Я вынула из духовки противень с курицей и поставила его на плиту, на металлическую решётку, потому что подставка куда-то пропала.
В прихожей зазвонил дверной звонок, и мой муж Михаил пошёл открывать. Я осталась стоять над противнем, вытирая руки о фартук. Курица получилась румяная, с хрустящей корочкой, и я как раз думала, что надо бы переложить её на большое блюдо, когда из коридора донёсся голос Ильи.
– Мам, мы приехали!

Я вышла из кухни, на ходу вытирая руки о полотенце. Илья снимал ботинки, а его жена Алина, уже переобувшись, вешала пальто на крючок. На плече у неё висела только маленькая сумочка. У Ильи в руках ничего не было.
– Проходите, – сказала я, хотя ждала совсем другого.
Алина обернулась и улыбнулась:
– А мы ничего не привезли. Вы же знаете, Илья считает, что если приглашают на праздник, то угощают хозяева.
Я на секунду опешила. Стояла и смотрела на них – ни пакета, ни контейнера. Михаил тоже замер, потом кашлянул и сказал:
– Ну, проходите в комнату, чего в дверях-то.
– Мам, ты чего? – Илья заметил моё лицо. – Мы же договаривались.
– Мы договаривались, что каждый принесёт по одному блюду, – ответила я. – Я вам в общий чат писала. Ещё неделю назад.
Алина переглянулась с Ильёй и пожала плечами:
– Мы думали, вы просто так написали. Для порядка. Вы же всегда всё сами готовите.
– Вот именно, что всегда. – Я выдержала паузу. – А в этом году я решила, что не буду.
Все замолчали. Илья потоптался на месте и сказал:
– Ну, мам, если хочешь, я сейчас сбегаю в магазин. Куплю что-нибудь.
– Что ты купишь? – спросила я. – Магазины уже закрываются. И потом, я не просила тебя бежать в магазин. Я просила привезти готовое блюдо.
– Ну, извини, – Илья развёл руками. – Я не подумал. Честно.
Я понимала, что он не врёт. Он правда не подумал. Но легче от этого не было. Я вернулась на кухню, сняла противень с плиты, поставила на стол и стала перекладывать курицу на блюдо. И ещё было чувство, что я сама во всём виновата. Надо было позвонить, напомнить, сказать лично, а не писать в общий чат, где сто сообщений и всё перемешано.
Через десять минут пришла моя сестра Екатерина. Она позвонила в дверь, и я услышала, как Михаил открывает ей и говорит:
– О, хоть кто-то не с пустыми руками.
– А что случилось? – Екатерина сняла сапоги, прошла в кухню и поставила на стол контейнер. – Я, как договаривались, салат привезла. Оливье. Не магазинный, сама резала.
Она посмотрела на меня и сразу всё поняла. Она на три года младше, но иногда кажется, что старше.
– Илья с Алиной пустые приехали, – сказала я тихо.
– Совсем пустые?
– Совсем.
Екатерина покачала головой, но ничего не сказала. Только взяла нож и стала помогать мне нарезать хлеб. Мы работали молча.
За столом собрались впятером. Я, Михаил, Илья с Алиной и Екатерина. Курица, салат от Екатерины, соленья, которые я открыла ещё утром, нарезанный хлеб и бутылка минеральной воды. И всё. На столе было пустовато, но я сказала себе, что это не моя проблема. Я честно предупредила.
Илья первый взял кусок курицы, попробовал и сказал:
– Вкусно, мам. Как всегда.
– Спасибо, – кивнула я. – Я приготовила курицу. Салат – Екатерина. Соленья я открыла ещё утром.
Алина прожевала и заметила:
– А я думала, вы ещё что-то сделали. Ну, там, картошку, закуски.
– Я же написала, что каждый приносит одно блюдо, – сказала я, стараясь не повышать голос. – Я своё принесла. Курицу. Ты своё не принесла.
– Мам, ну началось, – Илья отложил вилку. – Мы же уже извинились.
– Ты извинился. Но так, как о пустяке. А я просила не извинений, а чтобы вы услышали.
– А это не одно и то же?
Михаил вмешался:
– Давайте не будем ссориться в праздник. Илья, ты правда не знал?
– Алина сказала, – признался Илья. – Но я думал, что это не всерьёз. Мама всегда говорит, что ей в радость готовить. Она сто раз так говорила.
– Я говорила это, когда мне было пятьдесят, – сказала я. – Мне пятьдесят девять. И мне уже тяжело весь день быть на ногах. Сегодня я провела на кухне почти весь день, хотя могла бы посидеть.
– Так ты скажи, что тебе тяжело, – Илья посмотрел на меня с недоумением. – Я же не экстрасенс.
– Я сказала. В общем чате.
– В общем чате сто сообщений. Я его не читаю.
– Вот в этом и проблема, – сказала Екатерина, которая до этого молчала. – Ты не читаешь, что тебе пишут, а потом удивляешься.
Алина положила вилку и сказала:
– Екатерина, мы не хотели никого обидеть. Правда. Но если приглашают гостей, то как-то странно ждать, что они придут со своей едой. Это же странно.
– А по-людски – это когда одна женщина в возрасте весь день стоит у плиты, а потом ещё и выслушивает, что она мало приготовила? – спросила я.
– Никто так не говорил, – Алина покраснела. – Я просто сказала, что думала, будет больше.
– Вот именно.
За столом стало тихо. Михаил налил себе ещё воды и сказал:
– Ладно. Давайте есть. Курица остывает.
Мы ели, но разговор не клеился. Илья пытался шутить, Алина улыбалась, но это было не то. Я видела, что они чувствовали себя неловко, но не могли понять, в чём именно провинились. Для них праздник у родителей значил, что всё организуют хозяева. Для меня – что мы делаем что-то вместе. Курица и салат тут были ни при чём.
Когда гости ушли, я стала убирать со стола. Михаил помогал, хотя обычно он только спрашивал, где что лежит. Мы молчали, пока он не сказал:
– Ты зря так с ними. Они же не нарочно.
– А я со зла? – спросила я, складывая тарелки в раковину.
– Ты тоже хороша. Надо было позвонить, сказать нормально. А то написала в общий чат и сидишь, ждёшь, когда прочитают.
– Я не сидела и не ждала. Я готовила курицу. И соленья открыла. Я сделала свою часть.
– А они не сделали свою. Ну так скажи им об этом спокойно. Без этого вот.
– Без чего?
– Без этого тона. Что, они тебе должны?
Я обернулась:
– А разве нет? Я их пригласила, я попросила принести одно блюдо. Это что, много?
– Много или мало – не в этом дело. Ты же знаешь Илью. Он с детства такой. Если ему не сказать прямо в лицо, он не поймёт.
– Я сказала прямо в лицо. За столом.
– Сказала. Но так, что он почувствовал себя виноватым, а не понял, что нужно сделать.
Я не нашлась, что ответить. Михаил был прав в чём-то, но и я тоже. И от этого было только хуже.
Первого января я проснулась поздно. Михаил уже сидел на кухне и пил чай. Я налила себе чаю и села напротив. В холодильнике осталась вчерашняя курица, которую почти никто не ел.
– Екатерина звонила, – сказал Михаил. – Пока ты спала. Спрашивала, как ты.
– Что ты сказал?
– Сказал, что нормально. Только обиженная.
– Я не обиженная. Я устала.
– Это одно и то же.
Я хотела возразить, но не стала. Может, и одно. Может, я действительно устала от того, что должна всё держать в голове: кто что принесёт, кто когда приедет, кто что любит. А когда я попробовала отпустить, оказалось, что никто не подхватил.
Днём позвонила Екатерина.
– Ну что, как ты? – спросила она.
– Нормально. Только курица осталась.
– Слушай, я вчера поговорила с Ильёй. Ну, после того как они уехали. Он мне позвонил, спрашивал, чего ты так завелась.
– И что ты сказала?
– Сказала, что ты не завелась, а устала. И что если он хочет, чтобы ты ещё лет десять накрывала на стол, то надо помогать. А если не хочет, то пусть учится готовить сам.
– Он что ответил?
– Сказал, что подумает. Но ты знаешь, как он думает. Ему надо время.
– У меня тоже есть время. Только оно не резиновое.
– Вот и скажи ему это. Не в чате, а в лицо. Позвони, пригласи в гости. Без Алины. Просто вы двое.
Я не стала звонить. Решила, что пусть всё уляжется. Но второго января Илья приехал сам. Сказал, что заехал за зарядкой, которую забыл, но по его лицу было видно, что он приехал поговорить. Он снял ботинки в прихожей и прошёл на кухню.
Мы сидели на кухне, пили чай. Илья вертел в руках чашку и молчал. Я тоже молчала. Первым не выдержал он.
– Мам, ты на меня злишься?
– Не злюсь. Мне неприятно.
– Из-за курицы?
– Из-за того, что ты не услышал.
– Я услышал. Просто не понял.
– А сейчас понял?
– Не совсем. – Он смотрел мне в глаза. – Я не понимаю, почему ты не сказала мне: ‘Илья, привези что-нибудь, мне тяжело’. Ты написала в общий чат, где куча сообщений. Я его даже не открываю. Там одни картинки и поздравления.
– Я не должна объяснять тебе, что мне тяжело. Ты взрослый мужчина. Ты видишь, что я не молодею.
– Ну, вижу. Но ты же сама всегда говорила, что готовить – это твоё. Что тебе в радость, когда все за столом.
– Говорила. Пока могла.
– Так скажи, когда не можешь. Я же не отказываюсь. Я просто не знал.
– А теперь знаешь?
– Теперь знаю. Но, мам, если честно, мне странно. Вот мы приезжаем к тебе на праздник, а ты ждёшь, что мы привезём еду. Это же твой дом. Ты хозяйка.
– А ты гость?
– Ну да. Я же в гости приехал.
– В гости к матери?
Илья задумался. Я видела, что он не притворяется. Он действительно не понимал. Для него праздник у родителей означал, что он приходит, его сажают за стол, кормят, он уходит. Для меня – что мы вместе проводим время, и часть заботы лежит на нём.
– Ладно, – сказал он наконец. – Я понял. В следующий раз привезу что-нибудь. Не потому что ты попросила, а потому что так правильно.
– Это уже что-то.
– Но ты тоже скажи мне прямо. Если не хочешь готовить – скажи. Если хочешь, чтобы я привёз – скажи. Я же не чужой человек.
– Ты не чужой. Но я устала быть единственной, кто помнит обо всём. Вот и всё.
Через час Илья забрал из прихожей свою зарядку и ушёл. Мы не помирились до конца, но стало легче. Я поняла, что он не злой и не жадный. Он просто привык, что мать всё вытянет. А я привыкла вытягивать. И пока я тянула, всё было хорошо. А как только перестала – оказалось, что никто не знает, что делать.
Вечером я сказала Михаилу:
– Я, наверное, больше не буду накрывать на праздники.
– Как это?
– Вот так. Приглашу всех, но готовить буду только то, что мы с тобой съедим. Остальное – пусть привозят.
– А если не привезут?
– Тогда останутся голодными.
Михаил хмыкнул, но ничего не сказал. А я подумала: может, это и есть выход. Не ждать, что кто-то догадается, а просто сказать: ‘Я больше не могу тащить всё одна’. И пусть каждый решает сам.
На следующий день я позвонила Екатерине и спросила:
– А ты когда в следующий раз приедешь?
– На старый Новый год. А что?
– Привези салат, как в прошлый раз. Только не оливье. Что-нибудь другое.
– А ты что будешь?
– Я? Я буду сидеть и смотреть, как вы справляетесь.
Екатерина засмеялась:
– Ну, попробуй.
Я повесила трубку и оглядела кухню. В холодильнике стояла тарелка с остатками курицы. Я выбросила остатки. Не потому что курица была плохая, а потому что она напоминала мне о том, как я весь день стояла у плиты, а потом чувствовала себя виноватой за то, что мало приготовила. В этом году я решила, что так больше не будет. Хотя бы попробую.
Вернувшись после лета с дачи в квартиру, Алина обнаружила в своем доме бывшую свекровь