Вадим достал из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо лист бумаги и положил его на кухонный стол. Я как раз ставила на плиту чайник – с дороги хотелось горячего. Лист был напечатан, такие я видела у себя в ателье, когда клиентки приносили заказы из интернета.
– Посмотри, – сказал он и отодвинул чашку, освобождая место.
Я развернула. Таблица. Столбики цифр. Такси от дома до аэропорта, авиабилеты туда и обратно, гостиница за девять ночей, трансфер из аэропорта, три экскурсии, ужины в кафе. Внизу жирным шрифтом – итого. Сумма была такая, что я сначала даже не поняла, что это ко мне.
– Что это? – Я уже понимала, что это.
– Это то, что я потратил на поездку. Я посчитал, что справедливо будет разделить пополам.
Чайник закипел, я убавила газ и повернулась к нему. Вадим сидел прямо, руки положил на стол, смотрел на меня спокойно, без вызова. Спокойно, как говорят про завтрашний дождь.
– Ты меня пригласил. Ты сказал, что это твой подарок.
– Я пригласил. И я не отказываюсь от своих слов. Но я не говорил, что буду платить за двоих целиком. Я думал, ты поймёшь.
Я налила кипяток в чашку, заварила чай. Руки делали привычное, а в голове было пусто. За девять дней мы были вместе почти круглосуточно, и ни разу, ни одного раза он не заговорил о деньгах. Он платил в кафе, покупал билеты на экскурсии, оставлял чаевые. Я думала, что это и есть его подарок – не только поездка, но и то, что он берёт всё на себя. Мне было неловко, я предлагала заплатить хотя бы за ужин, но он отмахивался.
– Ты серьёзно?
– Вполне. Я не богатый человек. Пенсия у меня обычная, и я не могу позволить себе такие траты. Если бы мы ехали вдвоём и я платил за всё, это было бы несправедливо по отношению ко мне.
– Но ты же сам предложил.
– Предложил. Потому что хотел поехать с тобой. Но это не значит, что я должен полностью содержать поездку.
Я села напротив. В кухне было тихо. Я посмотрела на цифру внизу таблицы. Девяносто шесть тысяч. Половина – сорок восемь. Почти моя месячная выручка в ателье, если считать вместе с пенсией.
Мы познакомились в ателье. Он принёс куртку – подшить рукава и заменить молнию. Обычный заказ, таких у меня было по пять штук в день. Но он задержался, разговорился. Сказал, что живёт один, что жена от него ушла, что дочь живёт в другом городе. Я не спрашивала, он сам рассказал. Я тогда подумала: одинокий мужчина, скучно ему. Но он приходил ещё раз, потом ещё. Приносил то брюки, то рубашку. Я стала замечать, что вещи он приносил разные, но всё время какие-то мелкие – то пуговицу пришить, то подол подшить. Такое можно и дома сделать, если есть навык.
Потом он пригласил меня в кафе. Потом мы гуляли по набережной. Он был внимательный, спокойный, не лез с поцелуями, не говорил пошлостей. С ним было хорошо. После развода я одна уже пятнадцать лет, дочь выросла и уехала. Я привыкла к тишине, но иногда её становилось слишком много. С ним мне не было так одиноко.
В феврале он сказал:
– Люба, поехали на море. В апреле. Я всё организую.
Я засмеялась – откуда деньги. Он сказал, что у него есть накопления, что он хочет сделать мне приятное. Я отказывалась, говорила, что не могу себе позволить, что это неудобно. Он настаивал:
– Я приглашаю. Это мой подарок. Ты ничего не должна.
Я согласилась. Мне было неловко, но я согласилась. Хотелось тепла, моря, хотелось хоть на неделю вырваться из ателье, из очереди заказов, из вечного ‘подшить-заузить-укоротить’.
Поездка была хорошая. Море, солнце, гостиница с балконом, из которого было видно кусочек пляжа. Мы гуляли, ели в кафе, он покупал мне мороженое. Я отказывалась от десертов, он не настаивал.
Но были моменты. В первый же день в аэропорту он достал блокнот и записал стоимость такси от дома до аэропорта. Я спросила, зачем.
– Чтобы ничего не забыть.
В кафе он иногда смотрел на счёт дольше, чем нужно. Один раз он посчитал чаевые и оставил ровно десять процентов, хотя официантка была хорошая. Я не придала значения. Мало ли, у человека привычка.
На экскурсию в горы он предложил поехать самостоятельно, на автобусе, а не с группой. Я согласилась. В автобусе он купил один билет – себе. Я удивилась, но подумала, что он просто забыл, и купила себе сама. Он не извинился.
В один из дней мы пошли на рынок. Он хотел купить фруктов. Я выбрала персики, он посмотрел на цену и сказал:
– Дороговато. Давай вот эти, они нормальные.
Я согласилась. Персики были нормальные, но не такие сладкие, как те, что я выбрала. Я не придала значения. А теперь подумала: он тогда считал. Даже на рынке. Даже персики.
Тогда я не складывала эти мелочи вместе. А теперь, глядя на таблицу, увидела всё сразу. Он считал каждую копейку. С самого начала. Просто я не замечала.
– Вадим, если бы ты сказал мне заранее, что мы делим расходы, я бы, может, и не поехала. Или поехала бы, но жила бы в другом месте, ела бы в других кафе. Ты выбрал гостиницу, ты выбрал рестораны, ты выбрал экскурсии. Я не участвовала в этом.
– Ты могла сказать.
– Я не знала, что нужно говорить. Ты сказал, что это подарок.
Он замолчал. Посмотрел на меня. В его взгляде не было ни злости, ни стыда. Он смотрел упрямо, как человек, который уверен, что прав, и не понимает, почему с ним не согласны.
– Люба, я тебе скажу честно. Я одиннадцать лет живу один. После развода я пытался строить отношения, и каждый раз оказывалось, что от меня ждут только денег. Одна женщина попросила купить ей шубу. Другая хотела, чтобы я оплатил ремонт в её квартире. Я не жадный. Я просто устал быть кошельком.
Я слушала и понимала, что он говорит искренне. Но от этого было не легче.
– Я не просила шубу. Я не просила ремонт. Я вообще ничего не просила.
– Знаю. Но я не могу знать заранее. Я не хочу снова оказаться в ситуации, когда я вкладываюсь, а потом выясняется, что это было не нужно.
– То есть ты на всякий случай выставил мне счёт?
– Я выставил счёт, потому что считаю это справедливым.
Я встала и вышла в коридор. Там висело зеркало, я посмотрела на себя – усталая женщина в домашнем халате, с собранными в пучок волосами. Мне было не жалко себя. Мне было неприятно. Неприятно было сознавать, что я, взрослая женщина, купилась на простое – на внимание. Ему было нетрудно быть внимательным, а мне этого не хватало. Вот и всё.
Вечером я позвонила дочери. Она жила в другом городе, работала в школе, у неё была своя жизнь. Я звонила не каждый день, чтобы не надоедать.
– Мам, привет. Как дела?
– Нормально. Вот, с моря вернулась.
– О, как отдохнула?
– Хорошо. Море тёплое.
– А с кем ты ездила? С этим, как его…
– С Вадимом.
– А, ну да. Он нормальный?
Я помолчала. Что я могла сказать? Что он выставил мне счёт за поездку? Что я заплатила сорок восемь тысяч за то, что считала подарком?
– Нормальный. Взрослый, спокойный.
– Ну и хорошо. Мам, ты только не торопись. Присмотрись.
– Я присмотрюсь.
Мы поговорили ещё минут пять, про погоду, про её работу, про то, что она собирается приехать летом. Я не стала рассказывать про таблицу. Не потому, что стыдно. Просто не хотела, чтобы она думала, что её мать не разобралась в ситуации.
Я открыла тетрадку, куда записывала расходы. Пенсия, выручка из ателье, коммунальные, продукты. Отложила на ремонт – в ванной течёт кран, надо менять смеситель. Получалось, что сорок восемь тысяч – это почти всё, что я могла отложить за полгода. Я не плакала. Просто сидела и смотрела на цифры. Он был прав в одном: я действительно не могла себе позволить такие расходы. Но я и не собиралась. Это он предложил.
На следующий день я пошла на работу. В ателье было три заказа – подшить брюки, заменить молнию на куртке, ушить платье. Я делала всё механически, руки помнили, а голова была не здесь. Клиентка примеряла платье и говорила:
– Вы знаете, я в этом платье на свадьбу к племяннице пойду. Муж говорит, что я в нём моложе выгляжу. Он у меня галантный, всегда комплименты говорит. А вы замужем?
– Разведена.
– Ой, простите. А что, одна совсем?
– Одна.
– Ну ничего, сейчас многие одни. Главное, чтобы человек хороший был рядом. А то знаете, как бывает – вроде и вместе, а толку никакого.
Я кивала и скалывала ткань булавками. Платье было хорошее, дорогое, женщина была довольная, и я ей даже завидовала – не платью, не мужу, а тому, что она не сомневается. Она знала, что её муж галантный, и это было просто. А у меня всё было сложно.
После работы я зашла к Тоне. Она работала в справочной службе, смена у неё заканчивалась, и мы сели на скамейку во дворе.
– Он что, серьёзно? – Тоня смотрела на меня круглыми глазами.
– Серьёзно.
– Люба, это же… это же не отношения, а сплошной расчёт. Ты с ним рассталась?
– Нет.
– Почему?
Я не знала, что ответить. Я и сама не понимала, почему не рассталась. Может, потому что за пятнадцать лет одиночества я забыла, как это – когда рядом кто-то есть. Может, потому что в нём была какая-то надёжность, пусть и с этой таблицей. А может, потому что я не хотела оставаться одна.
– Тоня, он не плохой человек. Он просто… я не знаю. Он боится, что его используют.
– А ты не боишься?
Я не ответила. Я боялась. Но не того, что меня используют. Я боялась, что он прав – что я действительно чего-то от него жду. Что я согласилась на эту поездку не только потому, что хотела моря, а потому, что хотела, чтобы кто-то за меня заплатил. И теперь, когда он выставил счёт, я не могу понять, кто из нас прав.
Тоня вздохнула:
– Ты знаешь, что я тебе скажу? Если он тебе дорог, заплати. Но не потому, что должна. А потому, что хочешь сохранить отношения. Только не делай вид, что всё нормально. Всё ненормально.
Я вернулась домой и села за стол. Таблица лежала там же, где он её оставил. Я взяла ручку и посчитала. Сорок восемь тысяч – это много для меня. Но если я отдам эти деньги, я сохраню лицо. Я не буду ему ничего должна. И я пойму, хочу ли я продолжать.
Я позвонила ему.
– Вадим, я отдам половину. Не потому, что согласна с тобой. А потому, что не хочу оставаться в долгу.
Он помолчал.
– Хорошо.
– Но я хочу, чтобы ты понял: если мы поедем куда-то ещё, я хочу знать заранее, как мы делим расходы. Я не хочу сюрпризов.
– Справедливо.
Через неделю мы встретились. Я перевела ему деньги. Он принял. Не сказал спасибо, не сказал извини. Просто принял.
Прошло ещё две недели. Мы снова встретились, гуляли, говорили о всякой ерунде. Он не вспоминал про деньги, я тоже. Но что-то изменилось. Я стала замечать, как он смотрит на цены в меню, как считает сдачу, как выбирает, что подешевле. Раньше я не видела этого. Теперь видела.
Он предложил поехать за город на выходные. Я согласилась, но сразу спросила:
– Как делим расходы?
Он посмотрел на меня и улыбнулся – впервые за всё время искренне.
– Пополам.
– Хорошо.
Мы поехали. Было хорошо. Мы гуляли по лесу, ели бутерброды, которые я взяла из дома, пили чай из термоса. Он рассказывал про свою работу – он был инженером на заводе, потом вышел на пенсию, но иногда подрабатывал консультациями. Я рассказывала про ателье, про клиенток, про то, как сложно найти хорошую ткань. Мы смеялись. Мне было легко.
Но вечером, когда мы возвращались, он сказал:
– Ты знаешь, я тогда, с этой таблицей… я не хотел тебя обидеть. Я просто не знал, как сказать.
– А ты сказал бы, если бы я не заплатила?
Он помолчал.
– Не знаю. Наверное, нет. Но я бы запомнил.
Я засмеялась. Не потому, что было смешно. Просто представила, как он сидит и запоминает, что я ему должна. Как бухгалтер.
– Вадим, ты невозможный человек.
– Знаю.
Мы доехали до моего дома. Он вышел из машины, открыл мне дверь. Я вышла.
– Спасибо за день.
– Тебе спасибо.
Я пошла к подъезду, потом обернулась. Он стоял у машины и смотрел на меня. В свете фонаря его лицо казалось мягче, чем обычно. Может, мне показалось.
Я поднялась домой, села на кухне. Чайник остыл. Я снова поставила его на плиту, заварила чай. Думала.
Я не знаю, правильно ли я поступила. Может, надо было сразу расстаться с ним, и дело с концом. Может, надо было отказаться платить и посмотреть, что будет. Может, надо было вообще не ехать на это море. Но я заплатила, и мы остались вместе – если это можно назвать вместе. Он хороший человек, просто с другой логикой. Или не хороший? Я до сих пор не понимаю.
Одно я знаю точно: в следующий раз, когда мне предложат подарок, я спрошу, сколько он стоит. Не потому, что я жадная. А потому, что я не хочу потом сидеть на кухне с таблицей в руках и гадать, что это было – щедрость или счёт.
Муж решил начать новую жизнь, но не ожидал, кто первым поздравит жену с разводом