— А кто её, собственно, приглашал?
— Приглашали. Только давно — когда у родителей ещё всё было нормально.
— Отца твоего мы принимали с радостью — он же выручил нас с первоначальным взносом. А мамаша твоя изо всех сил его отговаривала. Прислушался бы он тогда к ней — и скитались бы мы по сей день по чужим квартирам!
— Алёнка, я всё понимаю, но она мне не чужой человек, а мать. К тому же ей уже донесли, что неделю назад к нам приезжал отец. И она восприняла это как личное оскорбление. Ну как мне ей втолковать, почему перед отцом двери нараспашку, а перед ней — на замке?
Алёна протяжно выдохнула. Со свекровью — Галиной Петровной — отношения у неё, деликатно выражаясь, не клеились.
Галина Петровна принадлежала к тому редкостному типу матерей, у которых забота давно перешагнула всякий здравый предел. Ей непременно нужно было держать руку на пульсе каждого шага сына и его избранницы.
— Чтоб к десяти как штык дома были. Я же потом всю ночь глаз не смыкаю, — твердила она молодой паре, когда те выбирались на вечернюю прогулку. О том, чтобы загулять до рассвета, даже речь не шла.
Сначала Алёну эта опека даже умиляла. Но со временем она раскусила суть: свекрови попросту было некуда девать себя. Оттого и совалась она повсюду, а стоило сыну с невесткой выдержать паузу или не отреагировать на её слова — всё, обида смертельная.
Чтобы хоть чем-то занять Галину Петровну, Алёна надумала подарить ей щеночка. Правда, она и вообразить не могла, что вся суета вокруг собачки по имени Муся ляжет именно на её плечи.
«Прогуляй-ка Мусю. У меня сегодня голова свинцовая».
«У Муси корм на исходе, надо бы прикупить. Беда в том, что достать его можно в единственном магазинчике — на другом конце города. Через доставку заказывать невыгодно, да и тянуть будут неделю, а ты у нас шустрая, одна нога здесь — другая там».
«Это совсем не тот корм, я же чётко говорила — такой же, но без зерновых».
«Присмотри Мусеньке комбинезончик потеплее, она на прогулке буквально дрожит».
«Зачем ты такой принесла? Я же просила точно такой же, только с перламутровыми пуговичками»… И по этому кругу — без конца. Свекровь раздавала распоряжения, а невестка покорно их исполняла — лишь бы не напороться на очередной приступ обиды. Галина Петровна на ласковые словечки не скупилась, но только если её прихоти исполнялись до последней запятой. Ничего удивительного, что через несколько месяцев подобной жизни Алёна завела с мужем принципиальный разговор: настало время искать отдельный угол.
— Мать твою уже ничем не исправишь. А как родится у нас малыш — она меня просто со свету сживёт.
— Слышу я тебя… да вот беда — куда нам податься? Накоплений на отдельную квартиру — с гулькин нос.
— Откуда мне знать… надо что-то выдумывать! — Алёна умоляюще стиснула ладони у груди. — Милый, я на пределе, давай заживём своей семьёй.
Денис, вероятно, отмахнулся бы от просьб жены, если бы не подвернулся случай. Ему доверили презентовать важный отчёт на корпоративном совещании, и справился он блестяще. В зале, как оказалось, присутствовал сам генеральный директор холдинга — и молодой сотрудник ему крепко запал.
— Могу предложить вам позицию в нашем центральном офисе, в Москве. Жильё на первых порах берём на свой счёт, — огорошил директор. Денис даже думать не стал — согласился тут же.
Алёна от избытка чувств едва не бросилась на шею свекрови и принялась стремительно собирать чемоданы.
— Значит, родителей своих побоку, да? Некрасиво это… Натешитесь вашей Москвой — да и обратно притащитесь, — сквозь зубы процедила Галина Петровна. — Только годочки свои молодые впустую просадите.
Деониса это тогда больно царапнуло. Он ведь ждал от матери напутствия и тёплых пожеланий, а наткнулся на одни укоры. Зато отец, Михаил Сергеевич, воспринял новость с неподдельной радостью.
— Ты мать-то не бери в голову. Отправляйтесь, ни о чём не жалея. Дорога молодым везде открыта… — он с любовью посмотрел на сына. — А если подсобить понадобится — только свистни.
— Спасибо, отец, — Денис крепко стиснул отца в объятиях, подхватил поклажу и вместе с супругой двинул на вокзал.
На новом месте всё пришлось ему по душе до мелочей. Зарплата была приличная, квартиру оплачивал работодатель, а Алёна и вовсе летала как на крыльях. Работу она тоже нашла без особых трудов, и пара наконец-то вздохнула полной грудью, начав жить для себя. А когда пришла пора самим оплачивать съёмное жильё, Алёна деликатно подбросила мужу идею: не разумнее ли вкладывать деньги в свои квадраты, а не в чужие.
— Доходы у нас неплохие, самое время обзавестись собственным гнездом.
— А первоначальный где искать будем?! — Денис встревоженно нахмурился.
— Я потолкую со своими, ты — со своими. Скинемся всем миром — глядишь, и наберётся.
Алёна поговорила с отцом, и тот от души одобрил задумку молодых. Достал заначку, которую берёг на чёрный день, и вручил её дочке с зятем. А Галина Петровна, как и следовало ожидать, заняла противоположный фланг.
— Зачем вам квартира именно в столице? Брали бы уж где-нибудь у нас под боком. Наиграетесь, напьётесь этой Москвой — и что потом с этими метрами делать? В аренду сдавать — геморрой, продавать — тоже беготня сплошная!
— Мама, возвращаться в родной город мы и не собираемся. Нам в Москве по душе. Так что квартире здесь быть — это лишь дело времени. И нам бы очень хотелось на вас рассчитывать. Всё до копеечки вернём, просто позднее, — без нажима проговорил Денис. По счастью, Михаил Сергеевич оказался покладистее и поступил наперекор жене. По-тихому расстался со своим гаражом, снял все накопления и перекинул сыну. А когда Галина Петровна обо всём проведала — тут-то и разразилась буря, какую в их доме ещё не видывали!
Впоследствии Денис долго казнил себя, убеждённый, что именно он стал причиной родительского разлада. Ведь та громкая размолвка превратилась в точку невозврата для их супружества. Галина Петровна окопалась в обиде на мужа и потихонечку стала от него отдаляться. А спустя какой-то срок прямо объявила Михаилу Сергеевичу: пора разбегаться.
— Это в наши-то годы… — только и развёл руками он. Обычно подобное говорят про седеющих мужчин, но в этом случае поговорку можно было смело переадресовать ей: Галину Петровну накрыла какая-то запоздалая вторая молодость. Она принялась наряжаться в откровенно не по возрасту одежду, «подновила» лицо в косметологическом кабинете и сделала новую стрижку. И всё это — ради юного ухажёра, а возможно, и не одного, с которыми она заводила знакомства через интернет.
Денис предпочитал не соваться в эту историю с вошедшей во вкус матерью — ему хватало собственных хлопот. А вот Михаил Сергеевич уже без содрогания смотреть на супругу не мог. Процедура размена квартиры затягивалась бесконечно, и им приходилось делить одну крышу — хоть и по разным комнатам. Он был невольным свидетелем всех её выкрутасов. И молча терпеть это у него не получалось.
Тогда-то Денис и зазвал отца к себе.
— Пока мама разгребает эту историю с разъездом, перебирайся к нам, — предложил он, и Михаил Сергеевич не стал отнекиваться.
— Я ей даже намёком не обмолвился, куда отчалил. Пусть думает, что я к какой-нибудь красотке подался, — с усмешкой сообщил отец, и оба от души посмеялись. Но недооценивать Галину Петровну не стоило. Она довольно скоро вычислила, что Денис укрывает у себя отца, и устроила форменную истерику.
— Тогда и я к вам! Это что за дискриминация?! — возмущалась она в трубку, дозвонившись до сына.
— Мам, давай хотя бы по графику, — попробовал уладить всё полюбовно Денис. — Не то наша квартира лопнет от такого аншлага…
— Идёт. Выпроваживай отца. Я уже укладываю чемодан.
На тот момент Денис с Алёной уже довольно уверенно держались в Москве на ногах. К годовщине их свадьбы внимательный муж порадовал супругу шубой — хотя и взятой в рассрочку, то есть ставшей дополнительной статьёй расходов, — но Алёна по-настоящему гордилась им. За короткий срок Денис поднялся до начальника отдела: ему даже выделили корпоративную машину. И зарплата была вполне достойная. В их провинциальном городке о таких суммах никто и не грезил. Алёна светилась от счастья, и супруги всерьёз подумывали о ребёнке. Вот только прежде стоило разгрести кредиты и пережить визит свекрови…
Появилась Галина Петровна ровнёхонько тогда, когда Михаил Сергеевич освободил для неё гостевую комнату.
— Ласточки мои! Как же я по вам изнылась! — с ходу она облапила невестку и расцеловала её. И тут же из одного из баулов раздалось повизгивание. — Мусенька моя проснулась!
— Вы что же, собачку с собой везли?! — Алёна замерла на месте.
— А куда её, по-твоему, было пристроить? Ясное дело, взяла с собой.
— Ну хоть соседке или знакомой отдали бы.
— Даже не обсуждается. Муся без меня зачахнет. Будь умницей, прогуляй её, а я тем временем обустроюсь. Дениска мне всё покажет.
Алёна хотела было ответить, что выгуливать чужую псину совершенно не намеревалась, но муж посмотрел на неё с такой мольбой, что она молча натянула пальто и повела Мусю во двор.
— И дёрнуло же меня в своё время эту затею со щенком устроить! — бубнила она под нос, ругая саму себя.
Дорога измотала Галину Петровну, и первый вечер пролетел относительно мирно. Вместе поужинали и развели по комнатам. Зато наутро свекровь с ходу огорошила прямо на пороге кухни:
— Алёночка, дай-ка мне твою шубку поносить. Вечерком иду в театр… а выглядеть должна на миллион.
Алёну будто ушатом холодной воды окатило от такой наглости.
— А вам вообще откуда известно, что у меня есть шуба?!
— Да чехол в шкафу углядела. Да и Дениска обмолвился, что к годовщине приготовил тебе что-то невообразимое. Повезло тебе с супругом, ничего не скажешь. Меня-то Миша подобными сюрпризами сроду не баловал, — в голосе Галины Петровны зазвенели обиженные нотки. — Да и родной сын особо не рвётся мать одаривать.
— Мама!
— А что мама? Я чего-то невыполнимого прошу? На один-единственный вечерок всего-то. Обхожусь я с вещами аккуратнее некуда, тут и сомневаться нечего. — Она выдержала театральную паузу. — Вот же времена настали! Мать родная теперь ценится меньше какой-то шубы!
— Галина Петровна, да никто вас ни с какой шубой не сравнивает. Вы и так для нас дороже любых вещей. Раз уж так приспичило — берите, — Алёна осознавала, что отговорить свекровь уже не выйдет, и махнула рукой.
— Прелестно. И ещё сапожки. Я их в коробке приглядела, — не унималась Галина Петровна.
— А вот сапоги — нет. Каблук у них чересчур высокий. Не дай бог поскользнётесь.
— Да не бери в голову, если и шлёпнусь — то только в объятия своего кавалера.
— Мам, избавь нас от таких подробностей! — Денис нарочито зажал уши ладонями. — Новые тебе потом куплю, не спорь с ней, — шепнул он жене и улизнул из кухни.
К походу в театр Галина Петровна готовилась так, словно на кону стояла её судьба, параллельно она выпила три к ряду бокалов вина и была уже навеселе…
Алёна кончено надеялась, что шуба окажется тесна, а сапоги набьют мозоль, — но свекровь преспокойно втиснулась во всё задуманное.
— И шарфик не забыть! Яркое дополнение под алую помаду. Ну, как смотрится? — она горделиво крутанулась у зеркала. — Нравится, Алёнка?
Невестка только молча проглотила ответ. Ей было до крайности неприятно, что Галина Петровна влезла в её гардероб. Беспокойство точило сразу с нескольких сторон: вернутся ли шуба с сапогами невредимыми, и в каком состоянии приедет сама свекровь от своего сомнительного юнца.
— А как добираться-то собрались? Неужто на метро? У вас же в ушах семейная реликвия, которая одной шубе не уступит. Я прямо переживаю…
— Сыночек меня отвезёт. Только он чего-то медлит…
— Денис? У него сегодня важное совещание.
— Меня это не волнует. У меня планы куда весомее, — и Галина Петровна принялась набирать сына, пропуская мимо ушей все приличия и увещевания невестки. В итоге Алёне пришлось вызвать самое роскошное такси премиум-класса — только бы угомонить свекровь.
— Моя мама будет жить с нами, а твои родители — вон из дома! — заявил муж, но я ответила жёстко