Я раскладывала зачётные ведомости по папкам, и тут на телефоне пришло сообщение от Жени: ‘Настя, ты только не падай. Антон Илье говорит, что вы поженитесь и он переедет к тебе в октябре’. Я перечитала дважды, потом положила ведомости на подоконник и пересела к окну. В кабинете было душно, а может, мне просто стало тесно. Я сидела и думала, что заявление о переходе на полставки, пожалуй, подам не сегодня.
Женя пришла через десять минут, хотя по расписанию у неё должна была идти консультация. Она вошла, прикрыла дверь и села напротив, не снимая плаща.
– Ты чего мне написала? – Я уже всё поняла, но всё равно спросила.
– То и написала. Мне Илья сказал. Он с Антоном в одном доме живёт, они во дворе в шахматы играют. Антон вчера пришёл и говорит: ‘Мы с Настей расписываемся, я переезжаю’. Илья ещё спросил: ‘А пригласишь?’ А Антон говорит: ‘Обязательно, только с датой определимся’.
– Какой датой?
– Вот и я спросила. Илья говорит, Антон так уверенно всё рассказывал, будто вы уже заявление подали.
Я взяла ручку, потом ведомость и положила обратно.
– Женя, мы с ним в театр ходили. Два раза. И в кафе один раз. Ну, ещё гуляли в парке, когда сухо было. Он мне про свою работу рассказывал, про пункт выдачи. Я ему про свою работу в колледже. Всё.
– А он?
– Что он?
– Он тебе про будущее говорил?
– Говорил, что ему нравится, когда дома спокойно. Что устал от съёмной квартиры. Я кивала. Я не думала, что это заявление.
Женя смотрела на меня так, будто я была студенткой, которая не выучила тему и теперь ищет, где списать.
– Настя, он уже и Нелли сказал. Своей сестре. Она мне вечером звонила, спрашивала, какого числа регистрация, чтобы успеть взять отгул.
– Ты ей сказала, что это недоразумение?
– Я сказала, что ничего не знаю. А что я должна была сказать? Что ты мне ничего не говорила? Так это правда.
Я встала и прошлась по кабинету. На столе лежали сочинения, которые я ещё не проверяла. На подоконнике вместо вазы стояла банка с водой – вазу я разбила ещё в августе и всё не покупала новую. В углу висел график консультаций. Всё шло как обычно. Только теперь один человек решал за меня, как я буду жить.
– Позвони ему. – Женя кивнула на телефон.
– Сейчас?
– А чего тянуть? Или ты хочешь, чтобы он уже диван выбрал?
Я не позвонила. Я написала: ‘Антон, нам надо поговорить. Когда можешь?’ Он ответил почти сразу: ‘Завтра после шести. Давай у метро, там кафе нормальное’. Я согласилась.
Вечером я пришла домой и долго стояла в прихожей, не включая свет. Квартира у меня небольшая, две комнаты, покупала я её после развода, когда Соня ещё училась в школе. Тогда было страшно, но я взяла кредит, потом его закрыла, и с тех пор это было моё место, где я сама решала, что стоит на столе и во сколько я ложусь. Я сняла плащ, поставила сумку на полку и пошла на кухню. На столе лежал пакет с яблоками, которые я купила утром у женщины у метро. Я взяла одно, помыла и съела стоя, потому что ужин готовить не хотелось.
На следующий день я пришла в кафе раньше. Села у окна, заказала сырники и кофе. Антон пришёл чуть позже шести, в куртке, с зонтом. Он почти никогда не опаздывал. Подошёл к стойке, заказал чай, потом сел напротив.
– Привет. – Он положил зонт на подоконник. – Ты чего такая серьёзная?
– Антон, мне Женя сказала, что ты рассказываешь, будто мы женимся.
Он не сразу ответил. Снял куртку, повесил её на спинку стула.
– Ну, а что? Мы же взрослые люди. Чего мы тянем?
– Мы ничего не тянули. Мы даже не обсуждали, что будем жить вместе.
– Настя, я не понимаю. Ты же сама говорила, что тебе одной тяжело.
– Я говорила, что иногда вечером не с кем поговорить. Это не то же самое.
Он положил локти на стол и посмотрел на меня. Он не злился. Скорее обиделся, и, кажется, сам этого не ждал.
– Я думал, ты просто ждёшь, чтобы я предложил.
– Я не ждала. Я вообще не думала об этом. Мы знакомы три месяца.
– Мне пятьдесят восемь. Я не могу три года ходить в театр.
– А я не могу переезжать к человеку, который не спросил, хочу ли я этого.
Он откинулся на стуле.
– Я не переезжаю. Я планировал.
– Ты сказал Илье, что переезжаешь. Ты сказал Нелли. Они уже ждут дату.
– Ну, сказал. Я не думал, что это такая тайна.
– Это не тайна. Это моя жизнь. Ты её обсуждаешь с людьми, которых я почти не знаю.
Антон помолчал. Официантка принесла мой кофе и его чай. Он взял чашку, но не пил.
– Я, наверное, неправильно сделал. – Он повертел чашку. – Но я не понимаю, чего ты хочешь. Ты со мной ходишь, разговариваешь, смеёшься. Я думал, это значит, что мы вместе.
– Вместе – это когда оба знают, что они вместе. А я узнаю об этом от Жени.
– Ну, извини. Я поторопился.
– Антон, дело не в том, что ты поторопился. Ты уже сказал моей коллеге и своей сестре, что я буду твоей женой. Ты сказал, что будешь жить в моей квартире. Ты даже не спросил, хочу ли я замуж.
– А ты не хочешь?
Я посмотрела на сырники. Они были горячие, но есть расхотелось.
– Я не знаю. Но я точно не хочу, чтобы за меня решали.
Он отвёл глаза.
– Я устал, Настя. Честно. Я снимаю одну комнату у хозяйки квартиры. Она хорошая, но я не могу там жить вечно. У меня нет своего угла. Я думал, что у нас будет дом.
– У меня есть дом. И ты не спросил, готова ли я пустить туда кого-то ещё.
– Я не чужой.
– Ты не чужой, но ты не муж. Пока не муж.
Он замолчал. За соседним столом смеялись. Я ждала, что он скажет.
– Я предупредил хозяйку, что съеду в конце месяца. – Голос у него стал тише. – Она уже нашла другого жильца. Я не могу остаться.
Меня это разозлило. Он поставил меня в положение, где я должна была либо согласиться, либо выглядеть человеком, который оставил его без жилья.
– Это твоё решение. – Я отодвинула чашку. – Ты его принял, не спросив меня.
– Я думал, ты не против.
– Ты не проверял.
Он посмотрел на меня.
– И что теперь?
– Теперь ты скажешь Нелли и Илье, что никакой свадьбы нет. И что ты поторопился.
– А если я не хочу говорить?
– Тогда я скажу сама. Но лучше ты.
Он кивнул. Потом достал телефон и положил на стол.
– Я скажу. Только дай мне день. Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я тебя обманул.
– А как это должно выглядеть?
Он не ответил. Мы просидели ещё минут десять. Он заплатил за чай и мой кофе, хотя я сказала, что не надо. Потом мы вышли на улицу. Дождь уже кончился, но асфальт был мокрый. Антон взялся за зонт, но не раскрыл.
– Я тебя провожу?
– Не надо.
– Настя, я не хотел тебя подставлять.
– Я знаю. Но получилось.
Я пошла к метро и не оборачивалась. Дома я включила свет в коридоре и села на пуф. В квартире было тихо. Я достала телефон и написала Соне: ‘Ты можешь завтра зайти? Надо поговорить’. Соня ответила: ‘Мам, у меня после работы. К семи буду’.
На следующий день я пришла с работы раньше и сварила суп. Соня пришла в семь, принесла булочки из пекарни у метро. Она села на табуретку и стала разворачивать пакет.
– Ну, рассказывай.
Я рассказала. Соня слушала, не перебивая. Когда я закончила, она откусила булочку и сказала:
– Мам, ты не обязана выходить за него.
– Я знаю.
– И впускать его в квартиру не обязана.
– Тоже знаю.
– Но ты же сама говорила, что тебе с ним хорошо.
– Говорила.
– И что?
– А то, что ‘хорошо’ не значит ‘согласна на всё’. Он уже всё решил. И про свадьбу, и про переезд. А я узнала последней.
Соня кивнула.
– Я бы тоже разозлилась.
– Я не просто разозлилась. Я испугалась. Представляешь, прихожу я домой, а он уже стоит с коробками. И что я делаю? Говорю: ‘Проходи’? Или закрываю дверь?
– Ты бы закрыла.
– Не знаю. Вот в том и дело.
Соня посмотрела на меня.
– Мам, а он тебе нравится?
Я не сразу ответила.
– Нравится. Он спокойный. Не пьёт, не кричит. С ним можно поговорить.
– А почему ты тогда не хочешь?
– Потому что он не спросил. Он решил, что я уже согласна. А я не согласна. Я хочу, чтобы меня спрашивали.
Соня взяла ещё булочку.
– Это нормально.
На следующий день Антон позвонил. Он сказал, что поговорил с Нелли. Та расстроилась. Илья, по его словам, просто пожал плечами. Но Антон признался, что ему было стыдно. Он говорил тихо, без обиды.
– Я не буду больше ничего рассказывать. – Антон выдохнул. – Я понял.
– Хорошо.
– А мы? Мы можем просто встретиться?
Я помолчала.
– Антон, я не знаю. Мне надо подумать.
– Хорошо. Я не тороплю.
Он не торопил. Но через два дня он позвонил снова. Сказал, что хозяйка напоминает о сроке выезда. Он нашёл комнату, но занять её можно только с первого числа, а вещи пока некуда перевезти. Спросил, можно ли ему оставить на неделю две коробки у меня в коридоре.
Я стояла с телефоном у окна и смотрела на соседский балкон, где сушилось бельё.
– Нет. – Я продолжала смотреть на балкон.
– Совсем нет?
– Совсем. Антон, я не хочу, чтобы твои вещи были у меня. Это будет значить, что ты уже здесь.
– Даже коробки?
– Даже коробки.
Он вздохнул.
– Ладно. Я понял.
– Ты не обижайся.
– Я не обижаюсь. Я просто не понимаю, как так. Мы же не чужие.
– Мы не чужие. Но мы и не семья. Пока.
Он помолчал.
– А будет?
– Я не могу обещать.
– Хорошо.
Он положил трубку. Я постояла, потом пошла на кухню и налила себе воды. Вода была холодная, и я выпила её всю.
Через неделю Женя сказала, что Илья снова слышал от Антона: тот говорит знакомым, что они с Настей ‘решили подождать’. Не ‘она отказала’, а ‘решили подождать’. Я сначала хотела позвонить и сказать, что это опять неправда. Но потом подумала: если я начну оправдываться перед его знакомыми, я никогда не закончу. Я просто ответила Жене:
– Пусть говорит что хочет. Я больше не буду это обсуждать.
– А если он опять начнёт?
– Тогда я скажу ему лично.
Он не начал. Через две недели он пришёл ко мне после работы. Я не ждала его. Он стоял у подъезда с маленькой сумкой.
– Настя, можно на минуту?
– Говори.
– Я переехал. В комнату в другом районе. Хозяйка нормальная, но там далеко от работы. Я не об этом. Я хотел сказать, что я был неправ. Не в том, что хотел жить с тобой. А в том, что сказал всем раньше, чем тебе.
– Спасибо, что сказал.
– Я не прошу меня прощать. Я просто не хочу, чтобы ты думала, что я тебя не уважаю.
– Я так не думаю.
– Правда?
– Правда. Я думаю, что ты очень хотел всё устроить и не заметил, что я не согласна.
Он кивнул.
– Наверное.
Мы постояли ещё немного. У подъезда кто-то выгуливал собаку, она тянула поводок к кустам. Антон посмотрел на неё и улыбнулся.
– Я пойду.
– Иди.
Он сделал несколько шагов и обернулся.
– Настя, а если бы я спросил? Нормально, по-человечески. Ты бы согласилась?
Я посмотрела на него.
– Не знаю, Антон. Но тогда это был бы мой ответ. А не твой.
Он кивнул и ушёл. Я поднялась домой, сняла плащ и села на кухне. За окном уже стемнело. На столе лежали яблоки, которые я так и не доела. Я взяла одно и подумала: почему я не заметила раньше, что он всё время говорил ‘мы’? И почему мне это было приятно? Ведь я взрослая женщина, у меня своя квартира, своя работа, своя голова. Я не могу злиться только на него. Я тоже не переспрашивала, потому что мне нравилось, что кто-то хочет со мной жить. Но хотеть – не то же самое, что решать за двоих.
Свекровь сожгла завещание мужа, чтобы оставить меня нищей. Она не знала, что настоящее завещание зашифровано в моей кулинарной книге