Золовка годами выпрашивала мои вещи и называла жадной: свекровь её осадила

Я своё нарядное платье в шкафу года три держала. Надевала только раз, на свадьбу подруги, и всё. Только подумала его в благотворительку сдать, как звонит Алина.

– Стеф, привет! Слушай, выручай. У меня завтра корпоратив, а надеть нечего. Дашь то платье, в котором на Людочкину свадьбу ходила?

Я молчала, вспоминая то самое платье. Я его даже в химчистку не отдавала, всё никак руки не доходили, так и висело в чехле. Платье мне нравилось, и пусть оно висит без дела – ничего, зато есть.

– Алина, я даже не знаю…

– Чего это ‘не знаю’? Ты его всё равно не носишь. Я когда у вас была, видела, оно в шкафу висит. Тебе-то оно зачем?

– Оно мне нужно, – ляпнула я и тут же пожалела. Глупо вышло. Платье, которое три года не надевала, вдруг понадобилось.

– Стеф, ну ты даёшь, – фыркнула золовка. – Я думала, ты адекватная. Тебе что, жалко? Оно тебе всё равно не нужно.

Я молчала. В голове крутилось: а ты мне фен свой давала? А сумку, которую я на неделю дала, ты через месяц с пятном вернула? Но вслух, конечно, ничего не сказала.

– Ладно, – буркнула я. – Заезжай завтра утром, заберёшь.

– Ой, спасибо! Верну в лучшем виде, не волнуйся.

Она приехала рано, схватила чехол, чмокнула в щёку и умчалась. А я стою в коридоре и думаю: с чего это мне так паршиво? Словно меня обокрали.

На работе весь день из головы не шло. Я договоры и тендеры веду, обычно к обеду уже все накладные разгребла, а тут цифры пляшут, в голове путается, начальник дважды спрашивал, не заболела ли я.

– Да нет, всё нормально, – отмахивалась я.

Вечером маме позвонила, рассказала. Она сразу:

– Стефа, сама виновата. Надо было сразу отказывать. Теперь мучайся.

– Мам, она же Роберта сестра. Как ей отказать-то?

– А почему не отказать? Она тебе кто, мать? Ты ей ничего не должна.

Мама права, конечно. Но внутри всё равно сосёт: всё-таки родня, мужнина сестра. Родне ведь не отказывают.

На следующий день в магазине Лену встретила. Стоим у овощей, я и не выдержала:

– Лен, а ты бы дала золовке платье, которое сама не носишь?

– Какое платье?

– Ну которое лежит без дела, а ей срочно надо.

– Стеф, а ты у неё что-нибудь просила?

Я кивнула.

– И что?

– И она мне отказала.

– Ну вот и всё. Нормальные отношения – это когда оба помогают. А если один только берёт, это уже не отношения.

Я вздохнула. Лена права, но легче от этого не становилось.

Вечером пришёл Роберт. Рассказала ему, он нахмурился:

– Стеф, ну ты же знаешь её. Не обращай внимания.

– Легко тебе говорить, – огрызнулась я. – Тебе хорошо, ты ей брат. А я кто?

– Ты моя жена, – сказал. – Я на твоей стороне. Но Алина – моя сестра, я не могу с ней не общаться.

– Я и не прошу не общаться. Я прошу понять: почему она считает, что может у меня всё брать, а мне – никогда?

Роберт вздохнул:

– Она просто не думает. Не со зла.

– Мне от этого не легче.

Он промолчал. Роберт вообще часто молчит, когда речь о сестре. Я понимаю, ему тяжело: они вместе выросли, он её привык опекать. Но я-то при чём?

В понедельник пришла в офис пораньше, чтобы сводку по тендерам сделать без спешки. К обеду почти закончила, тут Светка из соседнего отдела позвонила:

– Стеф, пойдём в столовую? Расскажу историю про свою золовку.

– Иди, я в двенадцать буду, – сказала.

Взяли по супу, сели. Светка сразу говорит:

– У меня тут золовка, Оксана, попросила вечернее платье на неделю. Говорит, на мероприятие, а его в химчистке задержали. Я ей: ‘Оксана, я сама на юбилей собираюсь, мне оно нужно’. А она: ‘Ну ты же не каждый день ходишь, дай на три дня’.

– И что?

– Отказала, – пожала плечами Светка. – Сказала, что мне нужно. Она обиделась, жадной обозвала.

– И что теперь?

– Да ничего. Живём. Через день за сумкой позвонила. Я опять отказала. Она: ‘Ты бессердечная’. А я ей: ‘Оксана, ты мне хоть раз что-нибудь давала?’ Она молчит. Потому что ни разу.

– Вот и у тебя так же?

– Да, – вздохнула. – Алина постоянно что-то выпрашивает. А мне ни разу ничего не дала.

– А ты ей давала?

– Да. И платье, и сумку.

– И что?

– Сумку с пятном вернула. Даже не извинилась.

– Ну вот, – кивнула Светка. – Ты ей давала, она тебе – нет. Ты ей ничего не должна. Запомни.

После обеда вернулась в офис, но всё равно думала про разговор. Светка права, но легче не становилось.

Вечером пришла, Роберт на кухне, овощи режет, что-то напевает.

– Привет. Как день?

– Нормально. Со Светкой обедала, она про свою золовку рассказала. Та тоже постоянно что-то выпрашивает.

– И что Светка?

– Отказывает. И не парится.

Роберт кивнул, отложил нож:

– Правильно делает.

– А я не могу, – призналась я. – Всё время кажется, что я должна.

– Кому? Алине?

– Да. Она же твоя сестра.

Роберт вытер руки, подошёл:

– Стеф, слушай. Алина – моя сестра. Но ты – моя жена. И если тебе плохо, я на твоей стороне. Ты ей ничего не должна. Ни платья, ни туфли, ни сумки.

– Я понимаю, – сказала. – Но понять и сделать – разные вещи.

– Справишься, – улыбнулся он. – Ты же у меня умная.

Сели ужинать. Мне и правда полегчало. Важно, что он на моей стороне.

На выходные поехали к родителям Роберта. Разулись, прошли на кухню. Елена Сергеевна, как обычно, с расспросами. Станислав Петрович футбол смотрел, кивнул нам. Алина тоже была, сидела на диване с кофе.

– Ой, Стеф, спасибо за платье! – встрепенулась она. – Все коллеги спрашивали, где такое красивое взяла.

– Рада, что понравилось, – сказала.

– Слушай, а у меня ещё просьба, – продолжила. – Туфли под это платье не подходят. Дашь те чёрные, на высоком каблуке?

Внутри всё сжалось. Туфли. Мои любимые, на распродаже два года назад взяла, только по праздникам надевала.

– Алина, не могу, – сказала. – Они мне нужны.

– Для чего? – удивилась она. – Ты же никуда в них не ходишь.

– Хожу. На работу.

– На работу ты в своих офисных ходишь, – фыркнула Алина. – А эти в шкафу стоят. Я видела.

Посмотрела на Роберта. Он отвёл глаза. Посмотрела на свекровь. Елена Сергеевна вдруг очень увлеклась чаем.

– Алина, – медленно сказала. – Туфли мне нужны. И точка.

Алина надулась:

– Ну ты и жадная, Стеф. Я думала, ты добрее.

– Алина, хватит выпрашивать, – вдруг сказала свекровь, ставя чашку. – Стефа сказала, что туфли нужны. Значит, нужны. Надоело уже, что ты у всех выпрашиваешь.

Алина на мать глаза выпучила:

– Мам, ты чего? Она же жадная!

– Не жадная она, а нормальная, – отрезала Елена Сергеевна. – Со своими вещами. И имеет право не отдавать, если не хочет. Хватит позориться.

Алина вскочила и выбежала в коридор. Слышно, там в трубку кому-то плачется.

– Ну вот, – вздохнула свекровь. – Опять скандал.

– Я не виновата, – сказала. – Она сама начала.

– Я знаю, – кивнула свекровь. – Но ты пойми: она такая с детства. Ей всё мало. Привыкла, что все дают.

– А мне почему должны давать?

Елена Сергеевна посмотрела на меня:

– А тебе никто ничего не должен, Стефа. Ты правильно сделала, что осадила её.

Вечером ехали домой, Роберт молчал. Я тоже. Потом сказал:

– Стеф, прости. Я должен был раньше за тебя заступиться.

– Ты и сейчас заступился, – сказала. – Просто не сразу.

– Я думал, она сама поймёт. Намёков хватит.

– Не хватит, – сказала. – Ей прямо надо говорить. В следующий раз так и скажу.

Роберт кивнул.

На следующей неделе Алина снова позвонила. На этот раз сумка понадобилась. Та самая, которую месяц назад с пятном вернула.

– Стеф, мне твоя чёрная сумка нужна, – сказала. – Завтра встреча с клиентом, а мою в химчистке не успели почистить.

– Алина, – сказала спокойно. – Сумку не дам.

– Почему?

– Потому что не хочу.

– Но почему?

– Потому что это моя сумка. И я не хочу, чтобы ты её носила.

– Стефания, ты жадная! – взвизгнула Алина. – Ты самая жадная женщина, которую я знаю!

– Может быть, – сказала. – Но это моя сумка. И я имею право не отдавать.

– Я маме расскажу! – пригрозила Алина.

– Рассказывай, – сказала. – Мама на моей стороне.

Алина бросила трубку. Сижу на кухне, и так легко. Впервые за долгое время. Никакой вины. Просто отказала. И ничего, мир не рухнул.

Вечером свекровь позвонила.

– Стефа, Алина мне всё рассказала. Она очень расстроена.

– Я знаю, – сказала. – Но я не виновата.

– Я знаю, – вздохнула Елена Сергеевна. – Я ей сказала, чтобы не звонила тебе больше. Она у меня такая с детства, ей всё мало. Ты правильно сделала, что поставила её на место.

– Спасибо, – сказала.

– Не за что. Только будь готова, она ещё позвонит. Так просто не сдастся.

– Понимаю, – сказала. – Но больше ничего не дам.

– Правильно, – сказала Елена Сергеевна.

Поговорили ещё, я повесила трубку. Роберт уже дома, телевизор смотрел. Зашла, рассказала.

– Ты молодец, – сказал.

– Спасибо, – улыбнулась.

В субботу утром решила в шкафу порядок навести. Разобрала вещи, часть в коробку для благотворительки. Платье, которое Алина брала на корпоратив, тоже достала. Посмотрела: а ведь и правда нравится. Почему я должна его отдавать? Только потому, что Алина попросила? Нет, это моя вещь.

Повесила обратно. Туфли, которые она просила, тоже на полку. Сумку. Куртку. Всё на местах. И так спокойно.

Вечером мама позвонила.

– Стефа, как дела?

– Нормально. Алина больше не звонила.

– Вот и хорошо, – сказала мама. – Пусть знает, что не всё ей можно.

– Мам, а ты не думаешь, что я слишком жёсткая?

– Нет, – ответила мама. – Ты нормальная. Просто своё отстаиваешь. Это правильно. Ты у меня умница.

Поговорили, я повесила трубку. Роберт в гостиной телевизор смотрел. Зашла, села рядом.

– Мама звонила, – сказала. – Сказала, что я умница.

– Ты и есть умница, – сказал Роберт, не отрываясь от экрана. – Я горжусь тобой.

– Спасибо, – улыбнулась.

В воскресенье поехали в магазин. Я овощи выбирала, Роберт тележку катил. Вдруг вижу Алину. Стоит у мяса, что-то выбирает. Увидела нас, отвернулась.

– Привет, – сказала, подойдя.

– Привет, – буркнула, не глядя.

– Слушай, Алина, может, поговорим?

– О чём? – повернулась наконец. – Ты жадная. И всё.

– Алина, я не жадная. Я просто не хочу отдавать тебе свои вещи.

– А по-моему, одно и то же, – отмахнулась.

– Нет. Жадный ни с кем не делится. А я делюсь. С мамой, с подругами. Но не тогда, когда мне самой нужно.

– Ну да, – буркнула. – Как же.

– Алина, ты мне хоть раз что-нибудь давала?

Она молчала.

– Вот и я о том же, – сказала. – Ты у меня просишь, а мне не даёшь ничего. Меня жадной называешь, когда отказываю. А сама отказываешь всегда.

Алина молчала. Потом тихо так:

– Я не думала об этом.

– А теперь подумай, – сказала. – И сделай выводы.

Она кивнула и отвернулась. Я вернулась к Роберту, продолжили продукты выбирать.

– Ты молодец, – тихо сказал.

– Спасибо, – улыбнулась.

Вечером вернулись, разложили покупки. Мне и правда легче. Алина, может, не всё поняла. Но задумалась. И это уже дело.

На следующей неделе Алина снова позвонила. Голос другой, не требовательный, какой-то растерянный.

– Стеф, привет.

– Привет.

– Слушай, я… я хотела извиниться, – выдохнула. – За всё. За то, что жадной называла. Не должна была. Мама меня отчитала, сказала, я совсем обнаглела.

– Алина, я принимаю извинения.

– Спасибо. Я… я не думала, что тебя это так задевает. Думала, тебе всё равно, раз вещи лежат.

– Мне не всё равно. Обидно было. Каждый раз, когда ты жадной называла.

– Прости, – сказала. – Больше не буду.

– Спасибо.

– Стеф, а можно спросить?

– Что?

– Почему ты мне раньше не сказала? Почему терпела?

– Потому что думала, так надо, – ответила. – Что семья – это когда ты всегда помогаешь. А оказалось, что семья – это когда оба помогают.

– Понятно, – сказала. – Я… я постараюсь исправиться.

Поговорили, я повесила трубку. Роберт в кресле с книгой. Подошла, он обнял за плечи.

Вечером сидела на кухне, допивала чай. Платье в шкафу. Туфли на полке. Сумка на диване. Всё на местах. И так спокойно.

Алина, конечно, ещё позвонит. Ещё чего-нибудь попросит. Может, даже снова жадной назовёт. Но я больше не буду чувствовать себя виноватой. Потому что это мои вещи. Мои решения. Моя жизнь. И это главное.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Золовка годами выпрашивала мои вещи и называла жадной: свекровь её осадила