В понедельник я вернулась из школы с двумя сумками тетрадей и в прихожей увидела чужие ботинки – огромные, сорок пятого размера, со шнурками, которые развязались. Рядом стояла моя сумка с продуктами: я оставила её у двери, когда забегала домой в обед. На полу возле неё лежал чужой телефон, подключённый к нашей розетке. Я сняла пальто, повесила на крючок, переобулась. Сумки с тетрадями поставила на пуф, продукты отнесла на кухню и прошла в гостиную.
Андрей, друг моего мужа Федора, сидел на нашем диване, закинув ногу на подлокотник, и смотрел телевизор. На журнальном столике стояла моя любимая кружка – та, которую я покупала себе на день рождения, – и в ней был горячий чай. Пакетик он бросил на блюдце, и мокрый квадратик прилип к фарфору.
– Алена, привет, – сказал он, не поворачивая головы. – Там в холодильнике колбаса закончилась. Я посмотрел.
Я выдохнула.
– Андрей, ты говорил, что пробудешь у нас два дня.
– Ну, дела затянулись. – Он обернулся и улыбнулся. – Федор в курсе. Мы с ним всё обсудили.
Я прошла на кухню. Федор стоял у окна и смотрел во двор, держа в руках пустую кружку.
– Федор, – сказала я тихо, – он живёт у нас уже неделю.
– Неделю и три дня, – поправил он, не оборачиваясь. – Ему нужно время. Они с женой серьёзно поссорились. Он не готов возвращаться.
– А мы готовы? – Я поставила чайник. – Он занял ванную утром, я опоздала на педсовет. Он съел мой творог. Он переставил мою вазу.
Федор повернулся. Вид у него был усталый.
– Он мой друг. Он помог мне, когда умерла мама. Ты помнишь? Дал денег, даже не спросил, когда верну.
– Я помню, – сказала я. – Но это не значит, что он может жить здесь бесконечно.
– Он не бесконечно. – Федор поставил кружку на стол. – Дай ему пару недель.
Я промолчала. Чайник вскипел, и я заварила чай – себе и Федору. Андрею не предложила.
На следующее утро я вышла из спальни в семь, чтобы успеть собраться, и увидела, что дверь в ванную закрыта. Оттуда слышалась вода и голос – Андрей с кем-то разговаривал по телефону. Я постучала.
– Сейчас, – отозвался он.
Я подождала пять минут. Потом ещё пять. Федор уже ушёл на работу, а мне нужно было выходить. Я постучала снова.
– Андрей, я опаздываю.
Дверь открылась. Он стоял в моём халате – в моём, потому что свой не привёз, – и смотрел на меня с раздражением.
– Можно было потерпеть.
– Это моя ванная. – Я кивнула на халат. – И мой халат.
– Не кипятись. – Он прошёл мимо меня в гостиную, и я почувствовала запах своего шампуня.
Вечером я пришла домой раньше Федора. Андрей сидел на кухне и ел суп, который я сварила вчера. Кастрюля стояла на столе, крышка лежала на стуле, рядом валялась ложка.
– Вкусно, – сказал он. – Только соли маловато.
Я села напротив.
– Андрей, нам нужно поговорить.
– Давай. – Он отодвинул тарелку и посмотрел на меня внимательно, и, похоже, ждал этого разговора.
– Ты говорил, что приехал по делам на два дня. Прошло полторы недели. Ты не уезжаешь. Ты не ищешь жильё. Ты ведёшь себя как хозяин.
– А что, я должен ходить на цыпочках? – Он усмехнулся. – Я же не чужой человек. Я друг Федора.
– Ты друг Федора, – согласилась я. – Но это наша с ним квартира. И я не подписывалась жить с тобой.
– Слушай, – он наклонился вперёд и заговорил тише, – у меня сейчас сложный период. Жена выставила меня за дверь. Я не готов возвращаться. Мне нужно время, чтобы понять, что делать дальше. Федор это понимает.
– А я понимаю, что ты не платишь за коммуналку, не покупаешь продукты, не убираешь за собой.
– Я заплачу. – Он махнул рукой. – Как только разберусь с деньгами.
– Когда? – спросила я.
Он не ответил. Взял тарелку и поставил в раковину – не помыл, просто поставил. И вышел в гостиную.
Федор пришёл через час. Я ждала его на кухне.
– Он не уедет, – сказала я. – Он не собирается.
– Алена, – Федор сел на стул, – я не могу его выгнать. Он в беде.
– Он не в беде. Он просто нашёл удобное место. Ты не видишь, потому что он твой друг. Но я вижу.
– Что ты видишь?
– Что он пользуется тобой. – Я сказала это прямо. Федор поморщился. – Он занял ванную, ест нашу еду, берёт твои вещи. Ты знаешь, что он надевал твою куртку?
– Ну, куртка – это ерунда.
– А деньги? – Я выложила на стол чек из магазина, который нашла в кармане куртки, которую Андрей надевал. – Он купил себе новый телефон. Дорогой. А ты дал ему в долг на прошлой неделе.
Федор посмотрел на чек.
– Он сказал, что ему нужно на билеты.
– Он купил телефон.
Федор молчал. Я видела, что он злится – не на Андрея, а на меня, потому что я заставила его увидеть то, чего он не хотел.
– Я поговорю с ним, – сказал он наконец.
В тот вечер Федор так и не собрался с духом. На следующее утро Андрей ушёл куда-то и вернулся поздно вечером, когда Федор уже лёг. Он прошёл в гостиную, включил телевизор и смотрел его до двух ночи. Я слышала через стену, как он переключает каналы.
В четверг я взяла отгул и осталась дома. Андрей тоже был дома. Он сидел в гостиной и что-то писал в телефоне. Я мыла посуду после завтрака, когда он подошёл и встал рядом.
– Алена, – сказал он, – можно я возьму твою машину? Мне нужно съездить по делам.
Я обернулась.
– У тебя нет прав.
– Есть. Я просто забыл их дома.
– Тогда возьми такси.
– У меня нет денег.
Я вытерла руки полотенцем.
– Андрей, если у тебя нет денег, как ты собираешься решать свои дела?
– Вот поэтому и прошу машину.
– Нет.
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом улыбнулся.
– Ты не очень-то гостеприимная.
– Я не обязана быть гостеприимной с человеком, который живёт у меня дома без приглашения.
– Федор меня пригласил.
– Федор пригласил тебя на два дня.
Он ушёл в гостиную и закрыл за собой дверь. Через полчаса я услышала, как он говорит по телефону. Я не подслушивала – просто дверь была тонкая, а он не понижал голос.
– Да нет, всё нормально. Федор нормальный, а его жена – сложный человек. – Он засмеялся. – Да я не собираюсь возвращаться. Зачем? Тут кормят, поят, стирают. Федор всегда был слишком мягким, он мне ещё в институте всё прощал. Я у него полгода жил, пока он с этой Аленой не познакомился. И ничего, не выгнал.
Я стояла с полотенцем в руках и слушала. Потом взяла телефон и позвонила Федору.
– Приезжай домой. Сейчас.
– Что случилось?
– Приезжай.
Федор приехал через сорок минут. Я рассказала ему всё. Он слушал молча.
– Ты уверена? – спросил он, когда я закончила.
– Хочешь, спроси его сам.
Федор прошёл в гостиную. Я осталась на кухне, но слышала каждое слово.
– Андрей, – сказал Федор, – тебе нужно уехать.
– В смысле? – Голос Андрея был спокойный, даже ленивый. – Ты чего?
– Мне Алена рассказала, что ты говорил по телефону. Про неё. Про то, что я слишком мягкий.
Он помолчал.
– Федор, ты чего? Я пошутил. Ты же знаешь, я всегда так шучу.
– Ты сказал, что не собираешься возвращаться. Что здесь тебя кормят и поят.
– Ну, а куда мне возвращаться? Жена меня не ждёт.
– Это не повод жить здесь вечно.
– Слушай, – голос Андрея стал жёстче, – я тебе когда-то помог. Ты помнишь? Или забыл?
– Я помню. – Федор говорил тихо. – Я вернул тебе деньги. С процентами, хотя ты не просил.
– Деньги – это ерунда.
– Тогда что ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты был другом. А не человеком, который во всём уступает.
Я вышла из кухни.
– Андрей. – Я встала в дверях. – Собирай вещи. Сегодня.
Он посмотрел на меня, потом на Федора. Федор молчал, но не отводил глаз. Андрей кивнул.
– Ладно. Я уйду. Но знай, Федор: ты ещё пожалеешь.
Он собрался за двадцать минут. Пока он складывал сумку, я стояла в дверях гостиной и смотрела. Он не извинился, не сказал спасибо. Надел ботинки, взял куртку – свою, не Федора, – и вышел.
Мы с Федором остались вдвоём. Он сидел на диване, где последние полторы недели спал его друг, и смотрел в пол.
– Я не знаю, что сказать, – проговорил он наконец.
– Не надо ничего говорить. – Я села рядом. – Просто в следующий раз спрашивай меня, прежде чем приглашать кого-то жить у нас.
– Это была не временная помощь, да? – Он поднял на меня глаза. – Он действительно собирался жить здесь.
– Думаю, да.
– Почему ты сразу не сказала?
– Я говорила. Ты не слышал.
Федор молчал. Я видела, что ему стыдно – не передо мной, а перед собой. Он всегда считал себя хорошим другом.
– Ты думаешь, я должен был его выгнать раньше? – спросил он.
– Я думаю, ты должен был спросить меня, прежде чем пускать его на неделю. А когда я сказала, что мне это не нравится, – услышать меня.
– Я услышал.
– Сейчас – да.
Он посмотрел на меня.
– Ты меня простишь?
– Не знаю. – Я не стала врать. – Пока не знаю.
Я встала и пошла на кухню – варить чай. На этот раз только две кружки. Когда я ставила их на стол, то вспомнила про свою любимую кружку – ту, из которой пил Андрей. Я уже вымыла её и убрала в шкаф, подальше.
Федор пришёл через несколько минут. Он сел за стол и взял свою кружку.
– Алена, – сказал он, – а что бы ты сделала, если бы я не поверил тебе тогда? Если бы я сказал, что ты всё придумываешь?
Я помешала чай ложкой и посмотрела на него.
– Я бы, наверное, уехала к маме. На время. Чтобы ты остался с ним вдвоём и сам понял, что это за друг.
– Ты бы уехала?
– А ты как думал? – Я отпила чай. – Я не собираюсь жить в коммуналке, которую кто-то занял без моего согласия. Даже если этот кто-то – твой друг.
Федор опустил голову.
– Я не хочу, чтобы ты уезжала.
– Тогда в следующий раз думай не только о друге. – Я поставила кружку. – И ещё: ты уверен, что он тебе друг? Он ведь тебя использовал. И не в первый раз.
– Я знаю, – сказал Федор тихо. – Я теперь знаю.
Мы сидели на кухне до позднего вечера. Говорили не об Андрее, а о нас – о том, как мы вообще докатились до этой ситуации. Федор рассказывал, как ему было неудобно отказать, как он боялся показаться плохим другом. Я рассказывала, как чувствовала себя чужой в собственной квартире. После этого разговора не стало сразу хорошо, но стало понятно, что делать дальше.
На следующий день Андрей позвонил Федору. Я не слышала, о чём они говорили, но Федор после звонка был задумчив.
– Что он сказал? – спросила я.
– Сказал, что я предал его. Что он на меня рассчитывал.
– А ты?
– А я сказал, что он может рассчитывать на меня как на друга, но не как на бесплатное жильё.
Я улыбнулась.
– Это уже что-то.
Андрей больше не появлялся. Через несколько дней я увидела фотографию, которую выложили общие знакомые: он вернулся к жене. Снимок был из кафе – они сидели вдвоём и улыбались. Я не стала показывать его Федору. Но подумала: интересно, что он ей рассказал про эти полторы недели. И что она ему рассказала.
Прошло ещё несколько дней. Жизнь вернулась в свою колею: школа, тетради, ужин, телевизор. Федор стал внимательнее – спрашивал, как прошёл день, помогал с уборкой. Однажды вечером он сказал:
– Знаешь, я тут подумал. Если бы ты тогда не сказала мне про телефон и про разговор, я бы, наверное, ещё долго терпел. Мне было бы неудобно.
– Тебе и сейчас неудобно, – заметила я.
– Есть немного. – Он усмехнулся. – Но я справлюсь.
Я не стала спрашивать, что именно ему неудобно – то, что он выгнал друга, или то, что он так долго не замечал очевидного. Наверное, и то, и другое.
Мы сидели на кухне, пили чай, за окном стемнело. Я смотрела на Федора и думала: может, и справимся. Не потому, что всё забыли, – просто теперь хотя бы слышим друг друга.
Эта нищебродка испортила моему сыну жизнь — орала свекровь прямо на моём юбилее, перед всеми гостями