Шу пуэр у Ильи получился настолько крепким, что, по моим ощущениям, мог самостоятельно дойти до офиса и провести там рабочее совещание. Я сидела напротив с кружкой любимого ГАБА-чая и пыталась вспомнить, когда последний раз спала дольше четырёх часов подряд.
Из детской доносилось мирное сопение нашего годовалого сына Мишки. Накануне он решил, что в половине третьего ночи пора обсудить с родителями устройство Вселенной. Обсуждение продолжалось до пяти. Победил, естественно, Мишка.
— Илюш, ты сегодня во сколько освободишься? — Я потянулась за печеньем и обнаружила, что муж уже съел последнее. — Хотела хотя бы полчасика пройтись. Просто по улице.
— У нас созвон с американцами, потом ещё с руководителем. К восьми постараюсь. — Илья виновато улыбнулся и подвинул мне свою шоколадку. — Если хочешь, мама приедет, с Мишкой посидит, а ты пока отдохнёшь.
— Спасибо, но я сама справлюсь. Лучше шоколадку отдай, раз уж печенье сожрал. — Я потянулась за угощением, а он рассмеялся, перегнулся через стол и поцеловал меня.
Мы жили отдельно от родителей, в хорошей двухкомнатной квартире. Илья работал в IT, я до декрета была санитаркой в городской больнице. Познакомились мы совершенно нелепо: он привёз в приёмное отделение друга, который умудрился сломать палец, открывая бутылку шампанского.
Друг остался с повязкой, а Илья ушёл с моим номером телефона.
Через два года мы поженились. Ещё через год родился Мишка.
И всё было бы прекрасно, если бы не моя свекровь.
Тамара Григорьевна никогда не приезжала без предупреждения. Сначала звонила, уточняла, удобно ли нам, спрашивала, что привезти. Даже ключи от нашей квартиры брать отказалась.
Но я прекрасно помнила, как она встретила новость о нашей свадьбе.
— Илюша, провинциалка, санитарка, без квартиры… Ты вообще представляешь, на что подписываешься?
Представлял он, надо сказать, прекрасно.
Во всяком случае, до сегодняшнего утра.
Звонок в дверь раздался ровно в десять.
— Мама приехала, — Илья посмотрел на телефон, затем на меня. — Она же вчера предупреждала. Ты не против?
Через минуту Тамара Григорьевна уже стояла посреди кухни с пакетом детского питания и своим неизменным выражением лица опытного следователя.
Двадцать лет она проработала в службе досмотра с собакой. По её собственному утверждению, за это время научилась определять контрабанду, преступников и неудачных невесток с первого взгляда.
— Илюша, господи, на кого ты похож?!
— Тамара Григорьевна, у нас годовалый ребёнок. Мы оба немного не высыпаемся. — Я попыталась улыбнуться, но свекровь смотрела на меня так, что шутка уже не казалась удачной. — Илья сегодня хотя бы не пытался налить чай в тарелку с кашей. Уже достижение.
— Ребёнок у всех бывает. Я вот двоих вырастила, работала с шести утра, собаку служебную воспитывала и мужу рубашки гладила. А у тебя муж выглядит так, словно его полгода по подъездам гоняли.
Муж отложил телефон. Я ждала, что он сейчас переведёт разговор, но он неожиданно кивнул матери.
— Марин, мама в чём-то права. Мы оба совсем себя запустили. Ты вон тоже последние полгода выглядишь ужасно. Я понимаю, что тебе тяжело, но так дальше продолжаться не может.
Я поставила кружку. На блюдце расплескался чай.
— Прости, что? — Я посмотрела на Илью, надеясь, что ослышалась. — Это ты сейчас всерьёз?
— Ну ты сама посмотри. Вечно в домашней футболке, волосы кое-как собраны, куда-то выйти тебя не уговоришь. Ты ведь раньше совсем другой была. — Он отвёл глаза и принялся вытирать со стола несколько капель чая, хотя это вообще-то была моя сторона стола.
Вот тут мне стало действительно обидно. Я кормила ребёнка, стирала, готовила, пыталась хотя бы иногда встречать мужа нормальным ужином и при этом не жаловалась, что собственный гардероб теперь состоял преимущественно из вещей, на которые Мишка уже успел чем-нибудь плюнуть.
— Илюш, вообще-то я год назад родила. У меня до сих пор настроение скачет, иногда даже умыться нормально не успеваю. — Я провела рукой по волосам, которые собрала ещё ночью, когда вставала к сыну
Тамара Григорьевна шумно придвинула стул.
— Ой, только не начинай! Чуть что, сразу «какая я бедная»! А ведь я предлагала приезжать и сидеть с Мишенькой. Ты же никому ребёнка не доверяешь! Даже на два часа оставить не можешь!
— Потому что он маленький! — У меня дрогнул голос. — И мне самой пока страшно оставлять его надолго.
— Ему год! И я, между прочим, не посторонняя женщина с улицы. Я его бабушка! — Свекровь встала, подошла ко мне и вдруг слегка ущипнула за бедро. — Вот, смотри. И жирок уже появился. А потом удивляешься, что с мужем проблемы начинаются.
Я медленно повернулась к ней. Тронула рукой то место, за которое она меня ущипнула.
— Вы сейчас серьёзно? — спросила я. — При Илье решили проверить, достаточно ли я худая?
Свекровь довольно прищурилась, явно приняв моё возмущение за повод продолжить.
— Марина, я двадцать лет на досмотре работала. У меня нюх на таких провинциалок, которые сначала ребёнком мужа привязывают, потом прописку получают, а дальше начинают всей семьёй командовать! Илюша, я тебе ещё до свадьбы говорила: зря мы приняли её в семью!
Муж промолчал. Я смотрела на него и мысленно просила сказать хоть что-нибудь, что остановит его мать. Но он произнёс совсем другое:
— Мам, не надо так резко. Но в остальном я согласен. Марина, ты действительно перестала следить за собой. И я устал постоянно слышать, что ты ничего не успеваешь, когда от любой помощи сама отказываешься.
Я переводила взгляд с него на женщину, которая только что ущипнула меня за бедро, и обратно. Оказывается, они успели договориться, какой я стала плохой женой, а меня даже не пригласили на это совещание.
— Ну замечательно. Значит, я здесь провинциалка, толстая, неухоженная и ещё ребёнком манипулирую? Отлично, ребята! А я-то думала, у меня семья!
— Если не нравится, можешь пожить у своих родителей. — Тамара Григорьевна сложила руки на груди. — Может, там тебя наконец научат нормально организовывать собственную жизнь.
Я встала так резко, что стул стукнулся о стол.
— Знаете что? Не надо мне вашего ничего! Ни квартиры, ни денег, ни вашей драгоценной прописки! И сына своего забирайте, раз он у вас такой несчастный!
— Марин, давай без истерик. Мы просто разговариваем. — Илья наконец поднялся, но вместо того, чтобы подойти, остался возле своего стула.
— Нет, Илюша. Вы разговариваете, а я собираю вещи. Разницу чувствуешь? — Я вышла из кухни. Только за дверью обнаружила, что всё это время сжимала в руке шоколадку, которую он мне отдал.
Через два часа я уже ехала к родителям.
С Мишкой, двумя чемоданами и таким количеством обиды, что она едва помещалась в такси.
Моя мама встретила нас на пороге с полотенцем через плечо.
— Маришка? А вы чего приехали? — Она посмотрела на чемоданы, потом на моё лицо. — Почему ты выглядишь так, словно тебя только что из роддома второй раз выписали, но ребёнка забыли отдать?
Я поставила чемодан и разревелась. Через полчаса мы сидели на родительской кухне. Мишка увлечённо разбирал нижний ящик комода, мама наливала чай, а папа с серьёзным видом изучал мой багаж.
— Так, дочь, я правильно понимаю: квартиру тебе дали, мужа тоже, ребёнок замечательный, а теперь ты решила вернуть весь комплект производителю?
— Папа, мне вообще-то плохо! — Я шмыгнула носом и сердито подвинула к нему салфетницу. — Можно без твоих шуток хотя бы пять минут?
— Вижу. Поэтому и пытаюсь выяснить, где гарантийный талон. Может, мужа ещё по гарантии обменяем? — Папа осёкся под маминым взглядом и занялся чайником.
Я ждала, что мама немедленно объявит Илью последним подлецом, а его мать — законченной стервой. Но она только села рядом и обняла меня.
— Мариш, ну ты ведь и правда совсем себя загнала. Я тебе сколько раз предлагала приехать, с Мишкой посидеть? Ты даже нас с отцом на выходные к себе не пускала, говорила, что справляешься.
— Мам, ты сейчас на чьей стороне?! — Я отодвинулась и показала на своё бедро, хотя следа там уже не было. — Меня свекровь за жир ущипнула! При моих пятидесяти килограммах! А Илья стоял и поддакивал!
— При росте метр восемьдесят? — Папа оглядел меня поверх чашки. — Да там если ветер посильнее подует, нам придётся тебя по всему району искать. Хорошо, что чемоданы тяжёлые привезла.
Мама укоризненно посмотрела на него, затем погладила меня по волосам.
— Никто не имел права тебя унижать. Но давай сейчас не будем выяснять, кто кого сильнее обидел. Сначала поешь и поспи. Мы с Мишкой справимся.
— А Илью ты даже ругать не будешь?! — Я никак не могла поверить, что разговор идёт о моей усталости, а не о том, что муж меня предал.
— Я лучше с тобой побуду. — Мама поставила передо мной тарелку и ненадолго задержала на ней руку. — А с Ильёй ты сама поговоришь, когда захочешь.
Меня такое спокойствие окончательно добило.
Я рассчитывала на семейный совет, на коллективное осуждение мужа, на предложение немедленно подавать на развод.
А родители принялись кормить внука и застилать мне постель.
В результате я обиделась ещё и на них.
Мама забирала Мишку на прогулку, отец готовил завтрак, а я сидела в комнате и без конца проверяла телефон.
Илья не звонил.
Сыном интересовался регулярно: договаривался с бабушкой, приезжал по выходным, привозил подгузники, игрушки и продукты. Я знала об этом, но всякий раз находила повод отправиться в магазин или к подруге до его приезда.
Мне ужасно хотелось, чтобы он всё-таки позвонил лично.
Чтобы извинился.
Чтобы сказал, что я нужна ему не меньше нашего сына.
Но телефон молчал.
Однажды папа обнаружил меня возле зеркала с сантиметровой лентой.
— Дочь, ты чего измеряешь? Мы тебе новое платье шьём?
— Да смотрю, где у меня свекровь жир обнаружила! — Я бросила ленту на кровать и повернулась к отцу. — Может, очки ей подарить на ближайший праздник?
— Очки ей, конечно, пригодились бы. Но тебе сейчас нужнее поспать. — Папа внимательно меня осмотрел и забрал сантиметр. — У тебя под глазами такие круги, что можно Олимпиаду проводить.
Он ушёл с сантиметром, а я осталась перед зеркалом.
А я вдруг вспомнила, какой была до беременности.
Любила красиво одеваться, гулять, встречаться с подругами. Могла купить новое платье просто потому, что понравилось. А последние полгода даже в парикмахерскую не ходила, потому что боялась оставить Мишку с кем-нибудь больше чем на час.
Через несколько дней мама буквально вытолкала меня из дома.
— Марина, иди погуляй. Мы с отцом и внуком отлично проведём время. Если что-нибудь понадобится, я позвоню. — Она сунула мне в руки сумку и придержала входную дверь. — Только не вздумай возвращаться через пятнадцать минут проверять, правильно ли мы ребёнка кормим!
Я пошла. Сначала в парк, потом в парикмахерскую. Затем совершенно неожиданно для самой себя встретилась с подругой и просидела с ней в кафе три часа.
Вернулась домой с красивой укладкой и таким чувством вины, что мама едва не рассмеялась.
— Мариш, Мишка живой, здоровый, сытый. — Она показала мне фотографию с прогулки. — Более того, твой отец научил его показывать язык. Теперь у нас в семье два совершенно невоспитанных мужчины.
Впервые за долгое время я заснула раньше полуночи.
А на следующий день решила, что через месяц обязательно появлюсь на банкете Ильи.
И пусть только попробует меня не заметить!
К встрече с американскими партнёрами Илья готовился почти полгода.
Я помнила каждую его презентацию. Сидела рядом по вечерам, слушала выступления, помогала убирать лишние технические подробности и заставляла объяснять сложные вещи человеческим языком.
От этих переговоров зависело его повышение. Компания собиралась открыть новое направление, и Илья был одним из главных кандидатов на должность руководителя.
За неделю до встречи его лучший друг Денис написал мне: «Марин, переговоры в следующую пятницу. После них банкет. Ты ведь придёшь?»
Я ответила не сразу. Потом открыла шкаф и решила, что приду непременно.
Следующие несколько дней посвятила себе. Купила красивое платье, ещё раз сходила к парикмахеру, наконец нормально выспалась. Мама оставалась с Мишкой, а я постепенно привыкала к мысли, что ребёнок совершенно спокойно может провести несколько часов без меня.
Никаких диет, никаких безумных тренировок. При моём росте сто восемьдесят сантиметров и весе пятьдесят килограммов худеть было совершенно некуда. Мне хотелось совсем другого — снова увидеть в зеркале женщину, которую я сама помнила до бесконечных бессонных ночей.
В день банкета мама вызвалась отвезти Мишку к нам в квартиру и остаться с ним, пока Илья не вернётся с мероприятия. Они заранее обо всём договорились. Я собиралась после банкета забрать сына и вернуться к родителям.
— Только не устраивайте там очередных семейных спектаклей, — предупредила я маму, когда она попросила ещё раз проверить, взяла ли я серьги.
— Мариш, ну что ты. — Она совершенно невинно улыбнулась и поправила мне прядь волос. — Иди уже, у тебя причёска сейчас развалится.
Я ей поверила.
Банкет проходил в дорогом отеле. Я вошла в зал около девяти вечера.
На мне было длинное тёмно-изумрудное платье с высоким разрезом на бедре. Волосы распустила, надела любимые серьги и тоненькие шпильки, которые заставляли меня идти осторожнее, чем по больничному коридору после генеральной уборки.
Несколько мужчин обернулись, кто-то даже перестал разговаривать. Я заметила Илью возле панорамного окна. Он стоял рядом с американскими партнёрами, улыбался и что-то объяснял, жестикулируя с такой уверенностью, какой я прежде у него не видела. Переговоры явно прошли успешно.
Денис первым заметил меня. Посмотрел один раз, потом второй, отставил бокал и толкнул друга локтем:
— Илюха! Ты только посмотри! ТВОЯ!
Муж повернул голову. Наши взгляды встретились, и на какую-то секунду мне показалось, что он сейчас бросит всё, подойдёт, обнимет и скажет, как сильно скучал.
Но Илья только устало кивнул Денису, извинился перед собеседниками и прошёл мимо меня. Так близко, что я почувствовала запах его одеколона. Даже не остановился.
Я стояла посреди зала с самой дорогой причёской в своей жизни и чувствовала себя полнейшей идиоткой. Денис подошёл, явно собираясь что-то объяснить, но я остановила его.
— Не надо. Поздравь Илью с повышением. Я рада, что у него всё получилось. — Я взяла с подноса бокал шампанского, сделала несколько глотков и поставила обратно, не дожидаясь ответа.
В холле я заказала такси. Никаких сцен, никаких разговоров. Я просто хотела забрать сына и уехать домой. На этот раз окончательно.
Свой ключ я так и не отдала.
И теперь, стоя перед дверью нашей квартиры, неожиданно обрадовалась хотя бы этому обстоятельству.
Открыла замок, сняла туфли и с порога начала:
— Илья, ты вообще нормальный?! Я целый месяц ждала, что ты хотя бы позвонишь! Пришла сегодня на твой банкет, а ты мимо меня прошёл, как мимо гардеробщицы! Ты хоть понимаешь, как это унизительно?!
Из гостиной доносились голоса. Я замолчала, прошла по коридору и обнаружила за нашим обеденным столом практически всё ближайшее родственное окружение: маму, папу, Тамару Григорьевну, её мужа Николая Петровича, который обычно избегал любых семейных разбирательств, и Дениса, каким-то чудом успевшего приехать раньше меня. За столом сидел и Илья.
Мишка спокойно спал в детской. Мама привезла его ещё до начала банкета, как мы и договаривались.
— Вы что, здесь все делаете?! — Я повернулась к мужу, даже не пытаясь скрыть злость. — Илья, у нас сегодня день открытых дверей или что?!
— Марин, сядь, пожалуйста. Нам нужно поговорить. — Он поднялся и сделал шаг ко мне, но я отступила. — И сначала… прости меня. Мы думали, что так надо было.
— Что надо было?! — Я обвела взглядом родных. — Меня игнорировать? Или всем составом здесь собраться?
— Мариночка, это моя вина. Я всё придумала. И я должна перед тобой извиниться. — Тамара Григорьевна поднялась из-за стола и указала на свободное кресло.
Я медленно села. Свекровь опустилась напротив и впервые за всё время нашего знакомства выглядела по-настоящему растерянной.
— Марина, я не имела права так с тобой разговаривать. Ни про твой вес, ни про прописку, ни тем более про то, что мы зря приняли тебя в семью. — Тамара Григорьевна сцепила пальцы и уставилась на собственные руки. — У меня нет никого ближе, чем мой сын, ты и Мишенька. Ты мне давно родная.
Я почувствовала, как внутри всё закипает.
— Тогда зачем вы меня унижали?! Зачем?! — Я придвинулась к столу. — Вы хоть представляете, как я этот время прожила?
— Потому что мы видели, как ты до этого всего себя изводишь. Не давала никому с внуком посидеть. — Свекровь подняла на меня глаза. — Даже когда я приезжала, ты стояла рядом и проверяла каждое моё движение. Помнишь, я предложила вам с Ильёй съездить на выходные вдвоём? Ты сказала, что хорошая мать ребёнка не бросит. А когда я предложила посидеть с Мишей всего два часа, ты расплакалась. Тогда я поняла, что обычными уговорами мы ничего не добьёмся.
— И решили меня из собственного дома выгнать?! — Я ждала, что хоть кто-нибудь скажет: нет, такого мы не планировали.
Папа осторожно поднял руку.
— Дочь, технически ты сама уехала. Но, признаю, семейная педагогика здесь получилась уровня средневековой инквизиции. Я, когда об этом узнал, сказал, что лучше бы мы все вместе на шашлыки съездили.
— Папа! Ты тоже знал?! — Я повернулась к нему. Его чашка так и осталась на полпути ко рту.
— Знал. Но уже после того, как ты приехала. Твоя мама связалась с Тамарой, они нам всё рассказали. — Он поставил чашку и развёл руками. — Решили хотя бы на время забрать у тебя часть домашних забот, чтобы ты наконец поспала и перестала переживать за каждую минуту, проведённую без сына.
Я повернулась к маме. Она смотрела на меня с такой любовью, что я окончательно перестала понимать происходящее.
— Мариш, мы очень боялись за тебя. Помнишь, как ты у нас первый раз три часа спала днём? — Мама положила ладонь рядом с моей, но не стала брать за руку. — Ты проснулась и начала извиняться, что мы с отцом всё это время занимались Мишкой. А я ведь только и мечтала нормально понянчиться с внуком.
Илья сел рядом со мной. Я передвинула стул на несколько сантиметров, чтобы между нами оставалось место.
— Марин, я тоже виноват. Причём больше всех. Вместо того чтобы нормально с тобой поговорить, поддержал мамин дурацкий спектакль. Думал, ты поживёшь у родителей, выспишься, начнёшь куда-нибудь выходить. А потом мы спокойно всё обсудим.
— И поэтому мне не звонил?! — Я повернулась к нему. — Ты хотя бы раз подумал, что я могла решить, что тебе больше не нужна?
— Да. Мне казалось, что так ты быстрее перестанешь пытаться доказать всем, что справляешься одна. — Илья тяжело вздохнул. — Я видел, как ты выматываешься, но не понимал, чем помочь. А когда сегодня увидел тебя на банкете, хотел сразу подойти. Потом вспомнил, что мы здесь договорились встретиться всей семьёй, и решил сначала приехать домой.
Я рассмеялась. Очень нехорошо рассмеялась.
— Прекрасно! Просто великолепно! Вы меня лечили от несчастливой семейной жизни, предварительно превратив эту жизнь в настоящий кошмар! — Я посмотрела на свекровь, потом на мужа. — И всем казалось, что так и надо?
Николай Петрович тихонько кашлянул.
— Тамара, а я ведь говорил, что этот план дурной. Но меня никто не слушал. У нас дома даже служебная собака со мной больше соглашалась, чем ты.
— Коля, только не начинай! Я уже поняла, что натворила. — Свекровь повернулась к нему и так крепко сжала салфетку, что та порвалась.
— Вот и хорошо. Значит, можем переходить к следующему пункту заседания — что теперь с этим делать.
Я сидела за столом и смотрела на людей, которых ещё утром собиралась окончательно вычеркнуть из своей жизни.
А они, оказывается, обсуждали, как мне помочь.
Только почему-то забыли спросить, нужна ли мне помощь именно таким способом.
— Илюша, — наконец произнесла я, — а если бы я сегодня на банкете встретила другого мужчину? Если бы решила, что ты меня бросил, и действительно начала новую жизнь? Вы это тоже предусмотрели?
— Нет. И я прекрасно понимаю, что мог тебя потерять. Не из-за твоего состояния, а из-за собственной глупости. — Муж посмотрел мне прямо в глаза. — Сегодня, когда ты вошла в зал, я впервые за месяц увидел, какая ты красивая. Но даже тогда не решился подойти. Прости меня.
— А до этого я, значит, красивая не была? — Я скрестила руки. Илья закрыл лицо ладонями, а Денис немедленно оживился.
— Илюха, поздравляю! Ты только что самостоятельно выкопал себе новую яму! Причём без всякой помощи матери!
— Молодой человек, вам бы на дипломатическую службу. — Папа довольно хмыкнул и отодвинул от себя чашку. — Там как раз такие талантливые специалисты требуются, чтобы международные переговоры срывать за одну минуту.
Илья отнял ладони от лица и повернулся ко мне.
— Марин, ты всегда была красивой. И в старой футболке, и с пучком на голове, и когда ночью засыпаешь прямо над детской кашей. Мне просто хотелось снова увидеть тебя счастливой. А вышло, что я сам заставил тебя чувствовать себя ненужной.
Я отвернулась. Слёзы уже текли по щекам, и остановить их никак не получалось.
— Я ведь действительно думала, что у меня депрессия. Мне иногда даже разговаривать ни с кем не хотелось. — Я вытерла щёки ладонями, но от этого стало только хуже. — Я боялась признаться. Казалось, что стоит оставить Мишку хотя бы на пару часов, и все решат, что я плохая мать.
— Девочка моя, да никто никогда так не думал! — Свекровь осторожно протянула ко мне руку. Я не отдёрнула свою, и она накрыла её ладонью. — Я сама двоих вырастила. Знаю, как хочется хотя бы иногда спокойно поесть, помыться и поспать. И прости меня за тот щипок. И за слова про вес. Я понятия не имею, зачем решила придираться к твоей внешности.
Мама придвинула мне платочек.
— Мариш, мы с тобой уже разговаривали о специалисте. Если ты по-прежнему чувствуешь, что не справляешься, давай найдём хорошего врача. И помощь по дому организуем так, как удобно тебе, а не нам.
— Хорошо. Только никаких больше семейных заговоров. — Я кивнула маме, но посмотрела при этом на всех. — Я не секретный объект, который нужно спасать по разработанному плану.
— Полностью поддерживаю! — Николай Петрович торжественно поднял руку. — Особенно потому, что супруга за двадцать лет службы привыкла обследовать всех на предмет подозрительного поведения. Я до сих пор не могу спокойно пройти мимо неё с пакетом из магазина.
Все рассмеялись. Даже я.
Спустя полчаса мы наконец остались с Ильёй вдвоём.
Родители отправились пить чай на кухню, Денис уехал, пообещав больше никогда не участвовать в семейных психологических экспериментах.
Из детской доносилось тихое сопение Мишки. Я сидела на краю нашей кровати и разглядывала собственные туфли.
— Илюш, я ведь месяц готовилась к сегодняшнему вечеру. Хотела прийти такой красивой, чтобы ты посмотрел и пожалел, что потерял меня. — Я сдвинула туфли носками друг к другу и только тогда решилась поднять глаза.
— Получилось. — Он сел рядом, но не стал меня обнимать, пока я сама не придвинулась ближе.
— Что получилось? — Я повернулась к нему. — Посмотрел или пожалел?
— И то и другое. Причём жалел ещё до того, как ты вошла в ресторан. Каждый день жалел. — Илья взял мою руку. — Только теперь понимаю, что надо было не молчать, а приехать и нормально поговорить.
Я обняла его.
— А ты знаешь, что самое смешное? Я впервые нормально выспалась. Сходила к парикмахеру, встретилась с подругами, даже книжку прочитала. Мама сидела с Мишкой, а я сначала каждые десять минут звонила, потом каждые полчаса. А однажды вообще забыла телефон в сумке на три часа!
— Представляю, какой шок испытала твоя мама, когда ты перестала спрашивать, сколько сын съел каши! — Илья рассмеялся. Я тоже улыбнулась, вспомнив мамино лицо.
— Она сказала, что наконец-то смогла спокойно покормить ребёнка, не составляя отчёт для санитарно-эпидемиологической службы.
Я поцеловала мужа, потом отстранилась. Один разговор у нас всё-таки оставался.
— Но есть одно условие. Больше никаких замечаний про мой вес, волосы, одежду и всё остальное. Если видишь, что я устала, просто предложи помощь. Или сам возьми Мишку и дай мне отдохнуть.
— Договорились. — И давай хотя бы раз в неделю устраивать нам нормальный вечер вдвоём. Без телефонов, компьютеров и бесконечных разговоров про детское питание.
— А Мишка? — Я посмотрела в сторону детской, где уже давно было тихо.
— У него две бабушки и два дедушки. Причём одна бабушка двадцать лет с собакой работала. Думаю, с годовалым внуком несколько часов как-нибудь справится.
Я рассмеялась и прижалась к нему.
— Хорошо. Только предупреждаю: если твоя мама ещё раз ущипнёт меня за бедро, я ей лично её служебную собаку припомню.
— Обещаю. Больше никто не станет решать за тебя, как тебе выглядеть, жить и чувствовать себя. — Илья поцеловал меня в макушку.
В эту секунду из кухни раздался голос Тамары Григорьевны:
— Илюша! Марина! А вы не хотите в следующую субботу к нам приехать? Я с Мишенькой посижу, а вы в кино сходите!
— Тамара! Собака ты моя служебная! — возмутился Николай Петрович. — Дай детям хоть вечер спокойно провести!
Я расхохоталась так громко, что Мишка проснулся. Через минуту мы с Ильёй уже стояли над его кроваткой. Сын смотрел на нас совершенно серьёзно, потом широко улыбнулся и протянул ручки. Я взяла его на руки.
Впервые за долгое время мне не хотелось немедленно проверять, правильно ли сложены пелёнки, достаточно ли тепло в комнате и сколько минут осталось до следующего кормления. Мне просто хотелось постоять рядом с мужем, подержать сына и послушать, как за стеной наши родители снова спорят о том, кто лучше умеет воспитывать детей.
А завтра я собиралась записаться к специалисту. Не потому, что должна была стать идеальной матерью и женой, а потому, что очень хотела снова чувствовать себя хорошо. И теперь наконец была готова позволить близким мне в этом помочь.
— Вот список расходов — всего полмиллиона. Вы же богатые и должны помочь, — родственники требовали деньги у зятя