— Забирай свои тряпки и вали к этой своей работе!
Я стояла в дверях спальни, не веря своим ушам. Олег швырял вещи в сумку — небрежно, зло, как будто они были мусором.
— Что происходит? — голос дрожал.
— Происходит то, что мама права. Ты не жена, а робот. Работа, работа, работа! — он передразнил меня, и я увидела в его глазах что-то новое. Презрение.
Мы прожили вместе семь лет. Семь лет я строила карьеру, чтобы мы могли жить достойно. Семь лет откладывала мечту о ребёнке — сначала он просил подождать, потом я сама боялась уходить в декрет. Конкуренция в компании жёсткая. Один пропущенный год — и ты за бортом.
— Олег, давай поговорим спокойно…
— Не с кем мне говорить! — рявкнул он. — Ты даже не женщина. Посмотри на себя — когда ты последний раз нормально готовила? Когда мы последний раз куда-то ходили?
Я молчала. Действительно, последние месяцы были адом. Выход на новую должность, проект за проектом, бессонные ночи с отчётами.
— Мама сказала, что ты специально…
— Твоя мама?! — я не выдержала. — Та самая, которая звонит тебе по десять раз в день? Которая приезжает без предупреждения и устраивает ревизии в нашем холодильнике?
Олег шагнул ко мне. Лицо исказилось.
— Не смей так говорить о моей матери! Она единственная, кто обо мне заботится. А ты… ты только и делаешь, что пропадаешь на работе!
— Я зарабатываю деньги! На эту квартиру, на твою машину, на…
— На мою машину?! — он захохотал. — Ты мне её в нос суёшь уже два года! Знаешь что? Забери свои деньги! Мне они не нужны. Мама важнее!
Он схватил со стола конверт — там лежала моя премия. Тридцать тысяч. Я собиралась отложить их на отпуск, хотела удивить Олега путёвкой в Турцию.
— Это мои деньги — прошептала я.
— Это компенсация! — он сунул конверт в карман джинсов. — Или уже забыла? Я потратил та тебя семь лет своей жизни.
Свекровь ждала внизу, в машине. Я видела её довольную физиономию из окна, когда Олег выносил свои вещи. Она улыбалась.
Всё случилось так быстро, что я не успела осознать. Вечером того же дня он прислал сообщение: «Подам на развод. Устал от такой замарашки. Хочу жить, а не существовать».
Замарашки. Я, топ-менеджер крупной компании. Я, которая в двадцать восемь руководила отделом из пятнадцати человек. Я — замарашка?
Слёзы не шли. Внутри была пустота.
На следующий день я вызвала юриста. Через неделю подала встречный иск. Олег получил документы и позвонил — орал, что я стерва, что мама была права, что он наконец-то свободен.
— Свободен? Прекрасно. Будь свободен — я положила трубку и заблокировала его номер.
Первый месяц был кошмаром. Я работала как проклятая — с восьми утра до одиннадцати вечера. Приходила домой, падала на диван и проваливалась в сон без сновидений. Не думать. Главное — не думать.
Коллеги начали косо поглядывать. Директор вызвал к себе.
— Лена, ты в порядке?
— Да, Игорь Витальевич. Всё отлично.
— Ты выглядишь… уставшей. Может, возьмёшь пару дней отдыха?
— Нет, спасибо. У меня проект на стадии завершения.
Он вздохнул, но настаивать не стал.
А потом случилась встреча с Ириной. Моя университетская подруга, с которой мы не виделись лет пять. Случайно столкнулись в кафе возле офиса.
— Лен! — она кинулась обниматься. — Сколько лет! Ты как?
Я попыталась изобразить улыбку.
— Отлично. Работаю много, но…
— Погоди. — Ирина всмотрелась в моё лицо. — Что случилось?
И я рассказала. Всё. Слова лились сами собой — про Олега, про свекровь, про развод. Ирина слушала молча, изредка кивая.
— Знаешь, что я тебе скажу? — произнесла она, когда я замолчала. — Ты молодец, что ушла. Этот маменькин сынок тебя не стоил.
— Но я, правда, была плохой женой! Я забывала готовить, мы не проводили время вместе…
— Лена, стоп. — Ирина взяла меня за руку. — А он что делал? Работал? Или сидел дома, пока мамочка его жалела?
Я задумалась. Олег действительно работал. Но его зарплата была смешной по сравнению с моей. И последний год он всё чаще уходил в неоплачиваемые отпуска, жалуясь на усталость.
— Вот именно — кивнула Ирина. — Ты тянула на себе всё. А он лишь упрекал. Такое не прощают.
Мы просидели до вечера. Я вернулась домой с непривычным чувством — не облегчения, но чего-то похожего. Как будто груз чуть-чуть полегчал.
Прошёл месяц. Я получила повышение — теперь отвечала за два отдела. Зарплата выросла в полтора раза. Директор пригласил меня на корпоративный ужин с инвесторами. Я купила новое платье — чёрное, строгое, но элегантное.
В тот вечер я впервые за долгое время посмотрела на себя в зеркало. Не мельком, не на бегу — по-настоящему. Худое лицо, тёмные круги под глазами, но глаза… глаза горели.
Я выглядела уставшей, но живой.
А потом он объявился.
Олег прислал сообщение с незнакомого номера: «Лен, нам надо поговорить. Это важно».
Я долго смотрела на экран. Заблокировать? Проигнорировать?
Но любопытство победило. Я ответила: «О чём?»
Через пять минут он позвонил.
— Лена, привет. Как ты?
Голос звучал неуверенно. Совсем не так, как месяц назад.
— Нормально. Ты зачем звонишь?
— Я хотел… Можем встретиться? Мне нужно кое-что тебе сказать.
— Говори по телефону.
— Лен, ну пожалуйста. Хотя бы на пять минут.
Я согласилась. Не знаю, зачем. Может, хотела поставить точку окончательно.
Мы встретились в том же кафе, где я недавно сидела с Ириной. Олег пришёл раньше — сидел за столиком у окна, нервно теребил салфетку.
Я села напротив. Молча.
— Ты… ты хорошо выглядишь — пробормотал он.
— Спасибо. Что ты хотел?
Он замялся. Потом вдруг протянул руку — в буквальном смысле. Раскрытую ладонь.
— Я ошибся, Лен. Прости меня. Давай попробуем ещё раз.
Я посмотрела на его руку. На обручальное кольцо, которое он так и не снял. На дрожащие пальцы.
— Что случилось? — спросила я ровно.
— Мама… — он сглотнул. — Мама заболела. Ей нужна операция. Дорогая. А у меня… у меня нет денег.
Вот оно что.
— И ты решил, что я помогу?
— Лен, мы же были семьёй! Ты не можешь просто…
— Могу — я встала. — Могу и делаю. Твоя мама важнее, помнишь?
— Но это же моя мать!
— А я — замарашка. Твои слова. Обратись к тем, кто тебя ценит.
Я развернулась и пошла к выходу. Олег вскочил, попытался схватить меня за руку.
— Лена, подожди! Я был идиотом, понимаю! Но сейчас мне реально нужна помощь!
Я высвободила руку.
— Знаешь, Олег, я много думала последний месяц. О нас, о том, что пошло не так. И поняла одну вещь.
— Что?
— Ты никогда меня не любил. Ты любил то, что я могла дать — квартиру, деньги, стабильность. А когда мамочка сказала, что я плохая, ты с радостью согласился. Потому что так было удобнее.
— Это не так!
— Так. И сейчас ты здесь не потому, что скучаешь или раскаиваешься. Ты здесь потому, что нужны деньги. Снова.
Я шагнула к двери.
— Лен!
Я обернулась.
— Жизнь, Олег, штука сложная. Иногда приходится выбирать. Ты выбрал маму. Живи с этим.
На улице я достала телефон и набрала Ирину.
— Слушай, а помнишь, ты говорила про йогу? У тебя ещё есть свободное место на занятии в субботу?
Ирина засмеялась.
— Конечно! Приходи. Начнём новую жизнь?
— Начнём — улыбнулась я.
И впервые за долгие месяцы улыбка была настоящей.
Иногда, чтобы стать счастливым, нужно отпустить тех, кто тянет вниз. Даже если это больно. Даже если это муж. Моя мама была права — не важнее Олега. Важнее была я сама. И я наконец-то это поняла.
— В том-то и дело, что ты не зарабатываешь ничего, не несёшь домой денег, так что требовать что-то у тебя тут нет никакого права