Я поставила сумку на свободный стул, сняла пальто и села напротив Ильи, хотя он уже придвинул мне меню и спросил, буду ли я пить кофе. В кафе на углу было тепло, пахло подгоревшим тостом и мокрой обувью. На улице моросил дождь, и я снова порадовалась, что надела удобные ботинки, а не ту пару, которую надеваю только на работу. Илья сидел в свитере, волосы коротко острижены, руки лежали на столе. В этом было что-то слишком аккуратное: он готовился не к свиданию, а к разговору с поставщиком.
– Кофе, – сказала я. – И, пожалуй, сырники, если они есть.
– Есть, – кивнул он. – Я уже смотрел.
Он подозвал официантку, сделал заказ, потом поправил салфетку и посмотрел на меня внимательно, как смотрят на документ, в котором ищут ошибку.
– Вера, – начал он, – ты не обижайся, я просто хочу понять.
Я улыбнулась, потому что за две недели переписки и коротких звонков он уже несколько раз начинал эту фразу, и каждый раз после неё шло что-то не то.
– Хорошо, – сказала я. – Понимай.
– Сколько раз ты была замужем?
Я отложила меню. Перед встречей он обещал не спрашивать о прошлом: ни про браки, ни про мужей, ни про деньги. Я согласилась именно потому, что он это пообещал.
– Илья, мы договаривались.
– Я помню.
– Тогда зачем?
– Я не про прошлое, – сказал он. – Я про выводы. Мне не нужно знать подробности. Мне важно понять, какие ты сделала выводы.
– Какие выводы?
– Ну, сколько раз ты была замужем? Это же не подробности. Это факт.
– Два раза, – сказала я. – Теперь мы можем говорить о сырниках?
Он не засмеялся. Он вообще не улыбнулся, только кивнул, как ставят галочку в невидимой графе.
– Два раза, – повторил он. – А почему закончились?
– Потому что люди иногда понимают, что им не по пути.
– Это общий ответ. Я спрашиваю конкретно.
– А я конкретно не хочу это обсуждать с человеком, с которым сижу первый раз за столом.
Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. В кафе играло что-то негромкое, за соседним столом женщина объясняла ребёнку, что нельзя есть руками, и я почувствовала себя на собеседовании, где меня проверяют на должность, которая мне не нужна.
– Ладно, – сказал Илья. – Не хочешь про причины. Тогда скажи, кто из них был успешнее.
Я усмехнулась, хотя мне было неприятно.
– Зачем тебе это?
– Хочу понять, к какому уровню ты привыкла.
– К уровню? – Я села прямо. – Илья, ты сейчас серьёзно?
– А что такого? – Он пожал плечами. – Женщина после двух браков уже примерно понимает, что ей нужно. Я не хочу потом оказаться в ситуации, когда я недостаточно хорош.
– Ты сейчас сравниваешь себя с моими бывшими мужьями, которых не знаешь?
– Я не сравниваю. Я хочу понять.
– Ты понимаешь, как это звучит?
Он замолчал, но не потому, что признал мою правоту. Скорее потому, что решал, как переформулировать.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Скажи иначе. Первый муж был лучше обеспечен или второй?
Я посмотрела на него внимательно. Мне пятьдесят четыре, я давно не девочка, и я прекрасно знала, что после такого вопроса можно встать и уйти. Но мне было интересно, докуда он дойдёт. Иногда человек раскрывается не тогда, когда хочет, а тогда, когда перестаёт следить за собой.
– Первый был успешнее, – сказала я. – Второй – спокойнее. Мне этого хватило.
– Значит, ты выбрала спокойствие, а не достаток?
– Я выбрала себя, Илья. Но тебе, похоже, это не очень понятно.
Он чуть подался вперёд.
– Вера, я не хочу тебя обидеть. Просто я привык всё проверять. Я на производстве работаю, у меня участок, люди, сроки. Если я не проверю, потом кто-то другой разбирается. Я и в жизни так.
– В жизни это не производство.
– А я и не говорю, что производство. Я говорю, что я такой.
– И что, это даёт тебе право задавать вопросы, которые ты обещал не задавать?
Он снова замолчал. Официантка принесла сырники и кофе, поставила передо мной тарелку, и на секунду стало легче: появилась пауза, которой можно воспользоваться. Я отломила кусочек сырника, но есть не хотелось.
– Просто скажи, – тихо произнёс Илья. – Ты с первым мужем разошлась из-за денег?
– Нет.
– А из-за чего?
– Илья.
– Я же не требую подробностей. Одна фраза.
– Одна фраза, – повторила я. – Хорошо. Мы разошлись потому, что я устала быть удобной. Тебе такая фраза подходит?
Он смотрел на меня непонимающе.
– Не очень.
– Я тоже не очень хотела это говорить.
– Но ты сказала.
– Потому что ты не отстаёшь.
Он взял свою чашку, но не сделал глоток. Поставил обратно. В его лице было что-то детское и обиженное, и это меня обезоружило. Я ждала напора, а увидела растерянность.
– Я не хотел давить, – сказал он. – Я просто не умею иначе.
– Это не оправдание.
– Знаю.
– Тогда зачем?
Он помолчал, собираясь с мыслями.
– У меня был развод, – сказал он. – Тяжёлый. Я остался один, дочь выросла, и я долго не мог понять, что вообще теперь делать. Когда я с кем-то знакомлюсь, я боюсь, что меня опять будут сравнивать. С кем-то, кто больше зарабатывает, кто увереннее, кто красивее. Я хочу знать заранее.
– И поэтому ты допрашиваешь меня про мужей?
– Поэтому я хочу понять, что для тебя важно.
– Ты спрашиваешь не о том, что для меня важно. Ты спрашиваешь, кто из моих бывших был успешнее. Это разные вещи.
– Для меня не разные.
– Это твоя проблема, Илья.
Он кивнул неохотно. Похоже, соглашался не со мной, а с тем, что придётся согласиться, чтобы продолжить разговор.
– Ладно, – сказал он. – Тогда расскажи, что для тебя важно.
– Сейчас?
– Сейчас.
За окном дождь стал сильнее, и я подумала, что сейчас встану и уйду. Но вместо этого сказала:
– Мне важно, чтобы человек, который меня приглашает, не превращал встречу в проверку. Мне важно, чтобы он умел слушать, а не только задавать вопросы. И мне важно, чтобы он держал слово. Даже в мелочах.
Илья опустил глаза.
– Я понял.
– Понял – это не то же самое, что сделал.
– Сделаю.
Я не поверила, но осталась. Может, из любопытства, может, потому что мне надоело уходить. Сырники остыли, я съела половину, а он рассказывал про свою работу, про то, как приходится каждый день решать десятки мелких задач, про то, что он не любит неопределённость. Говорил он негромко, без хвастовства, и в этом был другой человек, не тот, который пять минут назад считал мои браки.
Когда мы вышли, дождь почти закончился. Илья предложил проводить меня до остановки, и я согласилась. По дороге он спросил:
– А второй муж тебе изменял?
Я остановилась.
– Илья.
– Что?
– Ты опять.
Он посмотрел на меня, и я увидела, что он действительно не понял, в чём дело. Не притворялся. В его голове это был нормальный вопрос, продолжение разговора.
– Я просто спросил, – сказал он. – Мы же говорим.
– Мы говорим о том, что ты обещал не спрашивать.
– Это не то же самое.
– Это ровно то же самое.
Он помолчал.
– Вера, ну, извини. Я правда не хотел.
– Ты извиняешься и продолжаешь.
– Я не продолжаю. Я один раз спросил.
– Ты уже спрашивал, кто был успешнее. Теперь спрашиваешь про измены. Дальше что?
Он молчал. Я видела, как в нём борется желание оправдаться и желание замолчать. Победило второе.
– Хорошо, – сказал он. – Не буду.
Я дошла до остановки, он остался в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Я села в автобус и всю дорогу молчала, чувствуя не злость, а усталость. Я не жалела, что пошла. Но и не понимала, зачем осталась так долго.
Дома я заварила себе чай и села на кухне с телефоном. Полина, моя дочь, написала сообщение: как прошло? Я долго думала, что ответить. Полине двадцать восемь, она живёт отдельно, работает в торговой компании, и у неё свой взгляд на мои свидания. Я написала: нормально, но больше не пойду. Через минуту телефон зазвонил.
– Мам, что случилось? – спросила она.
– Ничего страшного. Просто человек оказался не тем, за кого себя выдавал.
– В смысле?
– Он обещал не лезть в прошлое, а с первых минут начал спрашивать, сколько у меня было мужей и кто из них был успешнее.
Полина помолчала.
– А ты что?
– Ответила. А потом поняла, что зря.
– Может, он просто волновался? Некоторые мужчины не умеют нормально разговаривать.
– Полина, он не просто волновался. Он проверял.
– Ну а ты? Ты разве не проверяешь?
Я задумалась. В словах дочери была доля правды, которую мне не хотелось признавать.
– Я проверяю, – сказала я. – Но по-другому.
– Как?
– Я смотрю, как человек ест, как разговаривает с официанткой, как реагирует, когда ему говорят нет. А он смотрит на меня как на список покупок.
Полина тихо засмеялась.
– Мам, ты у меня слишком строгая.
– Я не строгая. Я устала.
– От чего?
Я не ответила сразу. От чего я устала? От того, что каждый новый знакомый считает мою жизнь полем, где нужно найти ошибки. От того, что мои браки стали не частью моей биографии, а экзаменом, который я должна пересдать.
– От вопросов, – сказала я наконец. – От чужих выводов.
– Тогда не ходи больше.
– Я и не собираюсь.
Но через два дня Илья позвонил. Я не взяла. Он написал: Вера, я был не прав. Я не хочу, чтобы всё закончилось так глупо. Давай встретимся, я обещаю, что больше не буду. Я прочитала сообщение и отложила телефон. Потом вернулась к работе: у меня в колледже шла неделя с проверкой учебных планов, я проверяла документы, сверяла часы, правила формулировки, и это было гораздо понятнее, чем разговоры о личном.
На следующий день ко мне в кабинет зашла Алла, коллега из соседнего отделения. Она принесла ведомости и сразу заметила, что я не в себе.
– Ты какая-то уставшая, – сказала она. – Что случилось?
– Свидание было неудачным.
– Ну, это не новость.
– Он начал выяснять, сколько у меня было браков и кто из мужей был успешнее.
Алла присвистнула.
– А ты?
– А я ответила.
– Зачем?
– Не знаю. Не хотела выглядеть закрытой.
– Вера, ты иногда сама себе враг.
– Спасибо.
– Я серьёзно. Ты не обязана отчитываться перед незнакомым мужчиной.
– Он не совсем незнакомый. Мы две недели переписывались.
– Две недели – это не срок. Я с соседом по лестничной клетке двадцать лет здороваюсь и то не знаю, сколько у него было жён.
Я засмеялась, хотя было невесело. Алла села на стул, положила ведомости на край стола и посмотрела на меня внимательно.
– Он тебе понравился?
– В целом да. Пока не начал считать.
– А сейчас?
– Не знаю. Он написал, что был не прав.
– Это легко писать.
– Да.
– А ты что хочешь?
Я не нашла ответа. Мне хотелось, чтобы всё было просто: встретились, поговорили, понравились друг другу. Но просто не получалось. Я слишком хорошо помнила, как сидела напротив него и чувствовала себя не женщиной, а анкетой.
Вечером я всё-таки ответила Илье: встретимся, но если повторится, я встану и уйду. Он написал: договорились. Мы встретились в субботу в том же кафе. Он пришёл раньше и уже сидел с меню. Я сняла пальто, села и заказала чай и омлет, потому что не хотела повторения. Он не стал спорить.
– Я долго думал, – сказал он. – Я действительно повёл себя глупо.
– Почему ты это сделал?
– Я уже говорил. Страх.
– Это не только страх. Ты хотел узнать, не проиграешь ли ты в сравнении.
Он поморщился.
– Может, и так.
– Илья, я не выигрываю и не проигрываю. Я просто живу.
– Я понимаю.
– Ты понимаешь словами. А делаешь иначе.
Он кивнул и долго молчал. Потом начал рассказывать про свою семью. Про то, как они с женой начинали с нуля, как он работал на двух работах, как потом всё пошло не так. Он не говорил плохо о бывшей жене, и это было в его пользу. Но когда он дошёл до места, где нужно было объяснить, почему они разошлись, он снова начал оценивать.
– Она выбрала человека с деньгами, – сказал он. – Я тогда не мог дать ей того, что он мог.
– И ты до сих пор это помнишь.
– Помню.
– И поэтому спрашиваешь у меня, кто из моих мужей был успешнее?
Он поднял на меня глаза. В них не было злости. Была усталость.
– Наверное.
– Илья, пока ты будешь сравнивать всех женщин с той ситуацией, ты никого не найдёшь.
– А ты не сравниваешь?
– Сравниваю. Но не людей, а поступки. Ты пришёл на встречу, заказал кофе, поправил салфетку. Это ничего не говорит о твоей надёжности.
– А что говорит?
– Ты обещал не спрашивать. Ты спросил. Вот это говорит.
Он опустил голову. Я видела, что ему стыдно, но знала, что стыд не всегда меняет человека.
– Дай мне шанс, – сказал он. – Я буду стараться.
– Я не могу жить с человеком, который старается не быть собой.
– Я не про это.
– А я про это.
Мы ещё посидели, но разговор уже не клеился. Он спросил, чем я занимаюсь на работе, я рассказала про проверку планов, про студентов, про то, как одна группа принесла курсовые в последний день. Он слушал, кивал, но я чувствовала, что он ждёт другого. Может, что я сама начну рассказывать про мужей. Не начала.
Когда я собралась уходить, он сказал:
– Вера, а ты вообще хочешь отношений?
– Хочу.
– Тогда почему ты всё усложняешь?
– Я не усложняю. Я просто не хочу, чтобы меня проверяли.
– А по-моему, ты боишься.
Я остановилась у стола. В его словах была уверенность, которая задевала, потому что он был прав.
– Может, и боюсь, – сказала я. – Но это не даёт тебе права лезть мне в душу с вопросами, которые ты сам запретил.
Он помолчал.
– Ладно. Я виноват.
– Ты уже говорил.
– И скажу ещё раз.
– Не надо.
Я надела пальто и вышла. На улице было холодно, но сухо. Я шла пешком до остановки и думала о том, что снова осталась одна. Не потому, что он был плохим. А потому, что я не хотела снова объяснять свою жизнь человеку, который уже заранее знал, какой она должна быть.
Через неделю он позвонил ещё раз. Я взяла трубку.
– Вера, я хочу спросить одну вещь.
– Илья.
– Нет, не про мужей. Я хочу спросить, ты правда обо мне думаешь так плохо?
– Я думаю, что ты боишься.
– Чего?
– Что тебя опять сравнят и не выберут.
Он долго молчал. Я слышала, как он дышит.
– Ты права, – сказал он. – Наверное, ты права.
– И что дальше?
– Не знаю.
– Вот и я не знаю.
Мы попрощались. Он больше не писал, я тоже. Иногда я думала, что могла бы дать ему ещё один шанс, если бы он не начал с допроса. Иногда думала, что он просто не умеет иначе, а я слишком резко его оттолкнула. Но потом вспоминала, как он спрашивал, кто из моих мужей был успешнее, и понимала, что этот вопрос был не о них. Он был обо мне. О том, в какую графу меня определить.
Я до сих пор не знаю, правильно ли сделала, что не дала Илье ещё одного разговора. Может, он действительно боялся и поэтому лез не в своё. А может, я просто не захотела снова чувствовать себя не человеком, а списком.
Свекровь приехала без предупреждения к невестке и осталась недовольна увиденным