В пятницу Андрей пришёл с работы позже обычного. Я разогрела ужин, поставила перед ним тарелку, а сама села напротив с чашкой чая. Он ел молча, потом отодвинул тарелку:
– Я сегодня маме звонил. Обрадовал её. У меня повышение, оклад почти в два раза больше.
Я не сразу ответила.
– А мне ты почему не сказал?
Андрей пожал плечами:
– Забыл. Мама должна была первой узнать. Она столько в меня вложила.
Я поставила чашку на стол. Мне стало неприятно, но я не стала устраивать сцен. Просто спросила:
– И что значит ‘вложила’?
Он посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который спросил очевидную глупость.
– Она меня одна растила. Работала на двух работах, чтобы я институт закончил. Я ей обязан.
– А я? – тихо спросила я. – Я тебе кто?
– Ты жена. Это другое.
Я ничего не ответила. Убрала со стола, помыла посуду, ушла в спальню. Андрей остался в комнате смотреть телевизор.
Лёжа в постели, я слушала, как он переключает каналы, и думала: почему мне так больно от того, что он сказал?
Я знала, что он всегда был привязан к матери. Знала, что она для него близкий человек. Но одно дело знать, а другое – услышать, что ты на втором месте.
В понедельник утром я ушла на работу раньше, чем он проснулся. Я работаю учителем русского языка в школе.
В тот день у меня было шесть уроков, и я была благодарна, что столько дел. Дети, тетради, объяснения – всё это не оставляло времени думать о своём. Но в учительской на большой перемене я всё-таки не выдержала. Там была только Анна, наша математичка, с которой мы дружили уже лет десять.
– Ань, – я села рядом с ней на диван. – Вот скажи, это нормально, что муж о повышении зарплаты сначала сообщил матери, а мне – только потом?
Анна оторвалась от проверки тетрадей.
– А он что, должен тебе первой сообщать?
– Ну а кому же ещё? Я жена.
– Лен, ну ты даёшь. Он же не что-то плохое скрывал. Просто мать обрадовал. У меня муж тоже всегда свекрови первой звонит, если что-то важное. И ничего, живём.
– А тебе не обидно?
Анна задумалась.
– Раньше было. Потом прошло. Я поняла, что это не про меня. Это про их отношения. Он её сын, она его вырастила. Это не значит, что он меня меньше любит.
Я кивнула, но легче не стало. Весь день я не могла собраться.
После уроков пошла домой пешком, хотя обычно ездила на автобусе. Мне нужно было подумать.
Дома Андрей уже был. Он сидел на кухне, листал телефон. Я прошла мимо, налила себе воды.
– Ты чего такая?
– Ничего.
– Обиделась, что ли?
Я повернулась к нему.
– Андрей, я хочу понять. Почему ты не сказал мне сразу? Мы же семья. Мы вместе живём, вместе ведём хозяйство. Почему твоя мать узнаёт о твоих делах раньше меня?
Он отложил телефон.
– Лена, ну что ты начинаешь? Я же не специально. Просто позвонил ей, поделился. Она волнуется за меня.
– А я не волнуюсь?
– Волнуешься. Но мама – это мама. Она столько в меня вложила. Я не могу ей не сказать.
– А я в тебя ничего не вкладываю? – сказала я. – Я с тобой двадцать лет. Я тебя кормлю, я с тобой рядом была, когда тебе было особенно тяжело. Я с твоими проблемами живу как со своими. Это не вклад?
Андрей помолчал.
– Лена, ну зачем ты сравниваешь? Это разные вещи.
– Почему разные? Потому что она мать, а я просто жена?
– Ты не просто жена. Но мать – это очень важно. Ты должна понять.
Я не стала продолжать. Ушла в спальню, закрыла дверь.
Вечером мы не разговаривали. Он лёг спать раньше, я осталась на кухне. Ничего не хотелось.
На следующий день я решила поговорить со свекровью. Надежда Ивановна живёт в другом районе, ехать до неё сорок минут на автобусе. Я позвонила ей и сказала, что заеду. Она обрадовалась, сказала, что испечёт пирог.
Когда я пришла, она встретила меня у порога, проводила на кухню. Пирог с яблоками уже стоял на столе, чайник закипал. Мы сели.
– Надежда Ивановна, – начала я, – я хотела с вами поговорить. Об Андрее.
Она посмотрела внимательнее.
– Что-то случилось?
– Нет, всё хорошо. Просто он мне сказал, что повышение получил. И что вы об этом узнали первой.
– Ну да, – она улыбнулась. – Он мне позвонил, обрадовал. А что, тебе не сказал?
– Сказал. Но позже. И мне было обидно, что не мне первой.
Надежда Ивановна посмотрела на меня с недоумением.
– Лена, ну что ты, в самом деле. Я же мать. Он всегда мне всё рассказывает. С детства так. Он у меня один. Я его растила, ночей не спала. Ты не обижайся, но для него я всегда буду на первом месте. Это нормально.
– А я? – спросила я. – Я где?
– Ты жена. Ты рядом. Но мать – это другое. Ты пойми, я не претендую на твоё место. Но и ты не претендуй на моё.
Я сидела и не знала, что сказать. Она говорила это без злости, даже с какой-то жалостью. Как с маленькой девочкой, которая не понимает очевидных вещей.
– Надежда Ивановна, я не претендую. Я просто хочу, чтобы Андрей и меня считал своей семьёй. Не после вас, а вместе с вами. Мы же с ним живём, вместе строим быт.
– Он и считает, – она налила мне чай. – Просто он ко мне привык. Это не значит, что он тебя не любит. Ты не накручивай себя.
Я ушла от неё расстроенная. Она так и не поняла, что меня задело. Для неё это было естественно: сын делится с матерью, мать – главный человек. А жена должна просто принять.
Дома меня ждал неприятный разговор. Андрей был злой.
– Ты зачем к маме ездила? – спросил он с порога.
– Поговорить.
– О чём? О том, какой я плохой?
– Андрей, я не говорила, что ты плохой. Я хотела понять.
– Что тут понимать? Ты поехала жаловаться на меня. Мама теперь переживает.
– Она не переживает. Она считает, что всё нормально.
– А зачем ты вообще это затеяла? Ну сказал я ей первой. Какая разница?
– Для меня разница. Я хочу быть первой. Не потому что я лучше, а потому что я жена.
Андрей махнул рукой.
– Да ну тебя. Придумала проблему на пустом месте.
Он ушёл в комнату, закрыл дверь. Я осталась на кухне.
Впервые за долгое время мне захотелось побыть одной. Я налила себе чай, но так и не выпила. Сидела за столом.
Вечером я позвонила сестре. Ольга живёт в другом городе, но мы часто созваниваемся. Я рассказала ей всё. Она выслушала молча, потом спросила:
– Лена, а ты сама-то как хочешь? Чтобы он изменился?
– Не знаю. Наверное, хочу, чтобы он понял, что мне больно.
– А он понимает?
– Нет. Он считает, что я выдумываю.
– Тогда, может, тебе тоже начать делать так же? Ну, делиться со мной первой, а не с ним.
Я задумалась. Идея была детской, но в ней что-то было.
– Не знаю. Это как-то мелко.
– Мелко или нет, но, может, он тогда почувствует.
Я не стала ничего обещать. Попрощалась и легла спать.
На следующей неделе мне пообещали премию. Небольшую, но приятную. Я не сказала Андрею. Позвонила Ольге, поделилась. Она порадовалась за меня. А вечером Андрей спросил:
– Ты чего такая довольная?
– Да так, ничего.
– Что-то случилось?
– Нет.
Он посмотрел на меня, но не стал допытываться.
А я чувствовала себя странно. С одной стороны, мне было приятно, что у меня есть своя маленькая тайна. С другой – я понимала, что это неправильно. Мы же семья. Но разве он не сделал то же самое?
Через несколько дней я оставила телефон на кухонном столе и вышла в коридор. Пришло уведомление о зачислении премии. Андрей увидел его на экране. Когда я вернулась, он держал телефон в руках.
– Ты премию получила?
– Да.
– А почему не сказала?
– А ты почему не сказал о повышении?
Он не сразу ответил. Потом положил телефон на место.
– Это другое.
– Почему другое? Я тоже хотела поделиться. Но ты же не сказал мне первой. Вот я и подумала, что это неважно.
– Лена, ну ты что, маленькая? Я же не специально. А ты специально.
– Я не назло. Просто не сказала.
Он покачал головой.
– Ладно. Давай не будем ссориться. Ты премию получила – молодец. Я рад.
– Спасибо.
Мы обнялись, но разговор не помог. Проблема осталась.
Прошло ещё несколько дней. Андрей стал как-то внимательнее. Он спросил, как у меня дела на работе, предложил вместе съездить в магазин.
Я видела, что он пытается. Но при этом он всё равно каждый вечер звонил матери. И я знала, что если случится что-то важное, он снова расскажет ей первой.
Однажды вечером мы сидели на кухне. Я готовила ужин, он помогал резать овощи. Он сказал:
– Лена, я тут подумал. Может, ты и права. Я не должен был так делать. В следующий раз я скажу тебе первой.
Я посмотрела на него. Он говорил искренне. Но я понимала, что это не решение. Это просто обещание, которое он может не сдержать. Потому что для него мать – это не просто человек. Это часть его самого. И никакие обещания этого не изменят.
– Андрей, – сказала я, – я не хочу, чтобы ты что-то мне обещал. Я хочу, чтобы ты понял, почему мне это важно.
– Я понимаю. Ты хочешь быть главной.
– Нет. Я хочу быть не главной, а равной. Чтобы ты не делил нас на первую и вторую. Чтобы твоя мать знала о твоих делах, но и я знала. И чтобы не было такого, что я узнаю последней.
Он задумался.
– Я попробую.
– Хорошо.
Мы закончили готовить, сели ужинать. Разговор был спокойным, но я чувствовала, что ничего не изменилось.
Он попробует. Но что это значит? Что он будет заставлять себя? А если забудет? Я снова буду чувствовать себя на втором месте.
Я не знаю, что делать. Может, мне стоит смириться? Ведь он заботится о семье, работает, помогает по дому. Может, это просто особенность их семьи, и я должна её принять? Но внутри меня что-то сопротивляется. Я не хочу быть второй. Я хочу быть единственной. Но возможно ли это, если у него есть мать, которая всегда будет первой?
Я смотрю на него и вижу, что он не понимает до конца. Он думает, что проблема в том, кому он что сказал. А проблема в том, что я чувствую себя нелюбимой. Не потому что он меня не любит, а потому что его любовь к матери стоит выше. И я не знаю, могу ли я с этим жить.
— Мама переезжает к нам, решение принято, — заявил муж, а я молча достала ключи из его кармана