Зинаида Семёновна поставила перед ней тарелку с пирогом и, не глядя в глаза, спросила, долго ли Таисия собирается «перебирать бумажки у мужа под боком» вместо нормальной работы. Кристина, сестра Романа, тут же подхватила: няни дорожают, ремонт дорожает, жить на одном мужском доходе неприлично.
— Тася помогает мне с накладными, — сказал Роман, не отрываясь от телефона. — Но чем-то серьёзным ей правда пора заняться.
На скатерти лежала ложка с засохшей каплей варенья. Таисия смотрела на неё и считала минуты до выхода. Раньше она пыталась объяснять, что сводит счета, пишет письма и собирает таблицы для клиентов. После этого Роман называл её неблагодарной, а его мать устало кивала.
В машине он молчал. Дворники стирали дождевые полосы, фары выхватывали мокрую обочину. Таисия держала сумку на коленях. В сумке были ключи, кошелёк, зонт и зарядка.
— Ты специально выставила меня посмешищем? — спросил Роман наконец.
— Я почти ничего не сказала.
— Вот именно. Мама спрашивает, Кристина пытается разговаривать, а ты сидишь с лицом, будто тебя держат в заложниках.
— Мне было неприятно.
— Тебе всегда неприятно, когда речь о семье.
Таисия сжала ремешок сумки. Дом был уже недалеко, но Роман свернул на пустую дорогу вдоль складов. За окном потянулось поле.
— Я просила только одного, — сказала она. — Не позволять им говорить со мной так.
Роман резко остановился на широкой обочине.
— Моя мать сказала правду. Ты живёшь в моей квартире, пользуешься моими деньгами и ещё ждёшь благодарности.
— Я каждый вечер веду твои счета.
— По моей просьбе.
— И бесплатно.
Он повернулся к ней. На секунду на лице появилась усталость, почти обида. Раньше Таисия принимала это за боль и замолкала. Роман боялся развала: отец оставил семье долги, мать вытаскивала всё одна. Теперь Роман держал в кулаке деньги, график, друзей, её ответы за столом.
— Завтра у меня встреча, — сказал он тише. — Контракт с распределительными центрами. Я месяцами к нему шёл. А ты не смогла один вечер улыбаться.
— Эти таблицы я сводила до двух ночи.
Он усмехнулся.
— Опять считаешь, кто кому должен.
— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал называть мою работу пустяком, когда тебе удобно.
Роман наклонился, нажал кнопку разблокировки и распахнул её дверь со своей стороны.
— Выйди. Пройдёшься, остынешь.
Сначала она решила, что он просто пугает. Потом увидела, как он вынул из её сумки зарядку и положил в бардачок.
— Рома, телефон почти сел.
— Значит, вызовешь машину на заправке. Километров шесть.
— Ты серьёзно?
— Ты же у нас самостоятельная.
Она ещё несколько секунд сидела, слушая стук дождя по крыше. Ждала, что он вернёт зарядку, скажет: «Хватит, садись нормально». Он смотрел прямо перед собой.
Таисия вышла.
Машина тронулась сразу. Красные огни задних фар растворились за поворотом, и дорога стала пустой.
Дождь пробрался под воротник за минуту. Капюшон не спасал, вода текла по ресницам. Таисия пошла к свету, который угадывался впереди, и считала столбы, чтобы не смотреть в темноту по сторонам. На восьмом столбе телефон погас.
Через несколько минут рядом притормозил серый хэтчбек. За рулём сидела женщина с короткими седыми волосами. Она опустила стекло:
— Помощь нужна?
— Нет, спасибо. Я дойду.
Женщина посмотрела на её руки, потом на тёмную дорогу.
— До заправки далеко. Садитесь. Там решите, куда дальше.
Таисия едва не отказалась. Но женщина уже открыла пассажирскую дверь и убрала с сиденья папку.
— Я Лидия. Лишнего не спрашиваю.
В салоне было тепло. Лидия включила обогрев, достала из-под сиденья маленькое полотенце и бумажный стакан с чаем. Таисия держала его обеими ладонями, пока пальцы не перестали дрожать.
— Муж оставил? — спросила Лидия, когда машина снова вышла на трассу.
Таисия кивнула.
— Мы поссорились.
— Ссора — это когда двое стоят в одном месте. А вас высадили ночью под дождём.
После этой фразы Таисия рассказала всё: ужин, обочину, зарядку в бардачке. Без слёз. Сил оставалось только на слова.
— Куда вас отвезти? — спросила Лидия.
Таисия назвала адрес матери и тут же пожалела. Комната в коммуналке маленькая, мать не уснёт до утра, а потом начнёт винить себя за то, чего не видела.
— У кольцевой есть гостиница, — сказала Лидия. — Дешёвая, но чистая. Зарядите телефон, примете душ. У меня там знакомая на стойке. Оплату закроете потом.
— Я не хочу брать у вас в долг.
— Тогда поедем к матери.
Таисия посмотрела на чёрный экран телефона.
— В гостиницу.
Номер оказался тесным: кровать, батарея, стол с царапинами, одно окно на парковку. Таисия поставила мокрые туфли на полотенце и села на край кровати. За стеной кто-то включил телевизор. За окном всё ещё шёл дождь.
Телефон ожил к полуночи. Первым пришло сообщение от Романа:
«Успокоилась? Завтра в 9 будь в кафе “Порт”. Ты нужна на встрече. Я назвал тебя координатором по документации».
Следом второе:
«Не устраивай фокусы. От контракта зависит аренда, машина и вообще всё».
Он даже не спросил, как она добралась.
Таисия набрала: «Я не приду», но не отправила. Через минуту Роман позвонил сам.
— Завтра будут владельцы сети, — сказал он быстро. — Им нужен человек, который ведёт документы. Ты всё знаешь: графики, сметы, письма. Просто посидишь рядом и ответишь на вопросы.
— А потом?
— Потом вернёшься домой, и мы перестанем делать из вчерашнего вечера трагедию.
Она посмотрела на туфли у батареи. С них стекала вода.
— Я приду, — сказала Таисия.
— Вот и правильно. Умница.
Она отключилась.
До утра Таисия почти не спала. Представляла, как садится рядом и снова говорит его словами. Так было проще: он вернёт зарядку, мать ничего не узнает, всё можно будет назвать ссорой.
В семь она встала. В восемь позвонила матери.
— Мам, я ночевала не дома.
Мать молчала так долго, что Таисия сама сказала:
— Роман оставил меня на трассе. Я в гостинице. После встречи приеду к тебе. Можно поживу немного?
— Приезжай, — ответила мать. — И не извиняйся за сумку в коридоре.
Кафе «Порт» занимало первый этаж старого речного вокзала. В окнах дрожала серая вода, у стойки гремела кофемашина. Роман уже сидел у дальней стены с двумя мужчинами и женщиной в светлом жакете. Перед ним лежала папка, которую Таисия собирала сама: договор, графики выездов, расчёты по обслуживанию камер, письма поставщикам.
Увидев её, Роман поднялся и улыбнулся так мягко, что у Таисии свело пальцы.
— Вот моя жена, Таисия. Она отвечает за порядок в документах.
Женщина представилась Ольгой Николаевной, руководительницей сети складов. Мужчины оказались техническим директором и финансистом. Вопросы были обычные: сколько людей выйдет на ночные заявки, где хранится резерв оборудования, кто принимает аварийные вызовы.
Роман отвечал уверенно. Три постоянные бригады. Закупленные узлы. Штатный координатор. Готовый график дежурств.
Таисия знала, что в папке лежит другое. Двое мастеров вместо трёх бригад. Люди, не оформленные в штат. Резервные узлы, которые он собирался купить с первого платежа. График, где половина ночей держалась на её правках и его обещаниях.
Она молчала, пока Ольга Николаевна не повернулась к ней.
— Таисия, вы сможете прислать полный план дежурств сегодня до вечера?
Роман под столом коснулся её колена.
— Конечно сможет, — ответил он за неё. — Она у меня надёжная.
Таисия положила ладони на папку.
— Нет.
Улыбка Романа застыла.
— Что значит «нет»?
— Я не смогу прислать план. И не буду отвечать за эту папку.
Ольга Николаевна внимательно посмотрела на неё.
— Почему?
Роман наклонился ближе.
— Не сейчас.
Таисия посмотрела на него. Ночью он оставил её на дороге без зарядки. Утром привёл к клиентам, чтобы её молчание стало гарантией его слов. Это была одна привычка: отобрать опору и назвать это заботой о будущем.
— Я не сотрудник фирмы, — сказала Таисия. — У меня нет должности, договора и права подтверждать обязательства. Я помогала Роману дома, потому что он просил. Но штатного координатора, которым он меня представил, в фирме нет.
Роман резко отодвинул стул.
— Ты соображаешь, что говоришь?
— Да.
— У нас семейная ссора. Ты решила сорвать мне контракт из-за обиды?
— Нет. Я решила не подтверждать ложь.
Финансист перестал делать пометки. Технический директор потянул к себе папку.
— Что именно не подтверждается? — спросил он.
Таисия открыла нужную страницу.
— Здесь указаны три бригады. По факту постоянно работают двое мастеров. Остальные люди не оформлены. Здесь написано, что резерв закуплен. Он не закуплен. Вот письма поставщикам с переносом оплаты. Вот график дежурств: в нём есть смены, на которые не назначены люди.
Роман схватил папку за край, но Ольга Николаевна спокойно положила ладонь сверху.
— Дайте посмотреть.
Он убрал руку.
Несколько минут за столом слышался только шорох бумаги. Технический директор задавал короткие вопросы, Роман отвечал всё громче и путался в датах. Он говорил, что закупка «почти прошла», люди «на подходе», а Таисия «не понимает нюансов». Таисия больше не спорила. Документы спорили за неё.
В какой-то момент Роман наклонился и прошептал:
— Если сейчас выйдешь со мной, я это забуду.
Она почти улыбнулась. Не от радости — от точности. Даже сейчас он предлагал ей снова заслужить право вернуться.
— Мне не нужно, чтобы ты забывал, — сказала она.
Ольга Николаевна закрыла папку.
— Роман Сергеевич, встречу завершим. Мы не можем обсуждать контракт, пока сведения не подтверждены документально. Дальше свяжемся письменно.
Роман посмотрел на Таисию, будто она обязана была пойти за ним. Она осталась.
Он ушёл один.
На ступенях речного вокзала Таисия остановилась у перил. В сумке лежала визитка Лидии, но Таисия набрала мать.
— Я сказала ему всё, — произнесла она.
— Езжай ко мне, — ответила мать. — Чайник уже стоит.
Коммунальная квартира встретила голосами из кухни и тесным коридором. Таисия поставила сумку на пол и вдруг поняла, что давно не приходила сюда без Романа и без заранее приготовленных оправданий.
Мать не стала расспрашивать при соседях. Просто обняла её за плечи и провела в комнату.
— Тесно будет, — сказала она.
— Я ненадолго.
— Это не просьба освободить место. Это предупреждение, что кровать скрипит.
Таисия впервые за сутки выдохнула почти спокойно.
Роман звонил вечером, ночью и утром. Сначала требовал вернуться. Потом писал, что контракт сорвался из-за её «сцены». Потом предлагал забрать вещи. Она отвечала только о практическом: когда сможет приехать, что забирает, куда переслать оставшиеся документы фирмы.
Через неделю она пришла за вещами с матерью и Лидией. Роман открыл не сразу. На кухонном столе лежала её зарядка.
— Ты теперь с группой поддержки? — спросил он.
— Теперь я не прихожу одна туда, где меня уже оставляли без связи.
Он хотел усмехнуться, но не нашёл, за что зацепиться. Таисия собрала одежду, диплом, коробку с фотографиями, старый зонт и несколько блокнотов.
У двери он сказал:
— Я боялся потерять фирму. Ты могла понять.
— Я понимала три года. Ты решил, что понимание можно требовать.
— И всё? Из-за одной ночи?
Таисия посмотрела на зарядку в своей ладони.
— Не из-за одной. Просто в ту ночь ты показал это без слов.
Через две недели она устроилась в учебный центр при колледже. Нужен был человек на документы, расписание и связь с преподавателями. Работа была негромкая, но настоящая: она открывала кабинет, проверяла почту, ставила подписи только там, где понимала каждую строку.
Роман ещё звонил. Один раз сказал, что почти всё наладил и теперь готов «начать сначала». Таисия слушала, глядя на расписание занятий, приколотое к холодильнику магнитом в форме яблока.
— Ты вернёшься? — спросил он.
— Нет.
В конце ноября пошёл первый снег. Таисия задержалась в учебном центре, проверяя списки слушателей, и вышла позже обычного. На крыльце она раскрыла зонт, тот самый, который в вечер ссоры лежал в сумке рядом с зарядкой. На ткани остались две светлые полосы от старых складок.
Таисия провела по ним ладонью, расправила купол и пошла к остановке.
Вернулась с работы и услышала, как муж спокойно называет матери цифры от моей карты — словно это его деньги