В боевой жизни истребителя бывают мгновения, когда от смерти отделяет даже не шаг, а доля секунды, один неверный рефлекс. Именно в такой запредельной концентрации нервов и воли рождается истинное мастерство. Но то, что произошло жарким летом 1943 года, потрясло даже видавших виды асов знаменитого полка Покрышкина.
Эта история — о невероятной дуэли в небе, о загадочных «белых призраках» Люфтваффе и о советском парне, который умел выжимать из крылатой машины больше, чем закладывали конструкторы.
Возвращение «с того света»
13 июля 1943 года. Аэродром замер в тревожном ожидании. В небо ушла пара «охотников» — Александр Клубов и его ведомый Николай Карпов. Прошло почти пятьдесят минут тишины, прежде чем над точкой показался силуэт самолёта. Один.
То, как он летел, заставило механиков и пилотов, стоявших на земле, похолодеть. «Аэрокобра» вела себя словно подбитая птица: истребитель судорожно ковылял в воздухе, то вдруг резко «клевал» носом, угрожая вот-вот сорваться в штопор и врезаться в грунт, то неожиданно выравнивался, рывком набирая высоту. Казалось, пилот борется с машиной насмерть.
Александр Покрышкин, наблюдавший за этой страшной картиной, схватил рацию: «Бросай машину! Прыгай!». Но Клубов не отвечал. Он упрямо тянул изувеченный самолёт к полосе. На финальном отрезке машина снова клюнула вниз — все подумали: конец. Но в последнее мгновение истребитель взмыл, словно перепрыгнул невидимое препятствие, и с грохотом приземлился «на брюхо».
Клубов выбрался на крыло. Мокрый насквозь, гимнастёрка задубела от солевых разводов пота, глаза горят лихорадочным блеском. Он что-то возбуждённо кричал и махал руками. Когда техники и сам Покрышкин подбежали к самолёту, они остолбенели.
Фюзеляж «Кобры» пошел гармошкой. Киль свернут набок, лючки сорваны, обшивка в десятках пробоин, тяги рулей перебиты. Казалось, этот кусок металла вообще не мог держаться в воздухе.
— Ого, как скрутило заморскую технику! — выдохнул Клубов, оглядывая свой самолёт с искренним удивлением, будто видел его впервые.
Тайна «Белых Мессеров
— Где Карпов? Что произошло? — Покрышкин требовал доклада немедленно.
И Клубов рассказал историю, от которой даже у опытных бойцов пошли мурашки по коже.
Они шли парой, когда Александр заметил внизу двух «худых» (Ме-109). Решение атаковать было мгновенным — нельзя пускать врага в наш район. Ведомого мессера Клубов срезал сразу, одной точной очередью. Он уже переносил прицел на ведущего, когда звериное чутьё заставило его обернуться.
Это спасло ему жизнь. Сзади, на хвосте, висела ещё одна пара. Но это были необычные самолёты. Абсолютно белые, как призраки. А на носовых коках медленно, гипнотизирующе вращалась ярко-красная спираль — «змея».
Времени на раздумья не было. Понимая, что он уже в прицеле и палец немца давит на гашетку, Клубов рванул ручку на себя с такой силой, что в глазах потемнело. Свечой вверх! Он успел крикнуть Карпову, чтобы тот делал то же самое. Клубов вырвался, а вот ведомый… Николай пошёл вверх по прямой, и белые хищники расстреляли его в упор. Машина Карпова вспыхнула факелом.
В небе раскрылся белый купол парашюта. Карпов был жив! Ветер нёс его к своим, и Клубов на секунду выдохнул. Но тут произошло то, что перечеркнуло все неписаные законы воздушного рыцарства. Пара белых «Мессершмидтов» разделилась: один пошёл в атаку на Клубова, а второй… второй начал хладнокровно расстреливать беспомощного пилота, висящего под куполом.
Друзья, вот здесь хочется спросить вас: как вы думаете, что творится в голове у человека, который расстреливает беззащитного парашютиста? Можно ли вообще назвать такого лётчика воином, или это уже какая-то запредельная, механическая жестокость, не имеющая оправдания? Напишите в комментариях, доводилось ли вам слышать о подобных случаях низости.
Смертельная карусель
Увидев это, Клубов озверел. Он нырнул под трассы атакующего немца, боевым разворотом вышел вверх и обрушился на того, кто убивал товарища. Огнём отсёк убийцу, метнулся ко второму.
Началась «собачья свалка», какую невозможно описать словами. Эти немцы на белых самолётах были не просто опытными. Это были дьяволы. Сколько Клубов ни пытался поймать их в прицел, они уходили из-под огня с лёгкостью, граничащей с магией. Ему приходилось бросать свою «Кобру» в такие перегрузки, от которых металл стонал и трещал. Он крутил бочки, падал в имитацию штопора, выходил у самой земли.
В кабине тех «Мессеров» сидели асы из асов. Кто они? Инструкторы высших школ Люфтваффе? Секретная группа «свободных охотников»? Испытатели новой техники? Это так и осталось загадкой того боя. Но факт был налицо: противник решил устроить показательную казнь, а нарвался на советского льва.
Клубов выжил чудом. Вернул изувеченную машину, которую потом списали в утиль — восстанавливать там было нечего. Срезало даже крепёжные болты от диких перегрузок.
Путь героя: от «Чайки» до аса
Александр Клубов не родился мастером. Его путь начался на Северном Кавказе в августе 1942 года, на устаревшем биплане И-153 «Чайка». Уже тогда проявился его характер — смесь ледяного расчёта и бешеной отваги.
Свой первый «Юнкерс» он загнал в каменный мешок. В горах, когда группа наших истребителей внезапно атаковала немецких бомбардировщиков, Клубов погнался за одним из них. Немец хитрил, уворачивался, прижимался к скалам. Клубов, израсходовав боекомплект, пошёл в лобовую имитацию тарана, маневрируя на предельной скорости. Нервы у фашиста не выдержали — он рванул штурвал и со всего маху впечатался в скалу.
— Видели, как стервятник влетел в склеп? Душонка у немцев трусливая! — смеялся тогда молодой лётчик, принимая поздравления.
Были и тяжёлые дни. В ноябре 42-го под Моздоком его сбили. Лицо и руки сильно обгорели, следы огня остались на теле навсегда. Но госпиталь не сломил его.
Попав в 16-й Гвардейский полк под крыло Покрышкина, Клубов расцвел как тактик. Он был флегматичен и спокоен на земле, но в небе превращался в сгусток энергии. Покрышкин писал о нём: «У него был дух настоящего истребителя. Он искал противника, а не ждал его».
Именно Клубов стал одним из пионеров тактики «высотного перехвата», которую наши лётчики блестяще применяли в конце войны.
«Герой Ясского неба»
Весна и лето 1944 года стали его звездным часом. Бои под Яссами. Немцы перебрасывали туда свои лучшие эскадры, пытаясь перехватить инициативу. Клубов на своей «Аэрокобре» с бортовым номером «45» творил чудеса.
Только за 5 дней боёв он уничтожил 9 вражеских самолётов и подбил ещё три! Это была фантастическая результативность.
Звание Героя Советского Союза он получил ещё в апреле 44-го. За плечами были сотни вылетов, десятки сбитых. Казалось, этот человек заговорен от смерти. Пули его не брали, огонь не сжигал.
Нелепая трагедия
Воровна близилась к концу. Полк перевооружался на новейшие истребители Ла-7. Советские машины превосходили всё, что было до этого. Клубов, как командир эскадрильи, осваивал технику первым.
1 ноября 1944 года. Польша, аэродром Сталева-Воля. Тренировочный полёт. Клубов заходит на посадку. И вдруг — отказ гидравлики. Самолёт на пробеге выкатывается за пределы полосы, увязает в мягком грунте. Машину поднимает на нос, она замирает на мгновение вертикально, словно раздумывая, а потом с тяжелым хрустом опрокидывается на «спину».
Кабина Ла-7 смялась. Великого аса, прошедшего через ад воздушных боёв с лучшими пилотами Рейха, погубила нелепая случайность, отказ техники на земле. Он умер в польской больнице через полтора часа, так и не придя в сознание.
Ему было всего 26 лет.
Второй Золотой Звездой Героя Александра Клубова наградили уже посмертно, через месяц после Победы, до которой он не дожил всего полгода.
«Он был чистый, могучий человек… Беззаветно преданный Родине и дружбе», — так сказал о своём друге маршал авиации Александр Покрышкин. И эти слова лучше любого памятника.
Муж вышвырнул мои вещи из окна, а свекровь злорадствовала. Но когда они увидели,что мой дед стоит в дверях