Фаина Семёновна, моя свекровь, пришла за час до гостей. Позвонила в дверь, я открыла.
Она сняла обувь и сразу прошла на кухню – проверить, как у меня всё готово.
Я как раз резала овощи для салата, когда она появилась в дверях, оглядела стол, кастрюли и сказала:
– Салат с майонезом? Тимур не любит майонез.
– Это не майонез. Оливковое масло. И Тимур его любит, – ответила я, не поворачиваясь.
– А, ну да.
Она подошла ближе, взяла с края стола пачку соли, посмотрела на неё и поставила обратно.
– А горячее?
– Курица в духовке. Через двадцать минут будет готова.
– Курица – хорошо.
Фаина Семёновна прошла к окну, поправила занавеску, хотя та висела ровно.
– Олег с Дианой во сколько?
– В шесть.
– Хорошо.
Она помолчала.
– А эти, с работы, вы их не приглашали?
Я отложила нож.
– Какие ‘эти’?
– Ну, с которыми вы в прошлый раз ездили на природу. Миша и его жена. Как её… Влада.
– Нет, не приглашала. У нас сегодня только Олег и Диана.
– И правильно.
Фаина Семёновна удовлетворённо кивнула.
– Вот Олег с Дианой – это люди. Диана в школе работает, Олег на хорошей должности. С ними приятно за стол сесть. А эти… – она поморщилась, – Миша этот ваш, он кто по профессии?
– Он работает инженером на заводе, – сказала я. – А Влада работает в социальной службе.
– Вот именно.
Свекровь посмотрела на меня так, будто я только что подтвердила её худшие подозрения.
– Алиса, ну сама подумай. Вы с Тимуром квартиру купили, ипотеку платите. Тимур – мастер на производстве. А дружите с кем попало. Я не говорю, что они плохие люди. Я говорю, что не вашего уровня.
Я вытерла руки о полотенце.
– Фаина Семёновна, мы с Тимуром как-то сами разберёмся, с кем нам дружить.
– Я не вмешиваюсь, – сказала она миролюбиво. – Я просто высказываю мнение. Мать имеет право высказать мнение.
Она вышла из кухни, и я услышала, как она включила телевизор в гостиной.
Ближе к шести пришли Олег с Дианой, и я на время забыла об этом разговоре.
Мы сели за стол. Тимур открыл окно, потому что в комнате стало жарко. Всё шло нормально, пока Фаина Семёновна не положила вилку и не сказала:
– А вот вы, Олег, скажите. Вот вы дружите с моим сыном. Хорошо дружите, я знаю. А вот скажите честно: зачем Тимуру и Алисе эти знакомые? Ну вот Миша этот, Влада.
Все замолчали. Диана посмотрела на Олега, Олег – на меня.
– Мам, ну что ты, в самом деле…
– А что я?
Фаина Семёновна обвела всех взглядом.
– Я же не в плохом смысле. Я просто говорю: у людей должен быть круг общения. Вот у нас в своё время был круг. И мы не пускали в него кого попало. Это нормально.
– Фаина Семёновна, – сказала я, стараясь не повышать голос, – вы сейчас при гостях решаете, с кем нам общаться. Так нельзя.
– Что значит ‘решаю’? – Она даже брови подняла. – Я высказываю мнение. Я же не запрещаю вам ни с кем общаться. Я просто говорю, что есть люди не вашего уровня. Это же правда.
– Это не ваше дело, – сказала я. – Вот честно. Не ваше.
– Алиса! – Тимур посмотрел на меня с укором. – Ну что ты, в самом деле.
– Что я? – Я повернулась к нему. – Ты слышал, что она сказала? Она при Олеге и Диане заявила, что наши друзья не нашего уровня. Как будто мы не в состоянии сами выбрать, с кем общаться.
– Я не говорила, что все ваши друзья не вашего уровня, – сказала Фаина Семёновна. – Я говорила, что есть люди не вашего уровня. Это разные вещи.
– Это одно и то же, – отрезала я.
– Слушайте, может, мы пойдём? – Олег посмотрел на Диану. – Уже поздно.
– Да нет, сидите, – сказала Фаина Семёновна. – Это же не про вас. Про вас я как раз хорошо говорю.
Диана поднялась.
– Спасибо за ужин. Всё было очень вкусно. Но нам действительно пора.
Они ушли через пять минут.
Фаина Семёновна ещё сидела за столом, когда Тимур закрыл за ними дверь и вернулся в комнату.
– Ну и что это было? – спросила она. – Из-за какого-то пустяка гостей выгнали.
– Это не пустяк, – сказала я. – Вы при людях заявили, что наши друзья не нашего уровня. Вы поставили нас в неловкое положение.
– Я поставила? – Фаина Семёновна посмотрела на сына. – Тимур, ты слышишь, что она говорит?
Тимур сел на диван.
– Мам, ну ты действительно не права. Не надо было при них это говорить.
– Ах, значит, я не права. – Она выпрямилась. – Я всю жизнь прожила, вырастила тебя, а теперь я не права.
– Мам, не начинай.
– Я не начинаю. Я просто говорю: если бы я не вмешивалась, ты бы до сих пор в общежитии жил. Это я тебе квартиру помогла купить.
– Мы с Алисой сами платим ипотеку, – сказал Тимур. – Ты дала на первый взнос, спасибо, но остальное – наше.
– Вот, пожалуйста. – Фаина Семёновна встала. – Всё, я пошла. Не буду вам мешать.
Она ушла, хлопнув дверью.
Тимур посмотрел на меня.
– Ну зачем ты так? Она же старшая. Можно было промолчать.
– Промолчать? – Я села напротив него. – Тимур, она при гостях сказала, что наши друзья не нашего уровня. Ты считаешь, это нормально?
– Она не так сказала. Она сказала, что есть люди не нашего уровня. Она высказала мнение.
– Мнение? – Я посмотрела на него. – Она не высказала мнение. Она объявила это как правило. Она решила, что может распоряжаться нашим кругом общения. И сделала это публично. При Олеге и Диане. Понимаешь разницу?
– Ну, не права она, – согласился Тимур. – Но можно же было потом ей сказать. Без ссоры.
– А ты бы сказал? Ты бы вообще что-нибудь сказал, если бы я промолчала?
Он не ответил.
– Вот именно, – сказала я. – Ты бы промолчал. Как всегда. А она бы решила, что так и надо.
Тимур встал, вышел на кухню и через минуту вернулся.
– Ладно. Я завтра с ней поговорю.
– Что ты ей скажешь?
– Скажу, чтобы не вмешивалась в наши дела.
– А она скажет, что она мать и имеет право.
– Алиса, ну что ты хочешь? Она такая. Её не переделаешь.
– Я не хочу её переделывать. Я хочу, чтобы она поняла: наша личная жизнь – не её территория.
Тимур кивнул, но по лицу было видно, что он сомневается.
Я тоже сомневалась.
На следующий день я поехала к Фаине Семёновне сама.
Тимур был на работе, а я взяла отгул.
Она открыла дверь и удивилась.
– Алиса? Что-то случилось?
– Поговорить надо, – сказала я. – Можно?
Она пропустила меня в прихожую, я сняла обувь и прошла на кухню.
У неё всегда был порядок – полотенца висели ровно, чашки стояли в ряд.
Она села напротив меня и сложила руки на столе.
– Ну, говори.
– Фаина Семёновна, вчера вы при гостях сказали, что наши друзья не нашего уровня. Я хочу понять: вы правда считаете, что имеете право это решать?
– Я не решаю, – сказала она. – Я говорю, что думаю.
– Вы говорите это не мне одной. Вы говорите это при людях. Вы ставите нас в такое положение, когда мы должны оправдываться. Или соглашаться. Вы понимаете, что это унизительно?
– Унизительно? – Она усмехнулась. – Алиса, ты преувеличиваешь.
– Не преувеличиваю. Вы вчера объявили при Олеге и Диане, что наши друзья не нашего уровня. Вы думаете, им было приятно? Вы думаете, мне было приятно?
– Я не говорила, что все ваши друзья не вашего уровня. Я говорила, что есть люди не вашего уровня. Это разные вещи.
– Это одно и то же.
Она помолчала.
– Хорошо. Допустим, я сказала лишнее. Но я же не со зла. Я хочу, чтобы у вас всё было хорошо. Чтобы вы общались с нормальными людьми.
– А кто определяет, какие люди нормальные? – спросила я. – Вы?
– Ну не ты же, – сказала она, и в голосе появилась жёсткость. – Ты молодая. Ты ещё не понимаешь, как жизнь устроена. Вот эта Влада, она кто? Работает в социальной службе. А ты с ней дружишь. Зачем?
– Потому что она хороший человек, – сказала я. – И потому что это мой выбор.
– Твой выбор, – повторила Фаина Семёновна. – А Тимур? Он тоже выбирал?
– Мы вместе выбираем.
– Вот именно. Вместе. А если Тимур не хочет с ними общаться, а ты его заставляешь?
– Никто никого не заставляет.
– Ладно. – Она встала. – Я поняла. Ты пришла мне сказать, чтобы я не вмешивалась. Я не буду вмешиваться. Но и ты меня не учи. Я старше тебя, и я лучше знаю, как надо.
– Вы знаете, как надо для себя. Не для нас.
– Это одно и то же. Тимур – мой сын.
– Тимур – ваш сын. Но он взрослый человек. И он живёт со мной. И наши друзья – это наши друзья. Не ваши. Вы не можете прийти в наш дом и указывать, с кем нам общаться. Это уже не ваше.
Фаина Семёновна смотрела на меня, и я видела, что она не понимает.
Она искренне не понимала, в чём проблема. Для неё это было заботой. Для меня – вмешательством.
– Я не хочу с вами ссориться, – сказала я. – Но если это повторится, я не буду молчать. И Тимур не будет. Вы должны это понять.
– Хорошо, – сказала она сухо. – Я поняла. Больше не буду.
Я ушла.
На душе было гадко.
Я понимала, что она сказала ‘поняла’, но не приняла. Она просто закрылась.
Вечером я рассказала Тимуру о разговоре. Он слушал и молчал.
– Ты понимаешь, что она не изменится? – спросила я.
– Понимаю, – сказал он. – Но она мать.
– И что? Это даёт ей право решать, с кем нам дружить?
– Нет. Но она всё равно будет высказываться.
– Пусть высказывается. Но не при гостях. И не в такой форме.
Тимур кивнул.
– Я с ней поговорю ещё раз.
– Поговори.
Он поговорил без меня. На следующий вечер он сказал:
– Она обиделась. Сказала, что мы не ценим её помощь.
– А ты что?
– Я сказал, что мы благодарны. Но друзей выбираем сами.
– И?
– И всё. Она сказала: ‘Ну и дружите с кем хотите’.
Я ничего не сказала. Это было не решение, а перемирие: она отступила, но обиду оставила.
Прошло две недели.
Фаина Семёновна приходила, вела себя ровно, но я чувствовала напряжение.
Она больше не говорила про друзей, но при каждом удобном случае вставляла что-нибудь вроде ‘а вот Диана – молодец, она бы так не сделала’ или ‘а вот Олег – серьёзный человек’. Это было не прямое вмешательство, но это было давление.
В одну из суббот Фаина Семёновна зашла днём. Я открыла, она сняла обувь и прошла на кухню.
Мы сели пить чай; Тимур уехал за продуктами.
Фаина Семёновна помолчала и сказала:
– Я тут подумала. Может, ты и права.
Я замерла.
– В чём?
– В том, что я не должна была при гостях это говорить. Это было некрасиво.
Я не ожидала. Она редко признавала ошибки.
– Спасибо, – сказала я.
– Но я всё равно считаю, что вы дружите не с теми людьми, – добавила она. – Просто теперь я буду молчать.
Я усмехнулась.
– Фаина Семёновна, вы не можете молчать. Вы же не выдержите.
– Выдержу, – сказала она. – Я же мать. Я всё выдержу.
Мы обе знали, что это неправда.
Но что-то изменилось. Она хотя бы признала, что была неправа в форме. Но это уже что-то.
Через месяц Олег с Дианой позвали нас в гости.
Мы пошли. Фаина Семёновна осталась у себя.
Когда мы вернулись, она позвонила и спросила:
– Ну как сходили?
– Хорошо, – сказала я. – Олег приготовил плов.
– А эти, с работы, были?
– Нет. Только мы.
– А, ну хорошо.
Я поняла, что она проверяла. Она хотела знать, общаемся ли мы с ‘неподходящими’ людьми.
И то, что мы были только с Олегом и Дианой, её успокоило.
Это было неприятно, но я промолчала. Я поняла, что не смогу её переделать. Но я могла следить, чтобы она не переходила границы.
Прошло ещё время.
На дне рождения Тимура собрались друзья – и Олег с Дианой, и Миша с Владой.
Фаина Семёновна была там. Она держалась, но по лицу было видно, что ей это неприятно. Она ничего не сказала.
Когда Влада отошла, Фаина Семёновна подошла ко мне и тихо сказала:
– А она ничего. Симпатичная.
Я улыбнулась.
– Она хорошая.
– Ну да.
Фаина Семёновна помолчала.
– Ладно. Живите как хотите. Я старая, я уже не переделаюсь.
– Вы не старая, – сказала я. – Просто у вас есть мнение. И вы имеете право его высказывать. Но не приказывать.
– Я знаю, – сказала она. – Я уже поняла.
Она отошла, и я не знала, правда ли она поняла или просто устала спорить.
Но с того дня она больше не говорила, с кем нам дружить. Она иногда морщилась, когда видела Владу, но молчала. И я ценила это молчание.
Тимур как-то сказал мне:
– Ты знаешь, она мне призналась, что боялась, что ты отстранишь её от нашей жизни.
– Я бы не стала этого делать.
– Она думала, что если будет вмешиваться, ты поставишь вопрос ребром. И ей придётся выбирать между сыном и своим мнением.
– И что она выбрала?
– Сначала хотела выбрать мнение. А потом поняла, что останется одна.
Я не стала это комментировать.
Фаина Семёновна не изменилась. Она просто научилась сдерживаться. Мне этого хватало.
5 лет я кормила родню за свой счет: а потом на день рождения ничего не приготовила