдавали никому, кроме меня или Светланы, и уточнила, может ли воспитательница подождать до половины восьмого. Воспитательница, молодая девушка с усталым голосом, сказала, что до семи они работают, а после семи – только по договорённости и за отдельную плату, и что вообще-то родители должны предупреждать заранее. Я извинилась, согласилась на доплату и продиктовала номер Светланы. Попросила передать ей, что я приеду около четверти восьмого.
В десять минут восьмого я вышла из автобуса и почти бежала к садику. Даша сидела в раздевалке на маленьком стульчике, в расстёгнутой куртке, и болтала ногами. Рядом на скамейке ждала воспитательница. Я извинилась, поблагодарила её и отдала обещанные деньги.
– Баба Тома! – Даша спрыгнула и побежала ко мне.
Я присела, обняла её, почувствовала, как пахнет её шампунем.
– Ты чего так долго? – спросила она.
– Работала, солнышко. Пойдём, нас ждёт автобус.
Дома я накормила её ужином. Потом мы сели рисовать, и я ждала звонка Светланы. Она не звонила. В половине девятого я набрала сама.
– Свет, ты где?
– Я на работе ещё. Задержалась, освобожусь через полчаса.
– Хорошо, мы ждём.
Она приехала в девять. Я открыла дверь. По выражению её лица было видно, что разговор будет тяжёлым. Она вошла, даже не сняв обувь, – просто прошла в комнату, где Даша уже спала на диване, укрытая пледом.
– Мам, нам надо поговорить.
– Давай поговорим. Только тихо, ребёнок спит.
Она села на кухне. Я поставила перед ней чашку. Светлана смотрела в стол.
– Ты меня сегодня поставила в сложное положение, – сказала она.
– Я поставила тебя в сложное положение? – я села напротив. – Света, мы договаривались. По вторникам и четвергам я забираю. В остальные дни – ты или Олег. Я не могу каждый раз бросать работу, когда у тебя меняется расписание.
– У меня не ‘меняется расписание’, у меня форс-мажор. Няня заболела, Олег уехал. Ты же знаешь, я одна с ней остаюсь.
– Я знаю. Но и ты знай: я не могу в любой момент всё бросить. Я тоже работаю.
– Ты работаешь в центре приёма документов, а не на круглосуточной службе.
– Света.
– Что ‘Света’? Ты вообще понимаешь, что я не могу позволить себе опоздать или не выйти? Меня и так хотят сократить. Если я ещё начну отпрашиваться, меня просто попросят.
Я налила себе чаю, но пить не стала.
– Света, я тебя не бросаю. Я забираю её два раза в неделю. Но я не могу делать это по первому звонку.
– А я не могу каждый раз проверять твой график, прежде чем попросить о помощи.
– Ты не просишь. Ты ставишь перед фактом.
Она подняла на меня глаза. Злости в них не было, только усталость.
– Мам, ну а что мне делать? Вот сегодня – что мне было делать?
– Позвонить мне вечером. Сказать: ‘Мам, завтра такой-то день, выручи’. Я бы поменялась сменой. Но ты позвонила утром, когда я уже выходила.
– Я не знала, что няня заболеет.
– Я понимаю. Но это не значит, что я обязана всё бросить.
Светлана отодвинула чашку.
– Знаешь, что мне сказала сегодня воспитательница? Что бабушка звонила и просила передать, что заберёт после семи. То есть ты даже не спросила, удобно ли мне, что я буду делать вечером.
– Я хотела, чтобы ты знала, где ребёнок.
– Спасибо.
Мы помолчали.
– Свет, – сказала я наконец, – я тебя очень люблю. И Дашу люблю. Но я не могу жить по твоему расписанию. У меня есть муж, есть работа, есть свои дела. Я не отказываюсь помогать, но я хочу, чтобы мы договаривались, а не ставили друг друга перед фактом.
– То есть ты хочешь сказать, что я неблагодарная?
– Я этого не сказала.
– Сказала. Ты сказала, что я меняю договорённости.
– А разве нет?
Она встала.
– Ладно. Я всё поняла. Пойду, заберу Дашу.
– Пусть она останется. Уже поздно, куда ты её потащишь.
– Нет, мы поедем домой. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной.
Я не стала её удерживать. Она одела сонную Дашу, та даже не проснулась толком, только пробормотала что-то и уткнулась ей в плечо. Светлана вышла, даже не попрощавшись.
Я закрыла за ней дверь и села на кухне. Пришёл Сергей, мой муж, посмотрел на меня и на две чашки на столе.
– Что случилось?
– Света уехала.
– Я слышал. Что-то серьёзное?
Я рассказала ему всё. Он слушал молча, потом сказал:
– Ты права.
– Я не знаю, права ли я. Может, я действительно поступаю слишком жёстко.
– Ты не поступаешь плохо. Ты устала.
– Она сказала, что её могут сократить.
– И ты поэтому должна бросить работу?
Я не ответила.
– Том, – он сел рядом, – ты же не отказываешься от внучки. Ты просто просишь, чтобы тебя предупреждали. Это нормально.
– Она так не считает.
– Она сейчас напугана. Ей кажется, что весь мир против неё, и ты в том числе.
– А мне кажется, что она считает меня бесплатной няней.
Сергей усмехнулся.
– Ну, не бесплатной. Ты же любишь Дашу.
– Люблю. Но я не хочу, чтобы меня использовали.
На следующий день я позвонила Светлане. Она не взяла трубку. Я написала сообщение: ‘Света, давай встретимся и поговорим. Без обид’. Она прочитала, но не ответила.
В субботу я поехала к ним сама. Дверь открыл Олег. Он был в командировке, значит, уже вернулся.
– Здравствуйте, Тамара Николаевна. Света дома, но она… – он замялся, – она не в настроении.
– Это не страшно. Я на минутку.
Светлана вышла из комнаты. Вид у неё был обиженный.
– Мам, зачем ты пришла?
– Поговорить.
– Мы уже поговорили.
– Нет, мы поругались. А поговорить – не поговорили.
– Ладно. Проходи.
Мы сели на кухне. Олег остался в комнате с Дашей.
– Свет, я хочу, чтобы ты меня поняла, – начала я. – Я не отказываюсь от Даши. Я хочу её видеть. Но я не могу быть на связи двадцать четыре часа в сутки. У меня есть работа, и я не могу её бросить – не потому, что я такая важная, а потому что если я начну пропускать смены, меня тоже попросят.
– Я не прошу тебя пропускать смены. Я прошу тебя иногда подменять меня в экстренных ситуациях.
– Я подменила. Я приехала, забрала, накормила, уложила. Но мне пришлось договариваться с воспитательницей, чтобы она задержалась, и платить за это.
– Значит, ты меня упрекаешь.
– Я не упрекаю. Я объясняю.
Она помолчала.
– Мам, а как бы ты поступила на моём месте?
– Я не знаю. Наверное, так же, как ты. Искала бы любую возможность, чтобы не подвести ребёнка.
– Вот видишь.
– Но я бы не стала обвинять свою мать в том, что она ненадёжна, если бы она просто сказала, что не может.
Светлана опустила глаза.
– Я не говорила, что ты ненадёжна.
– Ты сказала, что я поставила тебя в сложное положение.
– Ну, так и было.
– Нет, Света. Это не злой умысел. Это жизнь. Я не могу быть всегда на подхвате.
Она встала и начала ходить по кухне.
– Хорошо. Тогда давай по-другому. Ты будешь забирать Дашу только по вторникам и четвергам, как мы и договаривались. В остальные дни я буду решать сама.
– Хорошо.
– Но если у меня будет что-то экстренное, я буду звонить, и ты будешь отказывать. И я не буду обижаться. Просто буду знать, что на тебя нельзя положиться.
– Света, это давление.
– Это правда.
– Нет, это не правда. Ты можешь на меня положиться. Но не в любое время суток. Ты же не ждёшь, что я брошу всё и приеду, если у тебя просто планы поменялись.
– А если это не просто планы?
– Тогда звони. И я попробую помочь. Но если я не смогу, это не значит, что я тебя оставила.
Она остановилась.
– Мам, я устала. Я очень устала. Я не хочу с тобой ругаться.
– Я тоже не хочу.
– Тогда давай договоримся. Ты забираешь Дашу по вторникам и четвергам. Если что-то меняется, я звоню, и мы решаем вместе. Но ты не бросаешь трубку и не говоришь ‘это твои проблемы’.
– Я такого не говорила.
– Ты сказала, что я ставлю тебя перед фактом.
– Потому что ты и ставишь.
– Ладно. Я поняла. В следующий раз я буду спрашивать.
– Спасибо.
Мы посидели ещё немного, потом я ушла. Даша выбежала меня провожать, обняла за ноги, и я пообещала, что во вторник обязательно приду за ней в садик. Она кивнула и убежала обратно к Олегу.
Я шла домой и думала, что поступила правильно. Только легче не стало.
Дома Сергей спросил:
– Ну что?
– Поговорили.
– Помирились?
– Не знаю. Она сказала, что будет спрашивать. Я сказала, что буду помогать, если смогу.
– А если не сможешь?
– Тогда не смогу.
Он кивнул.
– Ты не жалеешь?
– Жалею. Но не о том, что сказала, а о том, что так вышло. Я не хочу, чтобы она думала, что я от неё отказалась.
– Она так не думает.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что она пришла к тебе на кухню и разговаривала. Если бы она думала, что ты от неё отказалась, она бы не стала.
Я улыбнулась.
– Ты у меня мудрый.
– Я просто тебя люблю.
В следующую среду Светлана позвонила.
– Мам, привет. Ты в пятницу можешь забрать Дашу?
– В пятницу? Мы же договаривались на вторник и четверг.
– Я знаю. Но у меня в пятницу собрание, а Олег не может. Я спрашиваю, а не ставлю перед фактом.
Я помолчала. В пятницу я не работала, у меня были планы – съездить на рынок за продуктами и зайти к Людмиле. Но это были мои планы, и они могли подождать.
– Во сколько?
– В шесть.
– Хорошо. Я заберу.
– Спасибо, мам. Правда.
Я положила трубку. Впервые за эти дни мне не хотелось додумывать за неё. Может, мы и не помирились до конца, но начали разговаривать. Это уже было что-то.
Хлеб без замеса теста, который долго не черствеет. Вкус как из печи. Тонкая корочка и воздушный мякиш. Мой любимый рецепт