— Освободи кухню, мне готовить нужно.
Я замерла с чашкой кофе в руках. Людмила Витальевна стояла в дверном проёме моей — подчёркиваю, моей! — кухни с видом императрицы, снисходящей до общения с прислугой.
— Доброе утро — выдавила я. — Кофе будете?
— Я не пью растворимую гадость — отрезала она. — И вообще, Олеся, нам нужно поговорить о правилах.
Свекровь приехала вчера вечером. Без предупреждения. С тремя огромными сумками. Муж Игорь обрадовался как ребёнок, а я… я почувствовала, как сжимается желудок.
— О каких правилах? — спросила я как можно спокойнее.
Людмила Витальевна уселась на моё любимое место у окна, откуда видно двор и детскую площадку.
— Я буду здесь жить. Минимум месяц, может, дольше. У меня с соседкой конфликт из-за балкона, квартирный вопрос решается через суд. Так что я временно здесь.
Временно. Как же я ненавидела это слово.
— Игорь в курсе?
— Игорь — мой сын. Конечно, в курсе. И он согласен.
Вот тут я поняла: начинается.
Первые три дня я терпела. Когда она переставляла мои вещи на кухне. Когда критиковала мой борщ. Когда заявила, что внуков я рожать не тороплюсь специально.
— Тебе тридцать два, Олеся. Часики тикают.
Игорь отмалчивался. По вечерам прятался в компьютерные игры, делая вид, что ничего не происходит.
На четвёртый день я пришла с работы и обнаружила, что моя косметика из ванной исчезла.
— Людмила Витальевна, вы не видели мои вещи?
— Видела. Убрала в шкаф. Ванная загромождена была. Надо же гостям место оставлять.
— Каким гостям?
— Моим. Послезавтра приедет Валентина Сергеевна, моя подруга. Мы будем обсуждать дачный вопрос.
Я глубоко вдохнула.
— Это моя квартира.
— Что?
— Это. Моя. Квартира.
Свекровь повернулась ко мне всем телом. В её глазах полыхнуло что-то хищное.
— Ты забыла, чья это квартира? Игорь получил её в наследство от бабушки. А ты кто? Жена, каких то пять лет? Ты здесь никто. Можешь собирать чемодан хоть сейчас.
Тишина звенела в ушах.
— Мама, ты чего? — Игорь, наконец, оторвался от компьютера.
— Молчи, Игорёк. Я с твоей женой разговариваю. Пусть знает своё место.
И вот тут я улыбнулась.
— Знаете, Людмила Витальевна, вы правы.
Свекровь удивлённо приподняла бровь.
— Я действительно должна знать своё место. И я его знаю.
Я достала телефон, открыла фотографии и протянула ей.
— Что это?
— Договор дарения. От бабушки Игоря. Анны Фёдоровны. Видите дату? За два месяца до её смерти она подарила квартиру мне.
Лицо Людмилы Витальевны стало свекольным.
— Врёшь!
— Игорь, скажи маме.
Муж сидел бледный, как полотно. Он знал. Конечно, знал. Просто надеялся, что я промолчу.
— Это… это правда, мам.
— Анна Фёдоровна очень любила меня — продолжила я спокойно. — Мы три года ухаживали за ней вместе с Игорем. Но последние полгода он всё время работал, а я была рядом. Каждый день. Перевязки, уколы, бессонные ночи. Помните, как вы приезжали раз в месяц на два часа?
— Я… у меня дела были!
— У всех дела. Но перед нотариусом Анна Фёдоровна сказала: «Олеся — моя настоящая внучка. Ей достанется квартира». Игорь остался, прописан, это его законное право. Но собственник здесь я.
Людмила Витальевна схватилась за спинку стула.
— Игорь! Ты это слышишь? Она тебя обманула!
— Никто никого не обманывал — вмешался муж тихо. — Я сам был на том разговоре с бабушкой. Она спросила моего согласия. Я согласился.
— Ты… ты предал родную мать!
— Мама, уймись.
Но Людмила Витальевна была в ударе.
— Значит, так! Или разводитесь и делите квартиру, или я сама подам на раздел имущества. У меня адвокат хороший!
Я посмотрела на неё внимательно.
— Вы вправе попробовать. Но квартира была подарена мне. По закону она не подлежит разделу. А ещё есть завещание, в котором Анна Фёдоровна прописала: если я и Игорь разведёмся, квартира остаётся за мной полностью.
Повисла звенящая пауза.
— Вы хотели обсудить правила, Людмила Витальевна? Давайте обсудим.
Свекровь смотрела на меня так, словно видела впервые.
— Правило первое: моя косметика возвращается на место. Правило второе: в моём доме я готовлю, когда хочу, и пью кофе, какой хочу. Правило третье: никаких гостей без моего согласия. Правило четвёртое: вы можете жить здесь ровно неделю. Дальше — съёмная квартира или мир с вашей соседкой. Это моё последнее слово.
— Да как ты смеешь!
— Я смею — я говорила тихо, но твёрдо. — Потому что я пять лет терплю ваши намёки, что я не ровня вашему сыну. Что я вышла замуж из-за жилья. Что я плохая жена. При этом я работаю, плачу половину счетов, готовлю, убираю, и да — ухаживала за вашей свекровью, когда вам было некогда.
Людмила Витальевна открывала и закрывала рот, как рыба на берегу.
— Мама — Игорь, наконец встал. — Хватит. Олеся права. Ты перегнула палку.
— Ты на её стороне?!
— Я на стороне здравого смысла. Бабушка сделала правильно. Олеся заслужила эту квартиру. А ты… ты просто хочешь всем управлять.
Свекровь схватила сумку.
— Я уезжаю! Прямо сейчас!
— Подождите — я остановила её. — Я не выгоняю вас. Оставайтесь на неделю. Но на моих условиях. Без оскорблений, без скандалов. Решайте.
Она стояла, тяжело дыша.
— Я… мне нужно подумать.
— Конечно. Чай с печеньем на кухне. Заваривайте сами.
Через час Людмила Витальевна вышла из комнаты с чемоданом.
— Я поеду к Валентине. Пока разберусь с соседкой.
— Хорошо.
Она уже была у двери, когда обернулась.
— Анка всегда была умной. Видимо, разглядела в тебе что-то.
Это была не благодарность. Но что-то близкое.
Когда дверь закрылась, я опустилась на диван. Руки дрожали.
— Ты молодец — сказал Игорь. — Прости, что молчал. Я просто… боялся конфликта.
— Конфликт неизбежен, когда не обозначаешь границы, особенно с твоей мамой — ответила я. — Я люблю тебя. Но больше не буду никому позволять унижать себя. Особенно твоей матери.
Он кивнул.
— Я понял. Теперь точно понял.
Вечером я заварила свой любимый кофе, села у окна и посмотрела во двор. Впервые за неделю на душе было спокойно.
Иногда нужно напомнить людям: уважение не просят — его требуют. И место в жизни определяешь ты сам, а не те, кто хочет тебя подвинуть.
Я бездельница!? — тогда я сдаю квартиру, а вы собирайте манатки и валите! — заявила Яна свекрови