Я вышла из кухни в коридор за очками и услышала, как в комнате Нина говорила Фёдору вполголоса:
– …а стенку тогда Антону, он давно на неё смотрит.
Я остановилась. Очки лежали на полке, прямо передо мной, но я не взяла их.
Фёдор что-то ответил – не разобрать. Потом Нина снова:
– Ну а что, ей же не нужно. Ты сам говорил…
Она не договорила – видимо, услышала мои шаги. Я взяла очки и вернулась на кухню. Села за стол. На плите стояла кастрюля с супом, который я варила с утра. Я помешала его и выключила газ.
– Ты чего? – спросила Нина, заглянув на кухню. – Мы думали, ты уже идёшь.
– Сейчас, – отозвалась я. – Только очки нашла.
Она посмотрела на меня, но ничего не сказала и вышла. Фёдор остался в комнате.
Я села и стала есть суп. Суп был горячий. Я ела, хотя есть не хотелось.
Антон приехал через полчаса. Он всегда опаздывает. Я открыла. Он разулся в коридоре, вошёл, поздоровался, поставил на кухонный стол торт в коробке.
– Тётя Зоя, я вам торт привёз. Тот, который вы любите, с орехами.
– Спасибо, Антоша.
Мы прошли в комнату. Антон сел рядом. Нина стала разливать чай. Фёдор убрал телефон и спросил:
– Ну что, Зоя, как дела?
– Всё хорошо. Вот, решила наконец разобрать вещи.
– Какие вещи? – спросила Нина, ставя чашку передо мной.
– В квартире. Много всего накопилось. Пора разобраться.
Фёдор кивнул:
– Давно пора. Хочешь, поможем? В выходные приедем.
– Спасибо. Я сама.
Ксения приехала позже. Я открыла. Она разулась, вошла, поцеловала меня в щёку, села на диван. Ей тридцать, она работает в парикмахерской. Волосы у неё сейчас сиреневые. Я не спрашиваю, почему.
– Тётя Зоя, у вас пирог есть? Я есть хочу.
– Есть. Сейчас достану.
Я пошла на кухню, достала пирог, нарезала. Вернулась в комнату. Ксения уже листала что-то в телефоне.
Я сидела и смотрела на них. На Фёдора, который смотрел в телефон. На Нину, которая разливала чай. На Антона, который ел пирог. На Ксению, которая листала телефон.
Они говорили о чём-то – о работе, о машине, о соседях. Я не слушала. Я смотрела на них и думала: они уже всё решили. Без меня.
Они уехали через час. Я проводила их до двери, вернулась в комнату и села на диван.
Квартира у меня небольшая – две комнаты, кухня, коридор. Я живу здесь тридцать два года. До этого жила с матерью в коммуналке. Потом ей дали эту квартиру. После маминой смерти я осталась одна. Я приватизировала её в девяносто пятом. Одна. Никто мне не помогал. Фёдор тогда сказал: ‘Тебе надо, ты и делай’. Я сделала.
Я до сих пор работаю. Три раза в неделю ко мне приходят дети – я занимаюсь с ними русским. Двое из пятого класса, один из седьмого. Родители платят. Немного, но хватает. Я не жалуюсь.
Стенка. Мать купила её в восемьдесят четвёртом году. Она копила на неё два года. Каждую субботу протирала её и полировала. Я до сих пор протираю её каждую субботу, хотя кому это теперь нужно.
Пианино. Мамино. Она играла на нём вальсы. Я училась играть, когда была маленькой. Потом бросила. Теперь иногда сажусь, играю гаммы. Я помню.
Диван. Я купила его в две тысячи третьем, когда в школе сократили часы и я получила расчёт. Серый, угловой, раскладной. Фёдор помогал его заносить. Он тогда был моложе и сильнее.
Книги. Три шкафа. В основном художественная. Русская классика, немного иностранной. Когда школьную библиотеку закрывали, я забрала то, что собирались выбросить. Не могла смотреть, как выбрасывают книги. Теперь они стоят у меня. Я их перечитываю иногда. Некоторые – по третьему разу.
Швейная машина. Мамина. Ножная, пятидесятых годов. Она шила на ней платья. Я шила себе юбки, когда была молодой. Она до сих пор работает. Я подшивала на ней юбку в прошлом году.
Сервант. Бабушкин. Тёмное дерево, с зеркалом. Старый, тяжёлый. Когда его вносили, трое мужчин несли. Один сказал, что он тяжелее холодильника.
Я сидела и смотрела на всё это.
Потом встала и пошла на кухню. Достала из ящика лист бумаги и ручку. Села за стол и стала писать.
Я писала час. Потом посмотрела на то, что получилось.
Список.
1. Стенка – продать. Покупатель – Матвей из сорок второй квартиры. Он давно спрашивал. Деньги – пятнадцать тысяч. Отдать в школу.
2. Пианино – передать в музыкальную школу номер три.
3. Книги – передать в библиотеку. Три шкафа.
4. Швейная машина – отдать Даше, внучке Вали из тридцать восьмой. Она учится шить. Ей нужнее.
5. Сервант – пока оставить. Я ещё не решила.
6. Диван – оставить. Мне ещё сидеть на нём.
7. Хрусталь – раздать. Часть – Даше, часть – в школу. На Новый год.
8. Ковёр – продать. Он мне не нравится. Я его терплю с переезда.
9. Холодильник – продать. Купить маленький. Мне одной много не надо.
10. Стиральная машина – оставить. Она хорошая.
Я посмотрела на список. Потом взяла другой лист и переписала всё начисто.
В понедельник я позвонила в музыкальную школу. Потом в библиотеку. Потом Матвею из сорок второй. Договорилась. И поехала в музыкальную школу.
Директор, Таисия Львовна, встретила меня в кабинете. Мы пили чай, и я объяснила, что хочу передать пианино.
– Вы уверены? – спросила она.
– Уверена.
– Оно хорошее?
– Не очень. Но играть можно.
– Мы возьмём, – сказала она. – Спасибо.
Я вышла из школы и пошла домой. По дороге зашла в библиотеку. Там меня встретила заведующая, Раиса Ивановна. Я сказала про книги.
– Сколько?
– Три шкафа.
– Три шкафа?
– Три шкафа.
Она посмотрела на меня.
– Вы уверены?
– Уверена.
– Хорошо. Мы приедем.
Я пошла домой. Дома села на диван и заплакала. Не знаю, почему. Просто заплакала.
Потом пошла к соседке. Валя из тридцать восьмой. У неё внучка Даша, ей шестнадцать. Она учится в колледже на портного.
Я постучала. Валя открыла.
– Зоя, ты чего?
– У меня швейная машина. Мамина. Ножная. Я хочу отдать её Даше.
Валя посмотрела на меня.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно.
– Зоя, она старая.
– Она рабочая.
– Она тяжёлая.
– Я помогу донести.
Валя молчала.
– Пусть берёт, – сказала я. – Она учится. Ей нужнее.
– А ты?
– А я не шью.
Валя кивнула.
– Хорошо. Спасибо.
– Пусть зайдёт.
– Зайдёт.
Я вернулась домой. Села на диван. Посмотрела на швейную машину. Она стояла в углу, под покрывалом. Я сняла покрывало. Машина была тёмная, с золотыми буквами. На столе не было пыли – я протирала машину каждую неделю.
Даша пришла вечером. Она разулась, вошла, посмотрела на машину.
– Ой, – сказала она. – Настоящая?
– Настоящая.
– Она работает?
– Работает.
Даша села за неё, попробовала педаль. Машина застучала.
– Круто, – сказала она. – Спасибо, тётя Зоя.
– Шей на здоровье, – сказала я.
– Буду.
Она ушла. Я осталась одна.
Перед тем как отдать пианино, я села за него. В последний раз. Я играла вальс, который играла мама. Я не помнила все ноты, но помнила начало. Я играла и думала: вот и всё.
Потом пришли люди из школы. Они погрузили пианино на грузовик. Я смотрела, как они его уносят. Оно было тяжёлое. Они несли его втроём.
Я закрыла дверь и села на диван.
Через неделю я позвонила Фёдору и пригласила их с Ниной и Антоном в воскресенье. Сказала, что хочу поговорить.
Они приехали: Фёдор, Нина, Антон. Ксения тоже приехала, хотя я её не ждала. Она принесла пирог и поставила его на кухне. Все разулись и прошли в комнату.
Мы сели в комнате. Я заварила чай. Потом достала список и положила на стол.
– Что это? – спросил Фёдор.
– Список, – сказала я. – Я решила, что с чем будет.
Нина потянулась к бумаге, но я не отдала.
– Я сама прочитаю.
И прочитала.
Когда я закончила, стало тихо.
Фёдор смотрел в стол. Нина смотрела на меня.
– Зоя, – сказала Нина. – Ты что, обиделась?
– Нет, – сказала я. – Я не обиделась. Я просто решила.
– Но мы же… – начала она и замолчала.
– Вы делили мои вещи, – сказала я. – Я слышала. Тогда, в субботу. В комнате.
Нина открыла рот, потом закрыла.
Фёдор сказал:
– Зоя, мы не в плохом смысле. Мы просто думали…
– Я знаю, что вы думали. Что мне уже не нужно. Что пора.
– Ну а что, – сказал он. – Тебе шестьдесят три.
– Шестьдесят три, – согласилась я. – И я ещё работаю. И хожу. И готовлю. И читаю. И плачу за квартиру. И решаю, что будет с моими вещами.
Антон сказал тихо:
– Тётя Зоя, я не знал. Про стенку. Мне никто не говорил.
– Я знаю, Антоша. Это не к тебе.
Ксения молчала. Смотрела на меня, не отводя глаз.
– А сервант? – спросила она наконец.
– Сервант я пока оставлю, – сказала я. – Может, потом решу.
– Понятно, – сказала она.
Фёдор встал.
– Ну, раз так, – сказал он. – Раз ты всё решила. Зачем тогда мы?
– Чтобы знали, – сказала я. – Чтобы не было потом сюрпризов.
Он ничего не сказал. Взял куртку и вышел в коридор. Нина пошла за ним. Ксения встала и вышла следом.
Антон остался. Он сидел и смотрел на свои руки.
– Тётя Зоя, – сказал он. – Я правда не знал. Я бы не стал…
– Я знаю, – сказала я. – Ты хороший мальчик.
– Я не мальчик. Мне тридцать пять.
– Для меня мальчик.
Он улыбнулся. Потом сказал:
– А можно я всё-таки буду приезжать? Просто так. Не за вещами.
– Приезжай, – сказала я. – Я всегда рада.
Он ушёл. Я осталась одна.
Я подошла к окну. Внизу хлопнули дверцы. Фёдор не обернулся. Нина обернулась, но не знаю, увидела ли меня.
Потом я пошла на кухню, сделала себе чай и села за стол.
Я посмотрела на список. Потом взяла ручку и дописала:
11. Оставить – себя. Пока не решила.
Потом убрала список в ящик и пошла спать.
Антон приехал через три дня. Он позвонил утром, сказал, что заедет после работы. Я сказала: приезжай.
Он приехал в семь. Привёз пакет с продуктами – хлеб, молоко, сыр. Разулся, прошёл на кухню, поставил пакет.
– Тётя Зоя, я не за вещами. Я просто так.
– Я знаю.
Мы сели на кухне. Я сделала чай. Он смотрел на стол.
– Мама с папой поругались, – сказал он. – Из-за вас.
– Из-за меня?
– Папа сказал, что вы не правы. Мама сказала, что вы правы. Они поругались.
– Это их дело, – сказала я.
– А вы правы?
Я посмотрела на него. Он смотрел на меня.
– Я не знаю, – сказала я. – Я просто не хотела, чтобы решали за меня.
– А если бы они спросили?
– Тогда бы я сказала.
– А сейчас?
– А сейчас я уже решила.
Он кивнул. Потом сказал:
– А можно я возьму книгу? Почитать. Не насовсем. Просто почитать.
– Возьми.
Он взял с полки ‘Тихий Дон’. Первый том. Я дала ему пустой пакет, чтобы книга не помялась.
– Спасибо, тётя Зоя.
– Приходи ещё.
– Приду.
Он ушёл. Я осталась одна.
Я сидела и думала: может, я и правда слишком резко? Может, надо было мягче? Но потом вспомнила, как они сидели в комнате и делили мои вещи. Без меня. Я ещё могу решать сама. И решила, что не слишком.
Ты что, против ребенка? Тогда вон из квартиры, — закричала свекровь. Я ведь сразу говорила — ты не пара моему сыну