Я как раз заканчивала оформлять формуляры, когда телефон на столе задрожал и высветил ‘Мама’. Было половина пятого, до конца смены оставалось меньше часа.
Я уже прикидывала, что успею после работы: зайти в магазин, забрать заказ из пункта выдачи, а может, и погулять, если погода не испортится. Но мамин звонок в это время обычно ничего хорошего не обещал.
– Наташа, ты дома? – Мамин голос звучал бодро, но с той ноткой, которая всегда означала просьбу.
– На работе еще. Что случилось?
– Да ничего не случилось. Просто на дальней грядке сорняки переросли, надо бы прополоть картошку. И огурцы пора собирать, я вчера смотрела – много уже. Приедешь?
Я посмотрела на стопку книг, которые нужно было расставить, на формуляры, которые надо было подшить, и на часы. На автобус на дачу можно было успеть, если выйти сразу после работы и не заезжать домой.
– Мам, я сегодня планировала…
– Ну какие у тебя планы, Наташа? – перебила она. – Тебе что, трудно приехать? Я одна не справлюсь. Дима вчера звонил, сказал, что приедет с друзьями, но помогать вряд ли будет.
Гости. У Димы всегда гости, когда нужно что-то делать на даче.
Я ответила, что приеду. Мама сразу повеселела и начала перечислять, что взять с собой: перчатки, воду, пакеты для огурцов. Я слушала и кивала, хотя знала, что все это у нее есть.
После работы я не поехала домой, перчатки лежали в сумке. Сразу села на автобус.
Дорога занимала почти час. Я успела немного успокоиться и даже обрадовалась, что увижу маму. Все-таки мы виделись не так часто, как хотелось бы.
В автобусе было душно. Я сидела с сумкой на коленях, слушала объявления остановок и думала, что надо было предупредить маму, во сколько приеду. Но было уже поздно.
В следующий раз обязательно.
Я вспомнила, как в детстве мы с Димой ездили на эту дачу каждое лето. Тогда это было приключение – целый день на улице, речка неподалеку, ягоды прямо с куста.
Мама работала на двух работах, и дача была ее отдушиной. Мы с Димой помогали, но больше играли, и мама никогда не заставляла нас работать. А теперь все изменилось.
В последние годы я приезжала, чтобы работать, а Дима – чтобы отдыхать.
Когда я подошла к калитке, услышала музыку и смех. На участке, у летней кухни, сидели Дима и двое его друзей. На столе стояла бутылка лимонада, какие-то закуски, и они громко что-то обсуждали, перебивая друг друга.
Дима увидел меня и махнул рукой.
– О, Наташка приехала! Мам, ты звала подкрепление?
Мама вышла из дома с миской огурцов, поставила ее на стол и улыбнулась.
– Наташа, помоги, пожалуйста, с огородом. А вы, мальчики, отдыхайте.
Я стояла с пакетом перчаток в руках и смотрела на эту картину. Дима откинулся на спинку стула, один из его друзей что-то рассказывал, и все они выглядели абсолютно счастливыми.
А я только что приехала с работы, не заходя домой, чтобы полоть картошку.
– Мам, а Дима не может помочь? – Я старалась, чтобы голос звучал ровно.
– У него же гости, Наташа. Неудобно человека отрывать. Он вон какой занятой, устает на работе.
Я промолчала. Спорить с мамой было бесполезно – она всегда находила объяснение.
Я надела перчатки и пошла на дальнюю грядку.
Картошка росла на самом краю участка, у забора. Земля была сухой и твердой, сорняки проросли густо, переплетаясь с ботвой. Я опустилась на колени и начала выдергивать их руками.
Работа была механическая, и я могла думать о своем. О том, что завтра на работе нужно расставить новые книги, провести мероприятие для детей, а еще я обещала мужу провести вечер дома. А вместо этого я здесь, полю картошку, потому что мама позвонила.
Солнце уже клонилось к закату, но все еще припекало. Пот тек по спине, колени ныли. Я выдергивала сорняки один за другим, и грядка постепенно становилась чище.
За столом смеялись Дима и его друзья, мама что-то им рассказывала. Иногда до меня доносились обрывки фраз, но я не вслушивалась.
Когда я закончила с картошкой, руки были в земле, а спина болела. Я выпрямилась и посмотрела на грядку. Чисто, картошка стояла ровными рядами.
Дима вряд ли заметит. Мама скажет, что надо было еще и огурцы собрать.
Я перешла к огурцам. Они росли в теплице, там было душно. Я собирала их в пакет, стараясь не повредить плети. Огурцы были колючие, и перчатки не спасали.
Я работала быстро, чтобы закончить до темноты.
Когда я вышла из теплицы с полным пакетом, мама стояла у крыльца.
– Ты уже и огурцы собрала? – спросила она. – Спасибо. А я думала, придётся самой.
Я выпрямилась и посмотрела на нее. Злости не было. Была усталость: одно и то же каждый год.
– Мам, я приехала с работы, не заходя домой, чтобы прополоть картошку и собрать огурцы. Дима сидел с друзьями и отдыхал. Почему так?
Мама удивленно посмотрела на меня.
– Наташа, ну что ты как маленькая? У него гости были. Не мог же он их бросить.
– А я могла бросить свои планы. Я хотела сегодня…
– Какие у тебя планы? – перебила мама. – Ты же знаешь, что мне нужна помощь. Я тебя вырастила, а теперь ты не хочешь приехать?
Я уже слышала это много раз. Стянула перчатки и положила их в карман.
– Мам, я приеду в следующий раз, но не так. Давай договоримся заранее. И чтобы Дима тоже приехал. Вместе быстрее сделаем.
Мама отвела взгляд.
– Значит, ты теперь условия ставишь? Я тебя зову, а ты торгуешься?
– Я не торгуюсь. Я просто хочу, чтобы было честно. У меня тоже есть своя жизнь.
Сама не ожидала, что скажу это так твердо. Мама ничего не ответила, только отвернулась и пошла в дом.
Я собрала свои вещи и пошла к автобусной остановке.
В автобусе обратно я сидела с закрытыми глазами. В голове было пусто. Завтра снова на работу, а я не отдохнула.
Я думала о маме, о Диме, о том, почему так получилось. Может быть, я сама виновата? Может быть, я слишком долго позволяла им так себя вести?
Я вспомнила, как в детстве мама всегда говорила: ‘Ты же старшая, ты должна помогать’. И я помогала. Всегда.
Когда Дима ходил на футбол, я мыла посуду. Когда Дима гулял с друзьями, я убирала в доме. Мама говорила, что он мальчик, ему нужно больше свободы. А я – девочка, я должна быть ответственной.
И я выросла ответственной. Только никто не заметил, что я тоже устаю.
Домой я приехала почти в десять. Муж уже был дома, смотрел телевизор.
Он обернулся и спросил.
– Что-то случилось?
– Ничего. Просто устала.
Я не стала рассказывать. Не хотела объяснять. Вроде помогла, а на душе все равно было пакостно.
Я разулась и прошла в кухню. Налила воды, но пить не стала. В соседнем доме горел свет, кто-то ходил по комнате. Я постояла у стола.
Муж вошел на кухню и сел за стол.
– Ты какая-то не такая. Расскажи.
Я собралась с мыслями и рассказала. Про звонок, про картошку, про Диму с друзьями, про мамины слова. Он выслушал, не перебивая, а потом сказал.
– Ты правильно сделала, что сказала. Только мама твоя вряд ли сразу поймет. Она привыкла, что ты всегда приезжаешь.
– Я знаю. Но я больше не могу так.
– И не надо. Ты не обязана бросать все по первому звонку.
– Ты знаешь, – сказала я, – я всю жизнь думала, что должна помогать. Что это мой долг. А теперь я не уверена.
– В чем?
– В том, что это должно быть так. Что я должна бросать все по первому звонку. Что я должна быть всегда доступной.
Муж помолчал.
– Ты не должна. Ты можешь помогать, потому что хочешь, а не потому, что тебя заставляют.
– А если мама обидится?
– Она может обижаться. Это ее право. Но ты не обязана жить только для нее.
Я кивнула. Принять это было трудно, но он был прав. Муж обнял меня за плечи. Мы еще немного посидели молча.
На следующий день на работе я никак не могла сосредоточиться. Коллега, которая работала со мной в одном зале, посмотрела на меня и спросила.
– Наташа, ты сегодня сама не своя. Что-то случилось?
– Да нет, – ответила я. – Просто вчера ездила к маме на дачу, помогала.
– Опять одна?
Я кивнула. Коллега кивнула.
– У меня то же самое. Брат никогда не ездит, а я как белка в колесе. И главное, мама его жалеет, а меня – нет.
– Вот и у меня так.
– А ты пробовала сказать?
– Пробовала. Вчера как раз сказала.
– И что?
– Обиделась.
Коллега покачала головой.
– Они все обижаются. А ты не сдавайся. Если будешь всегда соглашаться, так и будет.
Может, она и права. Я слишком долго соглашалась.
Через пару дней мама позвонила снова. На этот раз нужно было собрать смородину.
– Приедешь? – спросила она.
Я сидела на диване. На улице было солнечно, и я знала, что если поеду, то проведу там полдня, а потом буду отсыпаться. Но я также знала, что если не поеду, мама обидится.
– Мам, я не могу сегодня, – сказала я. – У меня дела.
– Какие дела? – голос мамы стал настороженным.
– Свои. Я же говорю – давай договоримся заранее. И чтобы Дима тоже приехал.
– Значит, ты не приедешь? – переспросила мама.
– Нет.
Она помолчала, а потом сказала.
– Ну хорошо. Я сама соберу.
И положила трубку.
Я сидела и слушала гудки. Было неприятно. Но я знала, что иначе не получится. Я не обязана бросать все по первому звонку. У меня есть своя жизнь.
Прошло несколько дней. Мама не звонила. Я тоже не звонила – не потому, что не хотела, а потому, что ждала. Ждала, что она поймет.
На выходных мы с мужем поехали в магазин, и я случайно увидела Диму. Он стоял у входа с пакетом и разговаривал по телефону. Увидев меня, он махнул рукой и закончил разговор.
– О, Наташка! Ты чего не приезжаешь? Мама говорит, ты теперь занятая стала.
– Я не занятая. Я просто устала быть единственной, кто приезжает.
Дима посмотрел на меня с недоумением.
– Ты о чем?
– О том, что когда нужно что-то сделать на даче, звонят мне. А ты отдыхаешь с друзьями.
Он пожал плечами.
– Ну, я же не отказываюсь. Просто так получается.
– Получается, что я приезжаю, а ты нет.
Дима задумался. Мне показалось, что он впервые задумался над этим.
– Ладно, – сказал он. – Я понял. В следующий раз приеду.
Я не поверила, но кивнула.
Через неделю мама позвонила снова. Нужно было прополоть и разрыхлить грядки.
– Я приеду в субботу, – сказала я. – Но давай договоримся: я приеду, если Дима тоже приедет. Вместе быстрее.
Мама помолчала.
– Хорошо. Я ему скажу.
В субботу я приехала. Дима уже был там – с тяпкой, в старых джинсах. Он посмотрел на меня и улыбнулся.
– Ну что, напарник, начнем?
– Начнем.
Мы рыхлили грядки вместе. Работа была тяжелая, но с ним было легче. Мы разговаривали о всякой ерунде – о работе, о его друзьях, о том, что лето уже заканчивается. В какой-то момент он сказал.
– Слушай, а помнишь, как мы в детстве здесь бегали? Мама тогда говорила, что мы ей мешаем.
– Помню. Ты всегда убегал в лес, а я оставалась помогать.
– Да, ты всегда была правильной.
– А ты всегда был свободным.
Дима засмеялся.
– Ну, сейчас-то я не очень свободный. Работа, дела.
– У всех дела, Дима. Просто я всегда находила время приехать.
Он замолчал. Потом сказал.
– Ты извини, если что. Я не думал, что тебе это так важно.
– Это не то что важно. Это просто нечестно.
Он кивнул.
– Ладно. Я понял.
Я не знала, понял ли он на самом деле, но мне стало немного легче. Мама суетилась рядом, приносила воду, потом позвала к столу. За столом она сказала.
– Вот, вдвоем-то быстрее.
Я ничего не ответила. Но раньше она так не говорила.
После этого Дима уехал, а я осталась помочь маме с посудой. Она мыла чашки и вдруг сказала.
– Ты не обижайся на меня, Наташа. Я привыкла, что ты всегда приезжаешь. Ты же дочка.
– Мам, я и есть дочка. Но у меня есть своя жизнь. И у Димы тоже. Мы оба можем помогать.
Мама помолчала.
– Я понимаю. Просто я думала, что ты не откажешь.
– Я не отказываю. Я просто хочу, чтобы было по-честному.
Она ничего не сказала, но я увидела, что она задумалась.
Через несколько недель мама позвонила снова. На этот раз нужно было собрать яблоки.
– Наташа, приедешь? – спросила она. – Я бы хотела, чтобы вы оба приехали.
Я удивилась. Она никогда раньше не говорила ‘оба’.
– Хорошо, мам. Давай в субботу. Я Димке позвоню.
– Позвони, позвони. А то я ему уже говорила, но он сказал, что не знает.
Я позвонила Диме. Он согласился.
В субботу мы приехали вместе. Мама встретила нас у калитки и улыбнулась.
– Вот, вдвоем приехали. Хорошо.
Мы собирали яблоки, и это было даже весело. Дима приставил лестницу и снимал яблоки с верхних веток, а я собирала те, что падали, в корзину. Мама стояла рядом и командовала, но без раздражения, а как-то по-доброму.
После работы мы сели за стол. Мама вдруг сказала.
– Знаете, я тут подумала. Вы оба выросли, у вас своя жизнь. Я не должна вас заставлять. Просто мне одной тяжело.
– Мам, мы же не отказываемся, – сказал Дима. – Просто давай договариваться.
– Да, – поддержала я. – Мы будем приезжать, но давай заранее.
Мама кивнула.
– Хорошо. Я поняла.
После этого прошло несколько месяцев. Я стала приезжать реже, но по договоренности. Иногда с Димой, иногда одна. Мама больше не звонила в панике и не требовала, чтобы я бросила все. Она поняла, что я не отказываюсь помогать, но хочу, чтобы мой труд уважали.
Бывало по-разному. Мама иногда обижалась, Дима забывал, я чувствовала себя виноватой. Но я не сдавалась. Если самой не сказать, что тебе удобно, так и будет.
Теперь я приезжаю на дачу, когда могу. Я помогаю, но не в ущерб себе. И когда мама звонит, я сначала спрашиваю: ‘Когда? И кто еще будет?’ Если это удобно – еду. Если нет – предлагаю другой день.
Мама иногда ворчит, но я вижу, что она стала больше ценить мою помощь. И Дима стал приезжать чаще. Не всегда, но чаще.
Муж хотел сделать маме ремонт моими деньгами. Я остановила это одним заявлением