— Ещё салатик положить? — я протянула тарелку к гостям, но свекровь перехватила мою руку.
— Не надо. Мы уже всё доели. — Она посмотрела на меня так, будто я только что совершила преступление. — И вообще, Лена, ты плохая хозяйка.
Вилка выпала из моих пальцев и звонко стукнулась о край тарелки. Муж застыл с куском курицы на вилке. Его сестра Ирка опустила глаза. А я просто сидела и не могла поверить, что это происходит на самом деле.
— Прошу прощения? — выдавила я.
Свекровь отодвинула пустую тарелку и величественно откинулась на спинку стула.
— Ну что ты приготовила? Селёдку под шубой из банки, оливье по самому простому рецепту, курицу запекла — и всё. Никакого изыска. Мы с Иркой полдня потратили, чтобы сюда приехать, а ты даже нормальный стол накрыть не смогла.
Четыре года назад я вышла замуж за Димку. Мы встретились на работе — он программист, я дизайнер. Влюбились быстро, расписались без лишней суеты. Его мама сразу дала понять: невестка я так себе.
Недостаточно красивая. Недостаточно образованная. Недостаточно богатая. А теперь ещё и хозяйка из меня никудышная.
Я работаю по шестьдесят часов в неделю. Вчера сидела над проектом до трёх ночи, потому что заказчик в последний момент решил всё переделать. Утром встала в семь, чтобы успеть приготовить этот злосчастный обед.
Думала, будет мило — позвать родню мужа на выходные, посидеть по-семейному. Хотела наладить отношения. Год назад свекровь обиделась на меня за то, что я не приехала помогать ей с огородом. У меня была защита диплома в университете — я повышала квалификацию. Но это, конечно, не причина.
— Мама, ты чего? — Димка, наконец, отложил вилку. — Всё было очень вкусно.
— Ой, Дима, не защищай её! — вступила Ирка. — Мама права. Когда я приглашаю гостей, я три дня готовлюсь. Придумываю меню, покупаю продукты на рынке, делаю всё с душой.
Я сжала кулаки под столом.
— Ирина, у тебя нет работы. Ты сидишь, дома с ребёнком, и муж тебя обеспечивает. У меня такой возможности нет.
— Вот видишь? — свекровь торжествующе посмотрела на сына. — Она даже не считает нужным стараться. Работа, работа… А семья? А дом? Димочка, ты же видишь, как она к тебе относится.
Я встала из-за стола. Руки тряслись.
— Извините. Мне нужно в туалет.
Закрылась в ванной и включила воду, чтобы не слышать их голоса. Смотрела на своё отражение и думала: когда это всё кончится? Когда я, наконец, стану достаточно хорошей?
Год назад свекровь сказала мне, что у меня слишком короткая юбка — неприлично для замужней женщины. Полгода назад — что я плохо убираюсь, потому что на кухне пыль на шкафчиках. А три месяца назад — что я эгоистка, раз до сих пор не родила внука.
Я пыталась оправдываться. Объяснять. Доказывать. А сегодня поняла: бесполезно.
Вернулась на кухню. Они сидели и о чём-то тихо переговаривались. Димка виноватым взглядом посмотрел на меня, но промолчал.
— Людмила Петровна — обратилась я к свекрови. — Скажите, что именно вам не понравилось в обеде? Конкретно.
Она удивлённо подняла брови.
— Я уже сказала. Всё слишком просто. Никакой изюминки.
— Хорошо. А что бы вы хотели видеть на столе?
— Ну, не знаю… Может, тартар из сёмги. Или утку с яблоками. Канапе с красной икрой. Нормальные закуски, а не магазинная селёдка.
Я кивнула.
— Прекрасно. Сколько стоит сёмга? Грамм триста — рублей четыреста. Утка — от тысячи. Красная икра — две с половиной за баночку. Итого: около пяти тысяч рублей на продукты. У меня зарплата сорок тысяч. Из них я отдаю десять на ипотеку, пять на коммуналку, десять — на еду и бытовые расходы для нас с Димой. Остаётся пятнадцать на всё остальное: одежду, лекарства, транспорт, непредвиденные траты.
Свекровь поджала губы.
— Это не моя проблема. Если денег нет, нужно было не приглашать.
— Вы правы. Не нужно было.
Я подошла к прихожей и достала из шкафа их куртки.
— Что ты делаешь? — вскинулась Ирка.
— Вы свободны. Спасибо, что пришли. До свидания.
Свекровь побагровела.
— Ты выгоняешь нас?! Дима, ты видишь, как она себя ведёт?!
Димка растерянно посмотрел на меня, потом на мать.
— Лен, ну зачем ты так…
— Я не так. — Голос у меня был абсолютно спокойным. — Я просто устала быть плохой хозяйкой. Плохой невесткой. Плохой женой. Мне надоело доказывать, что я чего-то стою. Я работаю, я зарабатываю, я вкладываюсь в наш дом. И если этого недостаточно — наверное, я вам действительно не подхожу.
Свекровь вскочила.
— Димочка, твоя жена совсем обнаглела! Я не позволю так со мной разговаривать!
— Тогда не разговаривайте. — Я распахнула дверь. — Всего хорошего.
Ирка схватила куртку и выскочила первой. Свекровь на пороге обернулась и пророчески изрекла:
— Ты об этом пожалеешь. Такие, как ты, всегда остаются одни.
Дверь захлопнулась. Я прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.
— Лена… — Димка появился в коридоре. — Зачем ты это сделала?
— Сам не понимаешь?
— Ну, она же моя мама. Да, она бывает резкая, но…
— Резкая? — Я засмеялась. — Дима, она только что назвала меня плохой хозяйкой при тебе. Унизила меня. А ты молчал.
Он виновато опустил голову.
— Я не знал, что сказать.
— Вот именно. Ты никогда не знаешь.
Мы стояли друг напротив друга в узком коридоре нашей однушки, за которую выплачиваем ипотеку на двоих. И я вдруг отчётливо увидела: он не изменится. Мама для него всегда будет важнее. Её мнение — весомее. Её обиды — значительнее.
— Знаешь что — тихо сказала я. — Мне нужно время подумать.
— О чём?
— О нас.
Он побледнел.
— Лен, ты чего? Из-за одной ссоры?
— Не из-за одной. Из-за сотни. Я больше не могу вот так жить — вечно виноватой.
Димка попытался обнять меня, но я отстранилась.
— Пожалуйста. Дай мне пару дней.
Он ушёл к другу ночевать. Я села на кухню, убрала со стола грязные тарелки и заварила себе чай. Смотрела в окно на ночной город и думала: неужели я правда такая плохая?
Нет. Я не плохая. Я просто другая. Я не хочу посвящать жизнь готовке и уборке. Хочу строить карьеру, зарабатывать, развиваться. И это нормально.
Через три дня позвонила Димкина сестра. Голос у неё был напряжённым.
— Лена, мама легла в больницу. С сердцем. Врачи говорят, из-за стресса.
Я почувствовала укол вины, но быстро справилась с ним.
— Мне жаль. Что ей нужно?
— Она хочет, чтобы ты извинилась.
— Нет.
— Как нет?!
— Ирина, я не буду извиняться за то, что защитила своё достоинство. Если твоя мама действительно больна — я искренне желаю ей здоровья. Но играть в эти игры я больше не намерена.
Она положила трубку. А вечером Димка пришёл домой с чемоданом.
— Я не могу так, Лен. Это моя мама. Она воспитала меня одна, отец ушёл, когда мне было пять. Ей тяжело далось моё взросление. Я не могу предать её.
— А меня ты можешь предать?
Он не ответил. И тогда я поняла: это конец.
— Забирай вещи. Ипотеку я буду выплачивать сама. Или продам квартиру. Ещё не решила.
— Лена…
— Иди, Дима. Иди к маме. К сестре. К тем, кто считает, что женщина обязана быть идеальной хозяйкой. А я не обязана.
Он ушёл. Дверь закрылась. И я заплакала — впервые за эти дни. Не от жалости к себе. А от облегчения.
Прошло полгода. Я живу одна в нашей бывшей квартире, которую мы разделили через суд.
Зато я получила повышение. Зарабатываю теперь в полтора раза больше. Хожу на спорт. Записалась на курсы повышения квалификации. Купила себе красное платье, которое свекровь точно назвала бы вульгарным.
— Моя зарплатная карта у мамы, она мне выдаёт на расходы, — объяснил 40-летний муж. Но жена поставила на место свекровь