Багажник захлопнулся. Я отряхнула руки от пыли, спина ныла после трёх часов за рулём. Мы с Федей наконец-то доехали до дачи.
Впереди два выходных, тишина и возможность выспаться. Семилетний Марк остался в городе с моей мамой: в ноябре на участке делать нечего, а интернет для его уроков здесь ловит только на крыльце. Я потянулась, повернулась к дому. На крыльцо выходила свекровь, Ольга Алексеевна. На ней тёплый жилет, а в руках сложенный вчетверо лист ватмана.
– Ира, здравствуй, – она не стала обниматься, просто протянула лист. – Держи. Мы с Федей сейчас сгоняем в строительный за грунтом и химией. А ты заходи в дом и начинай.
Я развернула лист. Мелким почерком исписан весь ватман, пунктов тридцать, не меньше.
– Ольга Алексеевна, а что это?
– План работ на выходные, – ответила она буднично. – Там всё по часам. Утром разбираешь зимнюю резину в сарае, потом моем окна на веранде, пока солнце светит. После обеда перебираем лук и чеснок, что с огорода привезли. Вечером снимаем шторы в спальне и стираем, чтобы на веранде развесить. Мы с Федей вернёмся часа через четыре, мешки привезём, тогда и продолжим.
– Подождите. – Я посмотрела на мужа, он как раз кидал в багажник пустые сумки. – Федя, ты в курсе?
Федя замялся и посмотрел в сторону соседского забора.
– Ира, ну мама же всю неделю ждала, – пробурчал он. – Ей одной тяжело, просила приехать помочь.
– Я приехала отдыхать, – говорю. – Мы договаривались, что в ноябре просто приедем, затопим баню, у камина посидим, в лесу погуляем.
Ольга Алексеевна удивлённо посмотрела на меня.
– Отдыхать? Ира, ты же на даче. Какой тут отдых? Зима на носу, парник не разобран, в сарае завал, инструменты ржавеют. Я вас специально позвала, чтобы быстрее управиться. Кто мне поможет, если не ты? Федя только мешки таскает, а ты у меня умелая, всё аккуратно делаешь.
Я стояла на крыльце с этим листом. На улице плюс два, ветер, а мне предлагают мыть окна и стирать шторы.
– Ольга Алексеевна, на улице холодно, – говорю. – Вода в трубах ледяная, бойлер не включён. Шторы на морозе не высохнут, замёрзнут колом, ткань пойдёт складками.
– Так я поэтому и тороплюсь! – свекровь развела руками. – Завтра морозы обещают, всё схватится, и лопаты не найдёшь. Ты не переживай, я чайник поставлю, когда вернёмся, попьём с вареньем. Ну всё, мы поехали, не задерживай, в магазине очередь.
Они уехали. Я зашла в дом, сняла обувь на коврик в прихожей, бросила сумку на диван и расправила этот ‘договор подряда’ на кухонном столе. Я работаю специалистом по закупкам в строительной компании. Моя жизнь – это тендеры, спецификации, сметы. Я посмотрела на список Ольги Алексеевны как на рабочую смету и поняла: сил на этот объём не хватит, а задача нереалистичная.
Первые два часа я ничего не делала. Просто ходила по участку и дому, смотрела, что к чему. Сарай оказался завален не только инструментами, но и старыми лыжами, сломанным стулом и мешками с мусором, который Ольга Алексеевна берегла ‘вдруг пригодится’. Парник стоял неразобранным, но мыть его сейчас не имело смысла – под слоем ноябрьской грязи всё равно ничего не видно. Я зашла в дом, включила чайник, насыпала заварку в кружку, залила кипятком. Отпила глоток и села думать.
Ольга Алексеевна не злобная. Просто дача для неё – единственное место, где она чувствует себя нужной. В городе, в своей квартире, она в свои шестьдесят две просто пенсионерка. А здесь, на шести сотках, она директор. Её удивление моим желанием ‘отдыхать’ было настоящим: для неё дача без работы – просто заброшенное поле. Но и я не ленивая невестка. Я пять дней в неделю закрываю контракты, решаю проблемы с поставщиками, сплю по пять часов. Выходные – единственное время, когда можно прийти в себя. Если потрачу эти два дня на разборку хлама в холодном сарае, в понедельник на работу выйду разбитой. Контракт по арматуре полетит, премия тоже.
Я достала ручку и начала переписывать список: расставила приоритеты, убрала лишнее. Когда во дворе зашуршали шины Федииной машины, новый план был готов.
Федя зашёл первым, таща два тяжёлых мешка с грунтом. Лицо красное, злой.
– Ну и пробки, – бросил он, ставя мешки у двери. – Мама в магазине ещё час банки выбирала, голова гудит. Ира, ты начала? Там шторы где?
– Федя, сядь. – Я кивнула на стул.
– Да я постою, мне разгрузить надо. Мама сейчас чайник поставит.
Вошла Ольга Алексеевна. Довольная, сразу начала доставать из сумок банки, пакеты с содой и уксусом.
– Ира, ну что, окна протёрла? Я тряпки в машине оставила, – спросила она, не глядя на меня.
– Ольга Алексеевна, окна мыть не будем, – ответила я. – И шторы стирать тоже. И лук перебирать будем не сейчас.
Ольга Алексеевна остановилась, держа в руках банку горчицы. Федя посмотрел на меня как на сумасшедшую.
– Как это не будем? – голос свекрови стал тонким. – Ира, ты что, заболела?
– Я здорова. Но я не буду работать в холодном сарае и на сквозняке. – Я положила на стол свой лист. – Я составила новую спецификацию работ на эти выходные. Давайте сядем, обсудим.
– Какая ещё спецификация? – Ольга Алексеевна нервно рассмеялась. – Федя, ты слышишь? Она нам условия ставит! Я тут стараюсь, жду вас, планирую, а она…
– Мама, подожди, – Федя сел. – Ира, ты о чём вообще? Мы приехали помогать.
– Федя, ты приехал мешки разгружать. А по маминому списку я должна ещё окна мыть и шторы стирать. – Я повернулась к свекрови. – Ольга Алексеевна, смотрите мой список. Пункт первый: сегодня разбираем только ту часть сарая, что под навесом. Там сухо и нет ветра. Выносим только то, что точно на выброс. Пункт второй: парник не моем. Просто снимаем плёнку и складываем в сухое место до весны. Мыть его в ноябре – время и тепло переводить. Пункт третий: лук и чеснок перебираем не на веранде, а в доме, на кухне, с чаем. Пункт четвёртый: ужин сегодня не готовим из того, что вы привезли. Заказываем доставку из города, потому что у меня нет сил стоять у плиты, а у вас – мыть потом гору посуды.
Ольга Алексеевна смотрела на меня, не мигая.
– Доставка еды на дачу? В ноябре? – сказала она. – Ира, это же безумие. Деньги на ветер.
– Это деньги за моё спокойствие и ваше здоровье, – говорю. – Ольга Алексеевна, вы же сами говорите, что завтра морозы. Если я сегодня намою окна на веранде и простужусь, кто вас к врачу повезёт? Федя? У него на работе квартал закрывается.
Федя дёрнулся. Упоминание работы подействовало. Он посмотрел на мать.
– Мама, ну Ира дело говорит, – сказал он. – Зачем нам окна мыть? Мы тут даже жить не будем, только переночуем.
– А как же чистота? – Ольга Алексеевна поморщилась. – Если не мыть, то и жить незачем. Вы приехали, как в гостиницу. Вам бы только на диване лежать. Я ведь не для себя стараюсь. Хочу, чтобы у вас было место, куда приехать. Чтобы всё готово было.
В голосе у неё прорвались такие нотки, что мне стало не по себе. Я поняла: за этим списком не желание меня нагрузить, а страх. Что дача зарастёт, что она не справится, что станет обузой. Она цеплялась за этот список, чтобы чувствовать себя нужной.
Я встала, подошла к свекрови и накрыла её руку ладонью.
– Ольга Алексеевна, – сказала я. – Дача не зарастёт. Вы огромную работу за лето проделали. Но вы не трактор, чтобы в минус два пахать. Я вас очень прошу. Давайте сделаем так, как я написала. Сегодня разберём только навес. Завтра Федя снимет плёнку с парника. А лук переберём вечером. И закажем еду. Пожалуйста. Мне эти два дня нужно просто побыть с вами и Федей, а не убираться в холоде.
Ольга Алексеевна молчала. Смотрела на мой лист, потом на Федю, потом на свои руки.
– А лук… – начала она. – Лук надо перебрать, иначе сгниёт.
– Переберём. В доме. С чаем и вареньем, – кивнула я. – Но без фанатизма. Только то, что точно в еду пойдёт. Гнилой выбросим, не будем спасать каждую дольку.
Федя выдохнул.
– Мама, давай по плану Иры, – сказал он. – Я правда устал с дороги. И в сарае под навесом я быстро разберусь, там работы на час.
Ольга Алексеевна кивнула. Поставила банку на стол и села.
– Хорошо, – сказала она. – Только лук. И сарай. Но шторы всё равно весной повешу новые. Эти выцвели совсем.
– Договорились, – я улыбнулась. – Сейчас закажу еду, а ты, Ольга Алексеевна, покажи, где у нас в сарае под навесом этот завал.
Следующие три часа мы работали. Но не надрывались. Федя вынес из сарая три мешка хлама, сломанные лыжи и рассохшиеся ящики. Дальние углы не трогали, там банки с вареньем и старые шины. Я таскала коробки, Федя старался, чтобы не подумали, что он ленивый. Ольга Алексеевна ходила за нами, комментировала, но не подгоняла. Пару раз приносила в сарай горячий чай в термосе, мы делали перерывы, разливали по кружкам и грелись.
К вечеру, когда стемнело, мы вернулись в дом. Я открыла приложение доставки, выбрала кафе в соседнем посёлке и заказала большие контейнеры с мясом, салатом и хлебом. Курьер привёз заказ. Ольга Алексеевна покосилась на пластиковые контейнеры, но когда мы разогрели еду и по дому пошёл запах запечённой курицы, она улыбнулась.
– Ну, это, конечно, удобнее, – признала она, накладывая салат. – Я бы тут два часа у плиты стояла.
После ужина я насыпала в большую миску лук. Сели за кухонный стол, перебираем. Шуршит шелуха, иногда кто-то перекинется словом. Напряжение ушло.
– Ира, – сказала вдруг Ольга Алексеевна, не поднимая глаз от луковицы. – А ты ведь правильно сделала, что переписала список.
Федя поднял голову, посмотрел на мать.
– Мама, ты же сама его писала, – заметил он.
– Писала, – кивнула свекровь. – Я когда его писала, у меня паника была. Посмотрела на календарь, увидела, что морозы, и поняла, что не успеваю. Что одна не справлюсь. А тут вы приехали… Я подумала, если мы всё быстро сделаем, потом точно отдохнём. А получилось, что я вас сразу нагрузила. Прости меня, Ира. Я не подумала, что ты с работы тоже уставшая едешь.
– Ничего, Ольга Алексеевна, – ответила я, откладывая нож. – Главное, теперь знаем, как выезды планировать. В следующий раз я сама список составлю. Только заранее.
– В следующий раз, – усмехнулась она, – в следующий раз мы просто приедем, затопим баню и будем лежать. Я поняла урок.
Федя под столом нашёл мою руку и сжал. Ладонь холодная после улицы, но мне приятно. Мы доперебрали лук, убрали шелуху и пошли топить баню. В этот раз никто не требовал мыть окна или двигать ящики.
Утром мы сидели на веранде с кофе, укутались в пледы, смотрели на участок. Сарай под навесом чистый. Плёнка с парника аккуратно сложена в коробку. Дача не идеальная, в углах веранды всё ещё прошлогодняя пыль, но она больше не давила. Просто место, где можно жить.
– Ира, – позвала меня Ольга Алексеевна, выходя на крыльцо с тарелкой бутербродов. – А давай в следующем месяце, если тепло будет, просто приедем на один день. Шашлыки сделаем, Марка привезём. Пусть на свежем воздухе побегает, а мы за ним посмотрим. Без списков.
– Договорились, – ответила я, принимая тарелку. – Только шашлыки пусть Федя готовит. А я за салаты и пледы отвечаю.
– Идёт, – кивнула она.
Я смотрела, как Федя помогает матери спуститься с крыльца, как они идут к бане проверять дрова.
Муж (47 лет) предложил вести раздельный бюджет. Через 3 недели он пожалел о своем решении