Я стояла у кассы с продуктами, когда телефон в кармане куртки коротко пикнул. Сообщение от Гриши: ‘Купи мне рубашку, серую, я в ней на праздник пойду. И запиши меня в парикмахерскую на субботу, к обеду’.
Я посмотрела на экран, потом на продукты. На ленте лежала курица, картошка, морковь, лук и яблоки для шарлотки. До дня рождения Гриши оставалось три дня, и я уже знала, что буду готовить. Курицу по-домашнему, как он любил, с чесноком и травами, картошку запечённую, салат из свежих овощей, а на сладкое – шарлотку с яблоками. Дочь приедет, сын с женой и внуком обещали быть. Мама моя тоже собиралась приехать, если сможет.
Я написала ответ: ‘Хорошо, рубашку куплю. А парикмахерская зачем? Ты же обычно сам стрижёшься’.
Ответ пришёл быстро: ‘Надо. Я хочу нормально выглядеть’.
Я не стала спрашивать, что значит ‘нормально’. Положила телефон в карман, расплатилась и сложила продукты в два пакета.
Дома я сняла куртку, переобулась, разложила всё на столе и села писать список. Курица, картошка, морковь, лук, яблоки. Сметана, майонез и зелень уже были в холодильнике. Всё основное куплено, но я всё равно написала – так спокойнее. Я работала в школьной библиотеке и привыкла всё записывать. Списки, планы, расписания. Так спокойнее.
Парикмахерскую я всё-таки записала – на субботу, к двенадцати. Гриша об этом не спросил, а я не стала говорить.
Вечером, когда я готовила ужин, Гриша вошёл, снял ботинки, прошёл на кухню и сел за стол. Он работал в автосервисе, приходил обычно уставший, но сегодня был какой-то другой – собранный, что ли. Я наливала воду в чайник, когда он сказал:
– Инн, я хотел с тобой поговорить. Насчёт дня рождения.
Я поставила чайник на плиту и повернулась.
– Слушаю.
– Я хочу отметить в ресторане. С друзьями. Виталий, Стас, ещё пара человек. Посидим нормально, без этой беготни.
Я молчала. Он продолжил:
– Ну чего ты молчишь? Я имею право на свой праздник. Мне пятьдесят пять, я хочу по-человечески посидеть.
– Гриш, а дома? Я уже и меню продумала, и детей предупредила.
– Дома – это не праздник. Дома – это опять тарелки, готовка, потом уборка. Я хочу, чтобы меня обслужили. Понимаешь? Хочу прийти, сесть, чтобы всё было готово.
– Так я и готовлю, чтобы всё было готово.
– Ты готовишь. А я потом половину вечера на кухне с тобой стою, потому что ты одна не справляешься. Или ты у плиты, а я с гостями сижу и не знаю, куда себя деть.
Мне это не понравилось. Но я не стала кричать. Не в моих правилах.
– Хорошо, – сказала я. – Иди в ресторан. Тебе никто не мешает.
Он посмотрел на меня внимательно.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Я не могу тебе запретить. Ты взрослый человек.
– А ты?
– А я сделаю, как планировала. Дома.
– То есть ты меня ставишь перед фактом?
– Нет, Гриша. Ты меня ставишь перед фактом. Ты сказал, что идёшь в ресторан. Я сказала, что делаю дома. Вот и всё.
Он встал, вышел из кухни и закрылся в комнате. Я осталась стоять у плиты. Чайник вскипел, и я заварила чай. Себе. Ему не предложила.
На следующий день я позвонила Даше. Она работала в салоне красоты, но в обед у неё было окно, и она взяла трубку.
– Мам, привет. Что-то случилось?
– Нет, всё нормально. Просто хотела уточнить насчёт субботы. Ты придёшь?
– Конечно. А что, папа что-то придумал?
Я помолчала.
– Он хочет в ресторан. С друзьями.
– А ты?
– А я делаю дома.
– Мам, вы что, поссорились?
– Нет. Просто у нас разные представления о празднике.
Даша помолчала.
– Мам, ну а чего ты хочешь? Чтобы он дома сидел?
– Я хочу, чтобы он был с семьёй. Это же его день рождения. Неужели ему не важно, что мы все соберёмся?
– Может, ему важно по-другому.
– Может. Я не знаю. Я знаю только, что я не собираюсь отменять ужин из-за того, что он решил уйти.
– А он знает, что ты всё равно готовишь?
– Знает.
– И что?
– И ничего. Сказал, что я ставлю его перед фактом. А я сказала, что он может идти.
Даша помолчала.
– Мам, а может, вам поговорить нормально? Без вот этого?
– Я не против. Но он не хочет.
– Ладно. Я приду. И Кирюхе скажу, чтобы пришёл.
– Спасибо, доча.
Я положила трубку и посмотрела на список продуктов на столе. Курица, картошка, яблоки. Всё как я планировала.
В библиотеке в тот день было тихо. Я расставляла книги на полки, когда ко мне подошла Антонина, наша заведующая. Она была старше меня, выглядела бодро и любила всё знать.
– Инна, вы какая-то задумчивая. Всё нормально?
– Да, всё хорошо. Просто день рождения у мужа в субботу.
– О, поздравляю! Отмечаете?
– Отмечаем. Только он хочет в ресторан, а я дома.
– А почему не вместе?
– Потому что он хочет с друзьями, а я хочу с семьёй.
Антонина посмотрела на меня внимательно.
– И что решили?
– Ничего. Он пойдёт в ресторан, я сделаю дома.
– А он знает?
– Знает.
– И как он?
– Обиделся.
– А вы?
– А я не знаю. Я не могу всё время делать так, как он хочет.
Антонина покачала головой.
– Ох, Инна. Мужчины – они как дети. Им главное внимание. Может, он просто хочет, чтобы вы за ним пошли?
– Может. Но я не могу. Я хочу, чтобы он был дома.
– Ну, смотрите. Вам виднее.
Я не стала спорить. Антонина по-своему права, я по-своему. Только вместе у нас не получалось.
За день до праздника я пришла с работы пораньше. В библиотеке был тихий день, и Антонина отпустила меня после обеда. Я зашла в магазин, купила всё, что нужно, и вернулась домой.
Гриша был на работе. Я переобулась, разложила продукты на столе и начала готовить. Курицу замариновала с чесноком и травами, картошку почистила и оставила в кастрюле с водой в холодильнике. Всё делала спокойно, без спешки.
Вечером, когда Гриша пришёл, он снял ботинки и заглянул на кухню. Я стояла у стола и резала овощи для салата.
– Ты всё-таки готовишь, – сказал он.
– Готовлю.
– Я думал, ты передумаешь.
– Нет.
Он постоял в дверях.
– Инн, ну зачем ты это делаешь? Я же сказал, что хочу в ресторан.
– А я сказала, что хочу дома. Мы оба взрослые люди.
– Это давление.
– Что?
– Ты специально. Чтобы я почувствовал себя виноватым.
Я отложила нож и посмотрела на него.
– Гриша, я не собираюсь чувствовать себя виноватой за то, что хочу собрать семью за столом. Если ты этого не хочешь – это твой выбор.
– Значит, я буду виноват.
– Я этого не говорила.
– А что ты говорила? Что я могу идти. И что? Я уйду, а вы тут будете сидеть и обсуждать, какой я плохой.
– Никто тебя не будет обсуждать.
– Ну конечно.
Он ушёл в комнату. Я продолжила резать овощи. Руки делали привычную работу, а в голове было пусто. Я не знала, права я или нет. Я знала только, что если сейчас отступлю, то буду жалеть.
В субботу я встала рано. Гриша ещё спал. Я тихо прошла на кухню и начала готовить. Курица уже была замаринована, картошка лежала в воде. Я нарезала картошку, посыпала специями, поставила всё в духовку и приготовила заправку для салата.
К одиннадцати пришла Даша. Она принесла торт, который заказала в кондитерской. Разделась, прошла на кухню.
– Мам, ну как ты?
– Нормально. Готовлю.
– А папа?
– Ещё дома. Собирается.
Даша посмотрела на стол.
– Мам, тут на семь человек.
– Ну и что? Кирюха с Женей и Лёвой придут, ты, я, мама, папа. Может, ещё кто-нибудь.
– Ясно.
Даша помогла мне накрыть на стол. Мы достали праздничную скатерть, которую я обычно стелила на большие праздники. Поставили тарелки, приборы, стаканы. Я достала из холодильника салаты и нарезку.
К половине двенадцатого начал собираться Гриша. Он побрился, поправил волосы перед зеркалом, надел новую серую рубашку, которую я купила. Я видела, как он ходит по квартире, собирая телефон, ключи, бумажник. Потом он уже стоял в дверях кухни в куртке и ботинках.
– Я поеду.
– Хорошо.
– Ты не хочешь, чтобы я остался?
– Я хочу, чтобы ты сам решил, Гриша.
– Я решил.
– Тогда езжай.
Он смотрел на меня несколько секунд. Я видела, что он ждёт чего-то. Может быть, что я скажу: ‘Останься’. Может быть, что я заплачу. Но я не стала.
– Пока, – сказал он.
– Пока.
Дверь закрылась. Даша вышла из комнаты.
– Ушёл?
– Ушёл.
– Мам…
– Давай заканчивать накрывать. Скоро Кирюха придёт.
К двум приехала мама. Она разделась, прошла на кухню, обняла меня и села помогать чистить яблоки для шарлотки. Потом я поставила шарлотку в духовку.
Кирюха приехал с Женей и Лёвой. Они разделись, и Лёва сразу побежал на кухню, потому что знал, что там бабушка и что-то вкусное.
– Бабушка, а где дедушка?
Я присела перед ним.
– Дедушка уехал по делам.
– Надолго?
– Скоро придёт.
Я не знала, когда он придёт. Я вообще не знала, придёт ли он сегодня.
Кирюха был высокий, в отца, но характером мягче. Работал в строительной компании. Женя работала в администрации. Жили они в двух остановках от нас.
– Мам, а отец где? – спросил Кирюха, когда мы сели за стол.
– В ресторане. С друзьями.
– В смысле?
– Он решил отметить там.
– А ты?
– А я решила дома.
Кирюха отложил вилку.
– И он ушёл?
– Ушёл.
– И ты его отпустила?
– Я его не держала.
– Мам, это же его день рождения. Может, надо было уступить?
– Кирюша, давай не будем. Сегодня праздник.
– Ну а какой это праздник, если отца нет?
– Кирюша, – вмешалась Даша. – Мама не виновата. Папа сам так решил.
– А мама не могла уговорить его остаться?
– Я не хотела его заставлять.
– Почему?
Я поставила вилку и посмотрела на сына.
– Потому что я хотела, чтобы мы все были вместе. Здесь. Дома. Как всегда. Но твой отец решил иначе. Я не стала ему мешать. И не стала отменять то, что обещала вам.
Кирюха молчал. Женя положила ему руку на плечо.
– Давайте есть, – сказала она. – Всё остынет.
Мы ели. Лёва что-то рассказывал про садик, все немного оживились. Но Кирюха всё равно сидел хмурый. Я не понимала, на кого он злится – на отца или на меня.
После ужина Даша помогла мне убрать со стола. Кирюха с Женей и Лёвой уехали. Мама моя осталась ночевать, она жила далеко, и я не хотела, чтобы она ехала через весь город поздно.
Гриша не вернулся ни в десять, ни в одиннадцать.
Я лежала в постели. Было уже около полуночи. Я не спала. Я думала о том, правильно ли я поступила.
Может быть, надо было мягче сказать, чтобы он остался. Может быть, надо было уступить. Может быть, я слишком упёрлась.
Но с другой стороны – я столько лет делала так, как он хотел. На каждый праздник я готовила, накрывала, убирала. Я не жаловалась. Я любила это. Я любила, когда дом полон людей, когда все сидят за столом, когда дети смеются, когда мама рядом.
Почему в этот раз я должна была отказаться от этого? Потому что он захотел по-другому?
Я не знала ответа. Я знала только, что если бы я согласилась, то весь вечер сидела бы и думала: ‘А почему я здесь? Почему я не дома? Почему я должна отменять семейный ужин из-за того, что он захотел иначе?’
Я не могла так.
В час ночи входная дверь тихо открылась. Я услышала шаги в коридоре. Потом – звук воды на кухне. Я лежала и не двигалась.
Гриша вошёл в спальню. Он не включил свет. Я слышала, как он раздевается и ложится.
– Не спишь? – спросил он.
– Нет.
– Я думал, ты уже спишь.
– Не спится.
Он молчал. Потом сказал:
– Ну и как прошло?
– Нормально. Все пришли. Кирюха с Женей и Лёвой, Даша. Мама осталась ночевать.
– Понятно.
– А у тебя?
– Тоже нормально.
Он повернулся на другой бок.
– Гриш, – сказала я.
– Что?
– Ты обиделся?
Он долго не отвечал.
– Нет.
– Я вижу, что обиделся.
– Инн, давай спать. Устал я.
Я не стала настаивать. Но я знала, что он обиделся. И я знала, что он не скажет об этом прямо. Он редко говорил о чувствах. Мог молчать неделями.
На следующий день он встал рано и уехал на работу, не позавтракав. Я не стала его останавливать. Я знала, что он делает это специально – чтобы не разговаривать.
Прошла неделя. Мы почти не разговаривали. Он приходил, ужинал, смотрел телевизор, ложился спать. Я делала свои дела: ходила на работу, готовила, убирала. Мы жили как соседи.
Даша звонила, спрашивала, как дела.
– Нормально, – говорила я.
– Мам, вы так и не поговорили?
– Он не хочет.
– А ты?
– А я не знаю, что сказать. Я не считаю, что была неправа.
– Может, и не была. Но так же нельзя.
– Можно. Люди годами так живут.
– Мам…
– Ладно, доча. Я разберусь.
Я не разбиралась. Я просто жила.
Ещё через неделю приехал Кирюха. Без Жени и Лёвы. Разделся, прошёл на кухню и сел.
– Мам, я поговорил с отцом.
– О чём?
– О том дне. Он сказал, что ты его выставила.
– Я его не выставляла.
– Он так понял. Говорит, что ты сказала: ‘Иди, тебе никто не мешает’.
– Я так и сказала. Потому что он взрослый человек и может делать, что хочет.
– Мам, ну он же не это услышал. Он услышал: ‘Мне всё равно, иди куда хочешь’.
Я не сразу нашлась, что сказать.
– Я не это имела в виду.
– А что ты имела в виду?
– Что я не буду его заставлять. Что если он хочет – пусть идёт. Я не хотела его выгонять.
– А он так понял.
– Почему?
– Потому что ты не сказала: ‘Останься’. Ты сказала: ‘Иди’.
Я молчала.
– Мам, он обиделся не на то, что ты осталась дома. Он обиделся на то, что ты не остановила.
– Но я не могла его останавливать. Это было бы неправильно.
– Почему?
– Потому что тогда бы он пошёл, но злился бы на меня. Или остался бы, но чувствовал бы себя обязанным.
– А сейчас он злится и чувствует себя ненужным.
Я не знала, что сказать.
В тот вечер я долго думала. Потом пошла в комнату, где Гриша смотрел телевизор.
– Гриш.
– Что?
– Можно я сяду?
Он пожал плечами. Я села в кресло.
– Я хотела поговорить.
– О чём?
– О том дне. О твоём дне рождения.
Он не ответил.
– Я не хотела тебя обидеть. Я хотела, чтобы ты сам решил. Если бы я сказала: ‘Останься’, ты бы остался, но потом жалел бы. А если бы я отменила ужин и просто сидела дома одна, пока ты в ресторане, я бы тоже жалела. Мы оба были бы несчастны.
– А сейчас мы счастливы?
– Нет.
– Вот именно.
– Гриша, я не знаю, как правильно. Я знаю только, что я хотела, чтобы ты был с нами. С семьёй. Я хотела, чтобы ты видел, как Лёва ест торт, как Даша смеётся, как Кирюха рассказывает свои истории. Я хотела, чтобы ты был частью этого.
– А я хотел, чтобы меня обслужили. Чтобы я не бегал с тарелками. Чтобы я просто посидел и отдохнул.
– Я понимаю.
– Понимаешь?
– Да. Понимаю. Но я не могу всё время делать так, как хочешь ты. Иногда я тоже хочу по-своему.
– Значит, ты решила сделать по-своему в мой день рождения.
– Получается, да.
Он выключил телевизор.
– Инн, я не знаю, что тебе сказать. Я обиделся. Сильно. Мне было плохо там, в ресторане. Я сидел и думал: ‘А зачем я здесь? Почему я не дома?’
– Тогда почему ты не вернулся?
– Потому что я сказал, что иду в ресторан. Я не мог вернуться.
– Мог.
– Не мог. Это было бы всё равно что признать, что я неправ.
– А ты был неправ?
– Я не знаю. Может, и был. Но и ты не права.
– Может быть.
Мы сидели в темноте. Я не знала, что ещё сказать. Он тоже.
– Гриш, – сказала я. – Давай в следующий раз решать вместе. Заранее. Не за три дня, а за месяц. Чтобы не было вот этого.
– Ладно.
– Правда?
– Правда.
Он не улыбнулся. Я тоже. Но что-то изменилось. Не сильно. Чуть-чуть. Но изменилось.
Прошло два месяца. На Новый год мы собрались дома. Гриша сам предложил – без ресторана, без друзей. Сказал: ‘Хочу дома, с семьёй’. Я не стала спрашивать, почему. Я просто кивнула.
За столом сидели все: Кирюха с Женей и Лёвой, Даша, мама, Гриша и я. Было шумно, тесно, кто-то пролил компот, Лёва не хотел есть салат, Даша рассказывала про новую работу. Гриша сидел во главе стола и молчал. Но не так, как раньше. Он смотрел на всех и иногда улыбался.
Я поймала его взгляд.
– Что? – спросила я.
– Ничего. Просто хорошо.
Я не стала уточнять, что он имеет в виду. Мне было достаточно.
Эти пять лет я строила семью, а ты всё время слушал маму. Ну что ж, пусть свекровь теперь и слушает твои жалобы