Инна поправила простенькое платье, купленное на распродаже в «Секонд-хенде», и глубоко вздохнула. Шёлковый костюм от Версаче, в котором она обычно ходила на переговоры, остался в гардеробной. Как и часы Картье, и клатч от Шанель, и туфли, стоившие как месячная зарплата среднестатистического менеджера. Сегодня она была не владелицей сети цветочных салонов, а скромной девушкой Инной, которая работает флористом в маленькой мастерской и едва сводит концы с концами.
— Ты уверена? — спросил Роман, завязывая галстук перед зеркалом. Он нервничал не меньше её. — Моя мама — она… как бы это сказать… строгая. Она обрадуется, что у меня серьёзные отношения.
— Уверена, — улыбнулась Инна, пряча настоящие эмоции за маской спокойствия. — Пусть знают настоящую меня.
«Настоящую», — мысленно усмехнулась она. Какую из двух?
Роман работал архитектором в престижном бюро, но всё равно зарабатывал в разы меньше неё. Когда они познакомились полгода назад, Инна сразу поняла: если он узнает, кто она на самом деле, всё испортится. Мужчины либо начинали охотиться за её деньгами, либо комплексовали, чувствуя себя ущербными. А Роман был другим — честным, открытым, с горящими глазами, когда он рассказывал о своих проектах. Она не хотела его спугнуть.
И вот теперь этот ужин.
Ресторан «Времена года» — одно из самых дорогих мест в городе. Инна бывала здесь десятки раз, но всегда как постоянная клиентка с отдельным кабинетом. Сегодня она впервые сидела в общем зале, сжимая в руках дешёвенькую сумочку и стараясь не смотреть на знакомого метрдотеля, который явно её узнал.
— Мама, папа, познакомьтесь, это Инна, — Роман помог ей сесть, отодвинув стул. — Инна, это мои родители — Людмила Васильевна и Сергей Викторович.
Людмила Васильевна — женщина лет пятидесяти пяти, с идеальной укладкой и острым взглядом профессионального оценщика — окинула Инну с ног до головы. Её взгляд задержался на платье, на потёртой сумочке, на скромных серёжках-гвоздиках без камней.
— Очень приятно, — ледяным тоном произнесла она. — Роман много о вас рассказывал. Говорит, вы работаете с цветами?
— Да, я флорист, — кивнула Инна, опуская глаза. — У нас небольшая мастерская, четыре человека. Клиентов немного, но нам хватает.
— Мастерская? — переспросила Людмила Васильевна, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на презрение. — Это, наверное, тяжело. Аренда, налоги… У самой, небось, ничего не остаётся.
— Мама, — вмешался Роман, — Инна очень талантливая. Она делает такие букеты, что люди заказывают за месяц вперёд.
— Ах, букеты, — протянула свекровь (мысленно Инна уже называла её так). — Это мило. Но ненадёжно. Вот у моей знакомой дочь вышла замуж за стоматолога — у них свой дом, две машины. А тут цветочки…
Инна сжала пальцы под столом. Вспомнила свой недавний отчёт: чистая прибыль за квартал перевалила за десять миллионов. Вспомнила свой дом в Подмосковье, два внедорожника в гараже, счета, на которых лежало больше, чем Людмила Васильевна, возможно, видела за всю жизнь. Но она молчала.
— Я думаю, главное, чтобы люди любили друг друга, — мягко сказала она. — А остальное приложится.
— Остальное приложится, — хмыкнула Людмила Васильевна. — Это только в сказках, дорогая. В жизни надо иметь что-то за душой. Роман у нас мальчик обеспеченный, но ему нужна жена, которая будет опорой, а не обузой.
Роман покраснел.
— Мама, хватит. Мы пришли познакомиться, а не устраивать допрос.
— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — отрезала она. — И чтобы тебя не использовали.
Инна почувствовала, как внутри закипает гнев. Она сделала глубокий вдох и заставила себя улыбнуться.
— Я понимаю ваше беспокойство, Людмила Васильевна. Вы хотите для сына лучшего. Я тоже этого хочу.
— Вот и славно, — подытожил Сергей Викторович, который всё это время молчал, изучая меню. — Давайте закажем что-нибудь. Инна, что вы будете?
— Самое простое, — ответила она, стараясь не думать о том, что знает это меню наизусть. — Салат и пасту.
— О, паста здесь дорогая, — заметила Людмила Васильевна. — Может, возьмёте что-то попроще?
Инна чуть не рассмеялась вслух. Она могла купить этот ресторан целиком, не заметив потери. Но вместо этого кивнула:
— Да, вы правы. Тогда просто салат.
Роман сжал её руку под столом. Она улыбнулась ему, чувствуя, как внутри всё переворачивается от несправедливости. Но выбора не было. Она сама выбрала эту роль.
—
Ужин тянулся бесконечно. Людмила Васильевна расспрашивала о родителях Инны (погибли в автокатастрофе пять лет назад), о её жилье (снимает комнату в коммуналке), о планах на будущее (мечтает открыть свою студию). Каждый ответ вызывал у свекрови новый поток «добрых» советов.
— Вам бы образование получить, — говорила она. — Флористика — это, конечно, хорошо, но ненадёжно. Вот Роман — архитектор, у него всегда будет работа.
— Я подумаю, — вежливо отвечала Инна.
— И квартиру надо свою. Коммуналка — это ужас. Как вы собираетесь семью заводить в таких условиях?
— Мы пока не планируем, — вставил Роман. — Успеем.
— Не планируете? — всплеснула руками Людмила Васильевна. — А чего ждать? Тебе уже тридцать два, Рома. Пора детей заводить.
Инна почувствовала, как у неё начинает болеть голова. Она представила, что было бы, если бы она пришла в своём обычном виде. Как бы изменился тон Людмилы Васильевны. Стала бы она советовать ей «получить образование»?
— Простите, я на минуту, — сказала Инна, вставая. — Попудрю носик.
Она направилась в туалет, и по пути её окликнул знакомый голос:
— Инна Сергеевна? Вы ли это?
Она обернулась. Метрдотель Михаил — высокий мужчина в идеальном костюме — смотрел на неё с удивлением.
— Здравствуйте, Михаил, — тихо ответила она, стараясь, чтобы никто не услышал. — Да, это я. Но, пожалуйста, не говорите никому. Я здесь… инкогнито.
— Понимаю, — кивнул он, хотя в его глазах читалось недоумение. — Ваш обычный столик свободен, если хотите…
— Нет-нет, всё хорошо. Спасибо.
Она быстро прошла в уборную и прислонилась к стене, чувствуя, как колотится сердце. Этот маскарад начинал её утомлять. Но отступать было поздно.
—
Когда она вернулась, за столом произошли перемены. Людмила Васильевна держала в руках телефон и говорила с кем-то по видеосвязи.
— Да-да, она здесь, — щебетала она. — Та самая, о которой я тебе говорила. Скромная такая, в дешёвом платье. Рома, говорю, мог бы найти и получше. Но он упёрся.
Инна села, стараясь сохранять спокойствие.
— Кто это? — спросила она.
— Моя сестра, — ответила Людмила Васильевна, не отрываясь от экрана. — Хочет на тебя посмотреть. Не стесняйся, помаши рукой.
Инна почувствовала, как краска заливает лицо. Она вежливо помахала, но внутри всё кипело. Её выставляли на посмешище перед родственниками, как диковинного зверя.
— А где она работает? — спросил голос из телефона.
— Флористом, — ответила Людмила Васильевна с лёгкой усмешкой. — Цветочки продаёт.
— Ой, бедненькая, — посочувствовала сестра. — Роман, ты бы хоть покормил её нормально. А то смотри, какая худенькая.
Роман сжал вилку так, что побелели костяшки.
— Мама, выключи, пожалуйста. Мы ужинаем.
— Ладно-ладно, — нехотя отключилась Людмила Васильевна. — Просто хотела, чтобы тётя Лена тоже познакомилась. Она же переживает за тебя.
Инна молчала, глядя в свою тарелку. Аппетит пропал окончательно.
—
Чек принесли через час. Официант положил его на середину стола, и Роман потянулся за ним, но Людмила Васильевна его опередила.
— Давай я, сынок. Ты сегодня гость.
Она взяла чек, взглянула на сумму, и её глаза округлились.
— Ого! — вырвалось у неё. — Пять тысяч за ужин! Это же грабёж!
Она повернулась к Инне:
— А вы, Инна, могли бы и сами заплатить. Всё-таки жених ваш, могли бы проявить инициативу.
Роман вспыхнул:
— Мама, я взрослый человек. Я сам оплачу свой ужин.
— Но она же твоя девушка, — настаивала Людмила Васильевна. — Пусть тоже вложится. Или у неё денег нет? — она посмотрела на Инну с притворным сочувствием. — Бедняжка, даже за себя заплатить не может.
Инна медленно поднялась. В голове что-то щёлкнуло. Терпение лопнуло.
— Людмила Васильевна, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Вы правы. У меня нет с собой наличных. Но я оплачу ужин картой.
Она достала из сумочки карту — чёрную, платиновую, с неограниченным кредитным лимитом. Протянула официанту.
— Возьмите, пожалуйста.
Людмила Васильевна уставилась на карту. Её лицо вытянулось.
— Это что? — спросила она.
— Платиновая карта премиум-класса, — ответила Инна. — Выдаётся только клиентам с состоянием от пятидесяти миллионов рублей.
Повисла пауза.
— Инна, — тихо спросил Роман, — что происходит?
Она повернулась к нему. В глазах стояли слёзы — от обиды, от усталости, оттого, что этот маскарад наконец заканчивался.
— Прости, Рома. Я должна тебе кое-что рассказать.
—
Она села и выдохнула. Перед ней сидели трое: ошарашенный Роман, побелевшая Людмила Васильевна и молчаливый Сергей Викторович, который вдруг перестал быть незаметным.
— Я не просто флорист, — начала Инна. — Я владелица сети цветочных салонов «Амарант». Двадцать три магазина в Москве и области. У меня свой дом, две машины, счета, о которых вы даже не догадываетесь. Я притворялась бедной, потому что… — она запнулась, — потому что боялась, что вы меня не примете такой, какая я есть.
— Но зачем? — выдохнула Людмила Васильевна. — Зачем ты врала?
— Чтобы Роман не думал, что я охочусь за его деньгами. Чтобы вы не смотрели на меня как на… — она горько усмехнулась, — как на охотницу за наследством. Я хотела, чтобы меня любили просто так.
Роман молчал, глядя в стол. Его пальцы нервно барабанили по скатерти.
— И ты думала, что я бы тебя разлюбил, если бы узнал? — спросил он, не поднимая глаз.
— Я не знала. Я боялась.
— А теперь? — он поднял голову, и в его взгляде была боль. — Теперь я должен делать вид, что ничего не было? Что ты не врала мне полгода?
— Я не врала тебе, — тихо ответила Инна. — Я просто не говорила всей правды. Мои чувства к тебе — они настоящие.
— Но ты не доверяла мне, — отрезал он. — Ты решила, что я поведу себя, как… как кто? Как те, кто был до меня?
— Прости, — прошептала она.
Людмила Васильевна сидела, приоткрыв рот. Она переводила взгляд с Инны на карту и обратно. В её голове, очевидно, происходила переоценка ценностей.
— То есть… — начала она, — ты… богатая?
— Да, Людмила Васильевна. Очень.
— И ты работаешь?
— Я управляю бизнесом. Но да, я работаю. Каждый день.
Свекровь замолчала. Её лицо менялось — от шока к растерянности, а затем к… уважению? Или это был страх?
— Рома, — сказала она наконец, — может, нам стоит… ну, пересмотреть отношение?
Роман резко встал.
— Нет, мама. Мы не будем пересматривать отношение. Инна солгала. И это её выбор. Но я не могу сделать вид, что ничего не случилось.
— Рома, — Инна тоже встала, — дай мне шанс объяснить.
— Объяснить что? Что ты боялась? Я понимаю. Но ложь — это ложь.
Он повернулся и пошёл к выходу.
Инна стояла, глядя ему вслед. Внутри всё оборвалось. Она хотела побежать за ним, но что-то её удерживало. Может, гордость. А может, понимание, что он прав.
— Инна, — тихо сказал Сергей Викторович, впервые за весь вечер. — Он остынет. Он хороший парень. Просто ему нужно время.
Она посмотрела на него — на этого молчаливого мужчину, который всё это время наблюдал и, возможно, понимал больше, чем все остальные.
— Спасибо, — выдохнула она. — Я надеюсь.
Людмила Васильевна неловко заёрзала.
— Инна, я… я не знала. Прости меня. Я вела себя ужасно.
— Вы защищали сына, — ответила Инна. — Я понимаю. Но в следующий раз, прежде чем судить, вспомните, что внешность бывает обманчива.
Она взяла сумочку и, не оглядываясь, вышла из ресторана.
—
— Прости, — сказала она, когда через три дня Роман наконец позвонил. — Я была дурой. Я должна была рассказать тебе сразу.
— Да, должна была, — ответил он устало. — Но я тоже хорош. Я не заметил, что ты носишь часы за полмиллиона. Я просто не смотрел.
— Ты смотрел на меня, — тихо сказала она. — А не на часы. За это я тебя и полюбила.
В трубке повисла пауза.
— Я не могу сделать вид, что ничего не было, — наконец сказал Роман. — Но я хочу попробовать снова. С чистого листа. Без масок. Ты согласна?
Инна улыбнулась, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
— Да. С чистого листа.
Они встретились на следующий день. Инна пришла в своём обычном виде — дорогой костюм, туфли на каблуках, клатч. Роман смотрел на неё и улыбался.
— Ты прекрасна, — сказал он.
— Я та же, что и раньше, — ответила она. — Просто теперь ты знаешь всё.
— И это ничего не меняет.
— Ничего, — согласилась она. — Кроме одного: больше никаких секретов.
Они обнялись, и Инна почувствовала, как напряжение последних дней отпускает. Она была собой. Настоящей. И это было лучшее чувство на свете.
Людмила Васильевна, узнав, что они помирились, позвонила первой. Её тон изменился кардинально.
— Инночка, мы так рады! — щебетала она. — Рома нам всё рассказал. Ты, оказывается, такая успешная! Мы обязательно должны встретиться. Я угощаю!
Инна усмехнулась в трубку.
— С удовольствием, Людмила Васильевна. Только в этот раз без масок.
— Конечно-конечно, — заверила её свекровь. — Я буду сама собой.
Инна повесила трубку и посмотрела на Романа, который сидел рядом и улыбался.
— Ну что, — сказала она, — кажется, я только что приобрела свекровь, которая меня боится.
— И любит, — добавил он. — Хотя, может, и боится. Но это даже к лучшему.
Они рассмеялись, и Инна поняла: это только начало. Начало новой главы, где она будет собой. И где её будут любить не за деньги, а за то, кто она есть.
Уйдя к молодой муж написал заявление на развод, он не знал, что жена уже готовит ответный шаг