— Ещё салатик положить? — я протянула тарелку к гостям, но свекровь перехватила мою руку.
— Не надо. Мы уже всё доели. — Она посмотрела на меня так, будто я только что совершила преступление. — И вообще, Лена, ты плохая хозяйка.
Вилка выпала из моих пальцев и звонко стукнулась о край тарелки. Муж застыл с куском курицы на вилке. Его сестра Ирка опустила глаза. А я просто сидела и не могла поверить, что это происходит на самом деле.
— Прошу прощения? — выдавила я.
Свекровь отодвинула пустую тарелку и величественно откинулась на спинку стула.
— Ну что ты приготовила? Селёдку под шубой из банки, оливье по самому простому рецепту, курицу запекла — и всё. Никакого изыска. Мы с Иркой полдня потратили, чтобы сюда приехать, а ты даже нормальный стол накрыть не смогла.
Четыре года назад я вышла замуж за Димку. Мы встретились на работе — он программист, я дизайнер. Влюбились быстро, расписались без лишней суеты. Его мама сразу дала понять: невестка я так себе.
Недостаточно красивая. Недостаточно образованная. Недостаточно богатая. А теперь ещё и хозяйка из меня никудышная.
Я работаю по шестьдесят часов в неделю. Вчера сидела над проектом до трёх ночи, потому что заказчик в последний момент решил всё переделать. Утром встала в семь, чтобы успеть приготовить этот злосчастный обед.
Думала, будет мило — позвать родню мужа на выходные, посидеть по-семейному. Хотела наладить отношения. Год назад свекровь обиделась на меня за то, что я не приехала помогать ей с огородом. У меня была защита диплома в университете — я повышала квалификацию. Но это, конечно, не причина.
— Мама, ты чего? — Димка, наконец, отложил вилку. — Всё было очень вкусно.
— Ой, Дима, не защищай её! — вступила Ирка. — Мама права. Когда я приглашаю гостей, я три дня готовлюсь. Придумываю меню, покупаю продукты на рынке, делаю всё с душой.
Я сжала кулаки под столом.
— Ирина, у тебя нет работы. Ты сидишь, дома с ребёнком, и муж тебя обеспечивает. У меня такой возможности нет.
— Вот видишь? — свекровь торжествующе посмотрела на сына. — Она даже не считает нужным стараться. Работа, работа… А семья? А дом? Димочка, ты же видишь, как она к тебе относится.
Я встала из-за стола. Руки тряслись.
— Извините. Мне нужно в туалет.
Закрылась в ванной и включила воду, чтобы не слышать их голоса. Смотрела на своё отражение и думала: когда это всё кончится? Когда я, наконец, стану достаточно хорошей?
Год назад свекровь сказала мне, что у меня слишком короткая юбка — неприлично для замужней женщины. Полгода назад — что я плохо убираюсь, потому что на кухне пыль на шкафчиках. А три месяца назад — что я эгоистка, раз до сих пор не родила внука.
Я пыталась оправдываться. Объяснять. Доказывать. А сегодня поняла: бесполезно.
Вернулась на кухню. Они сидели и о чём-то тихо переговаривались. Димка виноватым взглядом посмотрел на меня, но промолчал.
— Людмила Петровна — обратилась я к свекрови. — Скажите, что именно вам не понравилось в обеде? Конкретно.
Она удивлённо подняла брови.
— Я уже сказала. Всё слишком просто. Никакой изюминки.
— Хорошо. А что бы вы хотели видеть на столе?
— Ну, не знаю… Может, тартар из сёмги. Или утку с яблоками. Канапе с красной икрой. Нормальные закуски, а не магазинная селёдка.
Я кивнула.
— Прекрасно. Сколько стоит сёмга? Грамм триста — рублей четыреста. Утка — от тысячи. Красная икра — две с половиной за баночку. Итого: около пяти тысяч рублей на продукты. У меня зарплата сорок тысяч. Из них я отдаю десять на ипотеку, пять на коммуналку, десять — на еду и бытовые расходы для нас с Димой. Остаётся пятнадцать на всё остальное: одежду, лекарства, транспорт, непредвиденные траты.
Свекровь поджала губы.
— Это не моя проблема. Если денег нет, нужно было не приглашать.
— Вы правы. Не нужно было.
Я подошла к прихожей и достала из шкафа их куртки.
— Что ты делаешь? — вскинулась Ирка.
— Вы свободны. Спасибо, что пришли. До свидания.
Свекровь побагровела.
— Ты выгоняешь нас?! Дима, ты видишь, как она себя ведёт?!
Димка растерянно посмотрел на меня, потом на мать.
— Лен, ну зачем ты так…
— Я не так. — Голос у меня был абсолютно спокойным. — Я просто устала быть плохой хозяйкой. Плохой невесткой. Плохой женой. Мне надоело доказывать, что я чего-то стою. Я работаю, я зарабатываю, я вкладываюсь в наш дом. И если этого недостаточно — наверное, я вам действительно не подхожу.
Свекровь вскочила.
— Димочка, твоя жена совсем обнаглела! Я не позволю так со мной разговаривать!
— Тогда не разговаривайте. — Я распахнула дверь. — Всего хорошего.
Ирка схватила куртку и выскочила первой. Свекровь на пороге обернулась и пророчески изрекла:
— Ты об этом пожалеешь. Такие, как ты, всегда остаются одни.
Дверь захлопнулась. Я прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.
— Лена… — Димка появился в коридоре. — Зачем ты это сделала?
— Сам не понимаешь?
— Ну, она же моя мама. Да, она бывает резкая, но…
— Резкая? — Я засмеялась. — Дима, она только что назвала меня плохой хозяйкой при тебе. Унизила меня. А ты молчал.
Он виновато опустил голову.
— Я не знал, что сказать.
— Вот именно. Ты никогда не знаешь.
Мы стояли друг напротив друга в узком коридоре нашей однушки, за которую выплачиваем ипотеку на двоих. И я вдруг отчётливо увидела: он не изменится. Мама для него всегда будет важнее. Её мнение — весомее. Её обиды — значительнее.
— Знаешь что — тихо сказала я. — Мне нужно время подумать.
— О чём?
— О нас.
Он побледнел.
— Лен, ты чего? Из-за одной ссоры?
— Не из-за одной. Из-за сотни. Я больше не могу вот так жить — вечно виноватой.
Димка попытался обнять меня, но я отстранилась.
— Пожалуйста. Дай мне пару дней.
Он ушёл к другу ночевать. Я села на кухню, убрала со стола грязные тарелки и заварила себе чай. Смотрела в окно на ночной город и думала: неужели я правда такая плохая?
Нет. Я не плохая. Я просто другая. Я не хочу посвящать жизнь готовке и уборке. Хочу строить карьеру, зарабатывать, развиваться. И это нормально.
Через три дня позвонила Димкина сестра. Голос у неё был напряжённым.
— Лена, мама легла в больницу. С сердцем. Врачи говорят, из-за стресса.
Я почувствовала укол вины, но быстро справилась с ним.
— Мне жаль. Что ей нужно?
— Она хочет, чтобы ты извинилась.
— Нет.
— Как нет?!
— Ирина, я не буду извиняться за то, что защитила своё достоинство. Если твоя мама действительно больна — я искренне желаю ей здоровья. Но играть в эти игры я больше не намерена.
Она положила трубку. А вечером Димка пришёл домой с чемоданом.
— Я не могу так, Лен. Это моя мама. Она воспитала меня одна, отец ушёл, когда мне было пять. Ей тяжело далось моё взросление. Я не могу предать её.
— А меня ты можешь предать?
Он не ответил. И тогда я поняла: это конец.
— Забирай вещи. Ипотеку я буду выплачивать сама. Или продам квартиру. Ещё не решила.
— Лена…
— Иди, Дима. Иди к маме. К сестре. К тем, кто считает, что женщина обязана быть идеальной хозяйкой. А я не обязана.
Он ушёл. Дверь закрылась. И я заплакала — впервые за эти дни. Не от жалости к себе. А от облегчения.
Прошло полгода. Я живу одна в нашей бывшей квартире, которую мы разделили через суд.
Зато я получила повышение. Зарабатываю теперь в полтора раза больше. Хожу на спорт. Записалась на курсы повышения квалификации. Купила себе красное платье, которое свекровь точно назвала бы вульгарным.
Заbлокировала карtы родителям, когда узнала, что они переписали квартиру на сестру