— Выбрали? — неестественно широко улыбаясь, спрашивает девушка-консультант.
— Да, — тоже улыбаюсь в ответ, хоть и не так профессионально, как она.
— Прекрасный выбор! — не скупится она на комплимент и добавляет виновато: — К сожалению, все кабинки пока заняты, нужно подождать.
Я киваю и остаюсь в проходе примерочной с двумя комплектами кружевного белья на прозрачных вешалках — черный с тонкими ажурными бретелями и винный, с легким градиентом и золотистой отстрочкой. И невесомая комбинация в тон ему.
Жду, когда смогу примерить их, и на душе так радостно и волнительно, словно я не белье покупаю, а выиграла в лотерею. Но это, действительно, очень приятно — покупать что-то для себя, тем более что это подарок от любимого мужа.
На недавний женский праздник вместе с традиционным букетом розовых роз и коробкой рафаэлок Прохор подарил мне подарочную карту в этот дорогущий бутик.
— Порадуй себя и меня, — сказал он, поцеловав меня в уголок губ.
И вот я радую. Пока себя, но и его надеюсь поразить и сорвать пару комплиментов.
Смотрю в большое зеркало в конце прохода, замечая выступивший на щеках румянец и озорной блеск в глазах.
Наконец одна из шторок отодвигается, я поворачиваюсь к освобождающейся кабинке. К выходящей из нее женщине особо не приглядываюсь, но автоматически отмечаю, что она высокая, ярко рыжая и явно ни в чем себе не отказывающая — одета модно и дорого. Я шагаю к ней, чтобы занять ее место, как тут вдруг она останавливается и, глядя на меня, восклицает:
— Галка, ты?
Поднимаю на нее глаза, удивленная, что она знает мое имя, и через секунду узнаю в этой стильной и яркой красавице свою бывшую одноклассницу Лауру Гафарову.
Узнать ее реально непросто — в школе она была тихой и правильной, скромницей, а сейчас… поразительный контраст.
— Обалдеть! — она улыбается, глаза блестят. — Ты совсем не изменилась. Только прическа другая.
— А ты — наоборот, — улыбаюсь и я, признаваясь: — Я с трудом тебя узнала.
— Ну, все течет, все меняется. И я в том числе, — ее улыбка становится самодовольной.
— Девушка, вы будете мерить? — подгоняет меня блондинка, тоже ожидающая своей очереди, и я, покраснев, пытаюсь прошмыгнуть мимо Лауры.
Но та тормозит меня, предлагая:
— Может, по кофе, Галь? Поболтаем, вспомним школу.
Я не знаю, зачем соглашаюсь, ведь мы с ней никогда особо не дружили, и вспоминать нам тоже как будто нечего — Лауру воспитывали в строгости и никогда не отпускали ни на одну школьную тусовку, даже на выпускной она пришла с отцом и уехала первой, — но, наверное, стало любопытно.
— Придержите это для меня? — отдаю консультанту свои вешалки.
Та с готовностью соглашается отложить, и мы идем к кассе, где Лаура платит за свои покупки таким же подарочным пластиком, как у меня — видимо, популярный подарок среди мужчин. Логично — и не деньги, и самому заморачиваться не надо.
Мы садимся в кофейне неподалеку от бутика. Теперь я могу рассмотреть одноклассницу получше — вся глянцевая, как с картинки: вытянутый кончик носа, пухлые губы с чересчур кричащим матовым блеском, безупречно зализанный высокий волнистый хвост, белая шелковая рубашка, расстегнутая до груди, обтягивающие лосины, будто влитые. И сумочка с золотистой цепью. Все в ней — демонстрация себя и своего успеха, который пахнет деньгами и… мужчинами. Кто бы мог подумать… Раньше подобных вольностей в одежде она себе не позволяла. Или скорее, ей не позволяли.
— Рассказывай, чем занимаешься, — начинает она сходу.
— Работаю руководителем отдела в крупной компании.
— Ого. Круто. Но и скучно, наверное.
— Да нет, мне нравится. А ты чем на такие шмотки зарабатываешь? — нападаю в ответ, оскорбившись, что она так неуважительно отозвалась о моей работе.
— Красотой, конечно! Меня мужчина содержит, — сообщает она с тем оттенком гордости, с каким обычно хвастаются достижениями в области науки.
Ну… кому что.
— Поздравляю, — говорю нейтрально. — Этот мужчина — муж?
Мой вопрос был чисто риторическим, я не сомневалась в утвердительности ее ответа, и она кивает:
— Муж, — а потом неожиданно вздыхает: — Но не мой.
— В смысле? — не сразу догоняю я.
— Мужик мой женат на другой. Но, поверь, это его единственный минус, — хитро щурится. — В остальном он просто идеальный: обеспеченный, щедрый. Не мужчина, а мечта! Я буквально сорвала джек-пот.
— Да уж, повезло тебе, — поддакиваю с кислым видом, испытывая чувство брезгливости к ней — она с такой легкостью говорит о том, что развлекается с чужим мужем, а я представляю, что на месте той несчастной могла бы быть я.
И меня снова тянет подпортить ей настроение, поэтому я спрашиваю:
— А как твои родители смотрят на то, что ты встречаешься с женатым? Они же у тебя строгих нравов или они тоже изменились?
Лаура откидывается на спинку стула, поджав губы.
— Они об этом, к счастью, не знают. И надеюсь, не узнают, — она крестится, а меня передергивает от ее лицемерия. — По крайней мере до того, как мой тигр женится на мне.
— Как женится? Ты же сказала, что он женат, — я вообще перестаю ее понимать.
— Ой, да жена не стена — подвинем! Главное, что ему хорошо со мной. Кстати! — восклицает радостно, пока я борюсь с брезгливостью и придумываю предлог, чтобы поскорее от нее удрать — больше не хочу никаких откровений! — У меня же есть его фотка! — схватив со столика телефон, она тычет в него наманикюренным пальцем, приговаривая: — Он вообще-то не любит фоткаться, но я сфотала, изловчилась, когда спал. Вот он, мой тигр-р-р.
Протяжно рычит, поворачивая ко мне экран, и как только я вижу «тигра», у меня мутнеет в глазах, а в ушах шумит, как после падения — на незнакомой шоколадного цвета подушке лежит голова Прохора.
Моего мужа.
Я не двигаюсь. Не дышу. Не моргаю.
Я как будто умерла.
Мне дурно, перед глазами все плывет. Все, кроме экрана ее телефона и злосчастного фото, на котором безмятежно дрыхнет мой муж.
Горячая волна бьет в грудь, раскатывается по телу, сбивая дыхание. Пальцы немеют.
— Ты тоже впечатлена, да? — смеется Лаура, заметив, что я застыла неподвижно. — Говорила же — он у меня красавец.
Пытаюсь растянуть губы в улыбке, но они не слушаются. И голос тоже, поэтому я лишь киваю в ответ, как голова собачки на панели авто. На большее я не способна.
Руки холодные. Тело ватное. Ощущение такое, словно меня опрокинули, сбросили в какую-то темную яму, из которой не выбраться.
Лаура продолжает что-то говорить восторженно о своем — моем! — тигре, но слова не пробиваются ко мне. В ушах глухо, как под водой. Только вижу, как она шевелит губами и хохочет, а мне тошно от этого. Мне физически нехорошо.
Экран гаснет, и мне тут же начинает казаться, что мне показалось, что я ошиблась и это был не он, не Прохор. Ну разве можно судить по одному фото? Ну что я там видела, издалека и сбоку…
Может, обозналась? Может, просто похож?
Я понимаю, что, наверняка, это защитная реакция организма, режим самосохранения, но вдруг нет?..
— Включи еще раз, — прошу Лауру негромко.
Она прикладывает палец для разблокировки и отдает мне телефон, не подозревая ничего.
Я держу его пальцами, будто он ядовитый или как если бы это был не пластик, а раскаленный кусок металла. Я смотрю, глотая рвущиеся наружу эмоции. Моргаю и смотрю. Снова.
Но никакой ошибки — это он. Мой Прохор.
Он спит. Голова на подушке, повернута боком к камере, подбородок уткнулся в плечо, но даже так я узнаю его — это его профиль.
Его стрижка, его аккуратная щетина, его пухлые губы, его родинки возле уха и под нижней губой — вторую я целую каждое утро.
Целовала…
Боже!
Меня кидает в жар и в холод. Мир становится плоским, будто схлопнулся у меня на глазах, и внутри тоже все рушится, как после масштабного землетрясения.
Я возвращаю Лауре телефон, боясь выронить, и даже улыбаюсь. Машинально, чтобы не выдать себя ненароком.
Лаура ведь не знает, что жена, которую она собралась подвинуть — это я. И пусть не знает. Пока…
Пока я не решу, что с ними обоими делать.
Кто-то скажет, зачем что-то делать с Лаурой — передо мной виновата не она, а Прохор. И это верно. Но она виновата хотя бы в том, что ей известно, что ее «тигр» женат, и она не испытывает на этот счет ни малейших угрызений совести. Даже более того, она собирается и дальше лезть в наш брак и рушить его.
Я бы так и пребывала в неведении, если бы мы с ней сейчас не столкнулись в магазине…
Перед глазами всплывает касса бутика и то, как Лаура расплачивалась такой же подарочной картой. Я усмехаюсь — похоже, «популярный подарок» это не у всех мужчин, а только у одного.
— Так сертификат, которым ты платила в магазине, твой тигр тебе подарил? — спрашиваю, едва не подавившись словом «тигр».
— Он, конечно. Мой Прошенька. Порадовал свою тигрицу на восьмое марта. И я, смотри, какую красоту отхватила! — она вытаскивает из фирменного пакета боди из ткани с принтом под кожу крокодила.
Прикладывает к себе, игриво дергая плечами.
Отвожу глаза — я не ошиблась: муж подарил нам одинаковые карты. Не стал заморачиваться.
Значит, тигр и крокодилица… Вы нашли друг друга.
Мир сдвигается еще на полсантиметра в сторону от нормальности.
Я поднимаюсь — больше не могу находиться рядом с ней. Мне воздуха не хватает.
— Ты куда? — вскидывает брови Лаура.
— Надо вернуться в магазин. Я же себе подарок еще не купила, — беззастенчиво вру — подарками мужа я уже сыта…
Но мне нужно убраться как можно дальше от Гафаровой. И поскорее. Пока не начну кричать. Или плакать. Или смеяться, как идиотка.
— Давай номерами обменяемся? — предлагаю, поддавшись внезапному порыву.
Мне даром не сдался ее телефон, я никогда не была ей подругой и никогда не предложила бы ей встретиться еще, если бы не узнала, что теперь у нас есть кое-что общее.
Кое-кто.
Один на двоих мужчина… если его после этого можно так называть.
— Да, конечно! — непонятно чему радуется она.
Снова лезет за телефоном, я опережаю ее:
— Продиктуй мне свой, я запишу и потом наберу.
Своим делиться я не собираюсь.
— Аха, — соглашается легко и диктует цифры.
Вбиваю сразу в контакты, подписывая «Крокодилица» — так точно не перепутаю ни с кем.
В бутик я не иду, прохожу мимо него к эскалатору, а на выходе из торгового центра кидаю подарочную карту в мусорку.
Жалко, «Прошеньки» нет рядом, я бы швырнула ему ее в лицо с рекомендацией, куда ему следует ее запихнуть.
Пенсионерка «заглянула» на дачу пораньше