Я принесла Сереже папку с расчётами к его дню рождения и поставила на кухонный стол рядом с его очками.
В папке лежали списки гостей, раскладка по продуктам и три варианта салатов, которые он всегда просил. Сережа листал страницы, довольно кивал, а его жена Эмма стояла у раковины и вытирала руки полотенцем. Потом она положила полотенце на край стола и сказала:
– Свет, мы тут подумали. В этот раз соберёмся узким кругом. Только самые близкие.
Я не сразу поняла.
– А я?
– Ну, ты же не обидишься. Сережа хочет посидеть с друзьями, без большой родни. Я устала каждый год принимать всех. У меня уже голова кругом от этих списков.
Я посмотрела на Сережу. Он не поднял глаз от папки, только переложил верхний лист.
– Сереж, ты тоже так решил?
– Эмма права, – сказал он. – Давай попроще. Без обид.
– Я не обижаюсь, – сказала я. – Я просто не понимаю. Я эти списки составляла. Я тебе каждый год помогала. Ты сам звонил и говорил: Свет, придумай, чтобы было не как у всех.
– Вот и придумали, – сказала Эмма. – Только в этот раз я сама справлюсь. Ты не сердись.
Она сказала это спокойно. От этого стало хуже, чем если бы она накричала. Я сняла с плеча ремень сумки.
– Тогда я пойду. Не буду мешать.
– Свет, – Сережа наконец поднял голову. – Ты чего?
– Ничего. Правда. Готовьтесь.
Я вышла в коридор, надела куртку. Сережа вышел за мной, но не стал удерживать. Он стоял у двери, засунув руки в карманы домашних штанов, и смотрел, как я застёгиваю молнию.
– Ты позвони, – сказал он.
– Хорошо.
Я кивнула и вышла.
Дома муж, Илья, чистил картошку. Он не стал спрашивать, почему я вернулась раньше. Только посмотрел на сумку, потом на меня.
– Что случилось?
– Эмма сказала, что я не вхожу в число самых близких.
Илья положил нож.
– В смысле?
– В прямом. На Сережин день рождения они соберутся узким кругом. Без меня.
– А он что?
– А он сказал, что Эмма права. Давай попроще, без обид.
Илья помолчал. Потом взял картошку и снова начал чистить.
– Не ходи туда, где тебя не ждут. И не навязывайся. Ты ему не нянька.
– Я не нянька. Я сестра.
– Вот именно. Сестра, а не обслуживающий персонал. Хочешь совет? Поздравь и отойди. Пусть сами попробуют.
Я села на табуретку и стала смотреть, как он чистит картошку. Кожура падала в миску. Я думала, что за тридцать лет привыкла быть старшей. Помнила все даты, все семейные праздники, все дни рождения. Знала, кто что не ест, кто с кем поссорился, кому надо позвонить заранее. Мне казалось, что это и есть родство. А выходило, что это была просто удобная привычка.
В день рождения Сережи я всё-таки написала: ‘С днём рождения’. Он ответил: ‘Спасибо’. Я поставила телефон экраном вниз. Больше мы не переписывались. Не потому, что я запретила себе. Просто не было повода. Сережа не звонил. Я тоже не звонила. Так прошла осень, зима, весна. Летом я встретила Эмму в магазине у дома. Она шла с сумкой, набитой зеленью, и остановилась первой.
– Свет, привет. Ты чего пропала?
– Я не пропала. Я на работе. У меня всё нормально.
– Сережа спрашивал, почему ты не заходишь.
– А сам он почему не спросит?
Эмма поправила сумку на плече.
– Ты же знаешь Сережу. Он ждёт, пока ты первая.
– Вот пусть и ждёт.
Эмма посмотрела на меня внимательнее, но ничего не сказала. Мы разошлись. Я шла домой и снова вспоминала ту кухню, тот стол, ту папку с салатами. Я не хотела быть злой. Я просто не понимала, почему должна делать вид, что ничего не случилось.
Осенью у Сережи был юбилей. Шестьдесят лет. Я знала дату. Знала, что Эмма наверняка готовит большой стол, пригласила его друзей, соседей, кого-то ещё. Я не хотела знать точно. В тот день я работала. В мебельном магазине, где я работаю, было много заказов: люди заказывали кухни, столы, шкафы. Я принимала заказы, сверяла размеры, звонила на склад. Всё было как всегда. Только в календаре на телефоне стояла дата, и я её видела.
Вечером Илья спросил:
– Ты сегодня не звонила?
– Нет.
– Совсем?
– Совсем.
Илья поставил передо мной тарелку с ужином. Он не сел напротив, а остался стоять у стола.
– Я не уговариваю. Но ты потом не жалуйся.
– Я не жалуюсь.
– Пока.
Я посмотрела на него.
– Илья, я каждый год помнила. Каждый год поздравляла. Я ему не чужой человек. Но если жена говорит, что я не самая близкая, я не буду ломиться в дверь.
– А если он ждал?
– Он умеет говорить. Он взрослый мужчина. Мог и сам позвонить.
Илья сел. Он ничего больше не сказал. Мы ужинали молча. Я знала, что он прав в одном: я не хотела звонить не потому, что забыла. Я хотела, чтобы Сережа хоть раз вспомнил первым. Чтобы он не ждал меня по привычке, а понял, что я тоже живой человек.
Через два дня после юбилея вечером в дверь позвонили. Я открыла. На пороге стоял Сережа. В пальто, воротник расстёгнут. Без папки, без списков, без всего. Таким я его давно не видела.
– Можно? – спросил он.
– Проходи.
Он вошёл, снял ботинки, повесил пальто на крючок. Сережа прошёл на кухню и остановился у стола, спиной ко мне.
– Ты почему не поздравила?
Я не стала делать вид, что не поняла.
– Ты сам знаешь.
– Я не знаю. Я тебя ждал. У меня юбилей был. Шестьдесят лет. Я весь вечер смотрел на дверь. Думал, ты зайдёшь. Ты всегда приходила.
– А меня пригласили?
Сережа обернулся.
– Что?
– Меня пригласили на юбилей? Ты мне сказал: приезжай? Ты позвонил?
– Ты же сестра. Ты должна была и без приглашения.
Я посмотрела на него.
– Должна? Это когда мы успели договориться, что я тебе должна?
– Не начинай. Ты знаешь, о чём я.
– Нет, Сережа. Не знаю. Ты мне год назад сказал, что Эмма права. Что вы соберётесь узким кругом. Без меня. А теперь выходит, что я должна была угадать, что через год ты передумаешь?
– Я не думал, что всё так далеко зайдёт. Я ждал, что ты позвонишь.
– И я ждала.
Он замолчал. Потом сказал:
– Я думал, ты обиделась, но позвонишь. Ты всегда первая мирилась.
– Вот в этом и дело. Я всегда первая. Я всегда всё придумывала. Я всегда помнила. А потом твоя жена сказала мне в лицо, что моё присутствие необязательно. И ты не возразил.
– Она не так сказала.
– Она сказала: только самые близкие. А я, значит, не самая близкая.
– Свет, ну что ты как маленькая? Мало ли что она сказала. У неё характер. Она устала. Ты же знаешь, она устала от этих праздников.
– А я не устала? Я двадцать лет эти праздники устраивала. Я твоему сыну на день рождения стол собирала, когда ты ещё не знал, где что лежит. Я твоей тёще подарки выбирала. А теперь я не самая близкая?
– Не надо считать, кто кому что сделал.
– Я и не считаю. Я тебе говорю, что я почувствовала. Ты меня вычеркнул. Не Эмма. Ты. Ты промолчал.
Сережа сел на табуретку и замолчал. Смотрел на свои руки.
– Я не знал, что тебе так важно.
– Мне не важно. Мне больно.
– Это одно и то же?
– Нет. Не одно.
Он поднял на меня глаза.
– Я без тебя этот юбилей не почувствовал. Пришли люди, которые первый раз меня видят. Эмма красиво всё сделала. А я сидел и ждал, когда ты войдёшь. Я думал, ты хоть вечером позвонишь. Я телефон в кармане держал.
– А я в тот вечер держала телефон в руке и не позвонила. Знаешь почему?
– Почему?
– Потому что мне надоело быть той, кто всегда первой. Если я тебе нужна, ты мог набрать мой номер. Хотя бы один раз. Хотя бы до юбилея. Сказать: Свет, я хочу, чтобы ты пришла. И я бы пришла. Даже после Эмминых слов. Я бы пришла, если бы ты сказал.
Сережа долго молчал. Потом сказал тихо:
– Я не умею просить.
– А я не умею всё время догадываться.
Мы сидели друг напротив друга и молчали. Я не знала, что сказать дальше. Раньше я бы уже накрыла на стол, налила бы ему суп, начала бы расспрашивать, как дела. А теперь я просто сидела. И он сидел. Это было неудобно, но без вранья.
– Что теперь? – спросил он.
– Не знаю. Я не хочу возвращаться к тому, как было.
– А как было?
– Я одна всё помнила. А ты принимал.
– Я не принимал. Я привык.
– Вот именно.
Он кивнул. Потом встал и пошёл в коридор. Снял с крючка пальто, надел, обулся и у двери обернулся.
– Ты на меня злишься?
– Не знаю. Наверное, злюсь. Но уже меньше.
– Я позвоню.
– Позвони.
Он ушёл. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Илья вышел из комнаты.
– Ну что?
– Ничего. Поговорили.
– Помирились?
– Нет. Просто поговорили.
На следующий день позвонила Эмма. Я не хотела брать, но взяла.
– Свет, он вернулся вчера сам не свой. Сказал, что был у тебя. Что вы поругались.
– Не поругались. Поговорили.
– Он сказал, что ты его не поздравила.
– А ты считаешь, что я должна была?
Эмма помолчала. Потом сказала уже другим голосом, без той мягкости, что была год назад:
– Я тогда не так сказала. Я не имела в виду, что тебе нельзя приходить. Я устала. У меня уже не было сил на всё это. Я хотела, чтобы Сережа сам решил, кого звать, но он всё равно не хотел ничего решать. А ты была рядом и всё помнила. Вот я и сказала, что в этот раз справлюсь сама.
– Ты сказала, что я не вхожу в число самых близких.
– Сказала. И неправильно сказала. Но я не думала, что ты исчезнешь на год.
– А что я должна была сделать? Прийти без приглашения и делать вид, что мне приятно?
– Можно было позвонить мне.
– Зачем?
– Не знаю. Чтобы спросить.
Я молчала. Эмма помолчала.
– Он весь год ждал твоего звонка. Я думала, ты первая. Ты же всегда первая.
– Вот это меня и добило, Эмма. Все считают, что я всегда первая. А если я не первая, то я виновата.
– Я не говорю, что ты виновата.
– А кто?
– Никто. Мы все хороши.
Я не стала спорить. В её словах была правда, но не вся. Эмма устала от этих праздников. Меня вычеркнули и не заметили. Сережа ждал, но не говорил. Каждый думал о своём.
– Эмма, я не буду больше устраивать ваши праздники. Если вы хотите позвать меня – позовите. Сами. Сережа или ты. Я приду. Но угадывать я больше не буду.
– Хорошо.
– И ещё. Если у вас что-то не так, говорите прямо. Я не умею читать между строк.
Она помолчала и сказала:
– Я поняла.
После этого разговора прошло больше недели. Я не звонила, Сережа тоже молчал. Я думала, что он обиделся снова. А потом в субботу утром он позвонил.
– Свет, ты дома?
– Дома.
– Я недалеко. Можно зайти?
– Заходи.
Он пришёл с пакетом. Я открыла дверь. Сережа снял ботинки, прошёл на кухню и поставил пакет на стол. В пакете были торт и два апельсина. Я посмотрела на апельсины.
– Это что?
– Не знаю. Купил. Помнишь, мы в детстве их делили?
– Помню. Ты всегда брал себе больше.
– Вот. Я теперь вернул.
Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. Я поставила чайник и достала чашки. Мы сели пить чай. Разговор сначала не шёл. Сережа крутил в руках чашку, потом сказал:
– Я тут подумал. Ты была права.
– В чём?
– Я ждал, что ты всё сделаешь. Позвонишь, поздравишь, придёшь. Я к этому привык. Как к тому, что утром встаёт солнце. А когда его нет, я не пошёл проверять, а стал злиться.
– Красиво сказал.
– Не красиво. Просто понял.
– И что дальше?
– Дальше я буду звонить. Сам. И говорить, если хочу тебя видеть. Но ты тоже не молчи.
– Я не молчу. Я говорю.
– Ты говоришь, когда я прихожу. А я хочу, чтобы ты иногда говорила первой.
– Сережа, я всю жизнь была первой. Я устала.
– Я не про это. Я про то, что если я тебя обижу, ты скажи сразу. А то я потом узнаю через год.
Я посмотрела на него. Передо мной сидел человек, который не умел просить, но уже пытался. И я не знала, надолго ли этого хватит.
– Хорошо, – сказала я. – Только сразу предупреждаю: салаты я больше не придумываю. Хочешь праздник – организуй сам.
– Договорились.
– И если Эмма снова скажет, что я не самая близкая, я не обижусь. Я просто уйду. И больше не вернусь.
Сережа помолчал, потом сказал:
– Она больше не скажет.
– Ты уже поговорил с ней?
– Поговорил.
– И что она?
– Сказала, что сначала говорит, потом думает. Извинилась.
– Передо мной?
– Сказала, что позвонит.
– Она позвонила, – сказала я. – На следующий день.
Сережа кивнул. Я не стала возвращаться к этому разговору. Это уже было не так важно. Важно было то, что я больше не собиралась всё тянуть одна.
Мы допили чай. Сережа ушёл, оставив мне торт и апельсины. Я убрала торт в холодильник, апельсины оставила на столе. Вечером пришёл Илья.
– Ну что, помирились?
– Не знаю. Наверное, нет. Но хотя бы сказали друг другу правду.
– Это уже много.
Я не знала, позвонит ли Сережа через месяц. Не знала, пригласят ли меня на следующий день рождения. Я знала только одно: я больше не буду проверять, где мне рады, по списку, который кто-то другой составил. Если мне скажут прямо – я приду. Если промолчат – я тоже промолчу. Я не мстила. Просто больше не хотела угадывать.
Я легла спать и долго не могла уснуть. Думала, что теперь всё будет иначе. Надолго ли – не знала.
После того как муж ушел к другой, он хотел всё забрать, а остался без счета в банке