Я стоял посреди кухни и не мог найти свою кружку. Ту самую, с синей полосой по краю. Она всегда стояла на второй полке справа, рядом с сахарницей. Теперь там были баночки с травами, а кружка исчезла.
Я открыл следующую дверцу. Потом ещё одну. Кружки нигде не было. Зато на верхней полке, куда я едва дотягивался, нашлись две чашки с цветочками, маленькие чашки без ручек и заварочный чайник, которым я никогда не пользовался.
– Оля! – позвал я.
Она вошла на кухню с телефоном в руке, улыбнулась.
– Что случилось?
– Где моя кружка?
– Какая?
– С синей полосой.
Она оглядела полки, пожала плечами.
– Я всё переставила, чтобы было удобнее. Твоя кружка, наверное, в шкафу над мойкой.
Я открыл шкаф над мойкой. Там стояли тарелки. Кружки не было.
– Нет там.
– Ну, значит, в другом месте. Найдётся.
Она ушла в комнату, а я остался с открытой дверцей. Дело было даже не в кружке. Я не понимал, как за месяц можно было так всё переставить, что я перестал узнавать собственную кухню.
Меня зовут Владимир, мне пятьдесят восемь. Работаю прорабом на стройке. Уже лет двадцать в одной фирме, строим жилые дома. Работа тяжёлая, но привычная. Встаю в шесть, на объекте к семи, домой к семи вечера. Иногда позже. В выходные отсыпаюсь, смотрю футбол, хожу в гараж. Обычная жизнь.
Квартира у меня двухкомнатная. Купил её после развода, лет пятнадцать назад. Тогда цены были другие, я взял ипотеку, выплатил досрочно. С тех пор живу один. Сын вырос, живёт с семьёй в другом городе, звонит по праздникам. С бывшей женой не общаюсь, так сложилось. Никто не виноват, просто не сошлись характерами.
С Олей мы познакомились в прошлом году на юбилее у коллеги. Ему шестьдесят стукнуло, собрались в кафе. Она сидела за соседним столом, пришла с общей знакомой. Разговорились. Оказалось, она работает администратором в офисе, живёт одна, дочь взрослая, живёт в другом городе.
Я тогда не искал отношений. После развода прошло уже пятнадцать лет, и я привык быть один. Но с Олей было легко. Она не давила, не требовала внимания, не устраивала сцен. Мы встречались по выходным, ходили в кино, гуляли в парке, иногда ездили за город. Она готовила, я помогал. Всё было спокойно.
Вскоре после знакомства мы поехали в кино. Смотрели какую-то комедию, она смеялась, я тоже. После сеанса пошли в кафе, взяли чай. Она рассказывала про свою работу, про посетителей, про начальницу. Я слушал. Она не ворчала, не жаловалась на жизнь, не просила денег. Просто была рядом.
Тогда я впервые подумал: а может, попробовать? Может, не так уж плохо быть не одному?
Я вспомнил, как мы ездили за город в августе. Тогда ещё ничего не было решено, мы просто встречались. Она нашла место у реки, мы взяли еду, покрывало. Она смеялась, рассказывала истории, я слушал. Тогда я думал, что, может, всё получится. Может, я не такой уж одиночка.
До переезда нам было хорошо. А когда стали жить вместе, пошло не так.
Через полгода после той поездки она сказала, что её хозяйка квартиры решила продать жильё. Оля снимала однушку на окраине, платила недорого, но теперь нужно было искать новое. Она сказала об этом как бы между делом, но я понял, к чему она клонит.
– Переезжай ко мне, – предложил я. – Поживём, посмотрим.
Она согласилась.
В день переезда я помог ей перевезти вещи. У неё было не так много – два больших чемодана, сумка с обувью, коробка с посудой и пакет с мелочами. Мы сложили всё в машину, привезли, подняли на этаж. Она ходила по квартире, улыбалась, говорила, как тут хорошо.
– Ты не представляешь, как я устала снимать, – сказала она. – Каждый год жди, что тебя попросят. Наконец-то можно расслабиться.
Я кивнул. Мне было приятно, что она радуется. Тогда я ещё думал, что всё будет хорошо.
Первые дни прошли нормально. Я освободил ей половину шкафа, полку для мелочей, место на балконе. Она расставила свои баночки, развесила полотенца, постелила на диван покрывало, которое привезла с собой.
Потом началось. Она переставила мебель в комнате. Диван передвинула к окну, журнальный столик – в угол, а на его место поставила торшер. Я пришёл с работы, разулся и не узнал комнату.
– Тебе не нравится? – спросила она. – Так же удобнее.
Я промолчал. Вечером она долго рассказывала, как прошёл её день, что сказала какая-то посетительница, какую смешную историю рассказала коллега. Я слушал, кивал. Мне хотелось посидеть в тишине, но я не мог её остановить.
Через неделю она сказала:
– Володя, а давай переклеим обои в комнате? Эти уже старые.
– Зачем? – спросил я. – Мне нормально.
– Ну как же. Новая жизнь, новые обои.
– Оля, я не хочу ремонт. Давай пока так.
Она расстроилась. Это было заметно. Но я не хотел ничего менять. Я привык к этим обоям. Я сам их клеил, когда переехал. Они были не новые, но свои.
На кухне она переставила всё. Кружки, тарелки, кастрюли – всё поменяло места. Я каждый раз открывал не ту дверцу. Она заваривала какие-то травяные чаи, от которых пахло так, что я не мог пить обычный чай. Она говорила, что это полезно.
Она вставала позже меня. Когда я уходил на работу в шесть двадцать, она ещё спала. Вечером, наоборот, не могла уснуть раньше двенадцати. Я ложился в десять, она смотрела телевизор в комнате. Я просыпался от звуков.
Как-то вечером я разогрел себе ужин, который готовил в воскресенье. Она посмотрела на мою тарелку и сказала:
– Володя, ты опять ешь так поздно? Я так не могу.
– Я привык, – сказал я.
– Привычка – не оправдание. Вот я никогда не ем после шести.
Я посмотрел на часы. Было восемь. Я ел свой ужин и чувствовал себя виноватым.
Однажды она пригласила свою подругу. Я пришёл с работы, разулся, а на кухне сидела незнакомая женщина, пила чай. Оля представила нас, я поздоровался и ушёл в комнату. Они проговорили до одиннадцати. Я не мог спокойно поужинать и отдохнуть.
Как-то в выходной она предложила поехать в магазин за продуктами.
– У тебя пустой холодильник, – сказала она. – Надо закупиться.
Мы поехали в большой магазин. Она ходила по рядам, брала то, что считала нужным. Я шёл рядом с тележкой. Она положила какие-то продукты, которые я никогда не ел. Потом ещё что-то.
– Ты это ешь? – спросил я.
– Попробуешь, – сказала она. – Вкусно.
Я не стал спорить. Но когда мы приехали домой, я понял, что половина продуктов была мне незнакома. Она готовила что-то своё, а я ел и не понимал, что это.
Через две недели она сказала:
– Володя, давай съездим к моей дочери? Она давно зовёт.
– Я не могу, – сказал я. – У меня работа.
– В выходные?
– В выходные я хотел в гараж.
Она посмотрела на меня.
– Ты не хочешь ехать?
– Не то чтобы не хочу. Просто я не готов.
– К чему?
– К знакомству.
Она ничего не сказала. Но я видел, что обиделась.
Однажды вечером она спросила:
– Володя, а почему вы с женой развелись?
Я не любил этот вопрос. Но она спрашивала не в первый раз.
– Так, – сказал я. – Не сошлись.
– А конкретнее?
– А зачем тебе?
– Интересно же. Я хочу знать, что ты за человек.
– Я обычный человек, – сказал я. – Работаю, живу. Всё.
– Ты не хочешь рассказывать?
– Не хочу.
Она замолчала. Ей было неприятно, я это чувствовал. Но я не мог рассказывать. Не потому что было что скрывать. Просто не хотел ворошить прошлое.
В субботу она сказала:
– Володя, давай поедем на выставку? Я видела афишу.
– Я не люблю выставки, – сказал я.
– А что ты любишь?
– Я люблю дома сидеть.
– Дома сидеть? В выходной?
– Да. У меня неделя тяжёлая была. Я хочу отдохнуть.
– Но можно же отдохнуть и по-другому.
– Мне и так хорошо.
Она вздохнула. Я чувствовал, что она недовольна. Но я не мог объяснить, что мне действительно хорошо дома. Что я не хочу никуда идти. Что я хочу тишины.
За неделю до того, как я попросил её уйти, она сказала:
– Володя, тебе надо меньше работать. Ты выглядишь усталым. Тебе надо отдыхать.
– Я отдыхаю, – сказал я.
– Когда? В выходные ты либо в гараже, либо смотришь свой футбол. Это не отдых.
Я промолчал. Меня это задело. Я работаю с двадцати лет. Я привык работать. Мне шестьдесят скоро, но я ещё не собираюсь на пенсию. И уж точно не собираюсь отчитываться перед кем-то, как мне отдыхать.
Через неделю я попробовал поговорить с ней.
– Оля, – начал я. – Мне кажется, мы слишком быстро всё сделали.
– В каком смысле?
– Ну, с переездом. Может, надо было подождать.
Она посмотрела на меня внимательно.
– Ты о чём?
– Я о том, что я не привык. Мне нужно время.
– Время на что?
Я не знал, что ответить. Я и сам не понимал, что мне нужно. Просто чувствовал, что что-то не так.
– Ладно, – сказала она. – Я поняла.
Она, наверное, не поняла. Но я не стал объяснять.
Я пытался представить, как мы будем жить дальше. Через год, через два. Она будет также переставлять вещи, также заваривать чай, также смотреть телевизор. Я буду также ждать, когда она уйдёт. Также искать свою кружку. Также чувствовать себя чужим.
Нет, думал я. Так нельзя. Так не должно быть. Но как должно – я не знал.
На работе я никому ничего не говорил. Но однажды в обед ко мне подсел Слава, наш бригадир.
– Ты чего такой хмурый? – спросил он.
– Да так, – отмахнулся я.
– С Олей что-то?
Я посмотрел на него. Он знал Олю – тоже был на том юбилее.
– Всё сложно, – сказал я.
– Ну, рассказывай.
Я рассказал. Про то, что она переехала, про то, что всё в доме поменялось, про то, что я не могу найти себе места.
Слава выслушал, помолчал.
– Может, ты просто не привык? – сказал он. – Женщина – она всегда порядок наводит. Это нормально.
– Может, и не привык, – согласился я. – Но я не могу так.
– А она что?
– Ничего. Не знает ещё.
Слава покачал головой.
– Смотри, Володя. Женщину найти легко. А вот хорошую женщину – трудно. Ты подумай.
Я подумал. Но легче не стало.
Я стал замечать, что не улыбаюсь. Раньше я приходил с работы, ужинал, смотрел телевизор, и мне было нормально. Теперь я приходил и ждал, когда она ляжет спать, чтобы остаться одному. Я ждал, когда она уйдёт на работу, чтобы побыть в тишине. Я ждал выходных, чтобы она куда-нибудь уехала.
Это было неправильно. Но я ничего не мог с собой поделать.
В тот вечер я пришёл с работы, разулся, поужинал и сказал:
– Оля, нам надо поговорить.
Она посмотрела на меня.
– О чём?
– Я думаю, тебе нужно съехать.
Она не сразу поняла. Потом лицо у неё изменилось.
– Что? Почему?
– Я не могу так жить, – сказал я. – Это не про тебя. Это про меня. Я слишком долго был один. Я привык к своему порядку. Я не могу перестроиться.
– Ты хочешь, чтобы я ушла?
– Да.
– Я не понимаю, – сказала она. – Что я сделала не так?
– Ты ничего не сделала, – ответил я. – Дело не в тебе.
– А в ком? В тебе?
– Да. Во мне.
– Это не ответ, Володя.
– Другого нет.
Она посмотрела на меня и отвернулась.
– Я думала, мы вместе. Я думала, всё серьёзно.
– Я тоже так думал, – сказал я. – Но я ошибся.
– В чём?
– В себе.
Она не стала спорить. Просто встала и пошла собирать вещи.
Я сидел на кухне и слушал, как она ходит по комнате. Через полчаса она вышла с сумкой.
– Я поеду к подруге, – сказала она. – Заберу остальное в выходные.
– Оля, – начал я.
– Не надо, – перебила она. – Всё понятно.
Она ушла. Я остался один.
На следующий день я пришёл с работы, разулся, и квартира показалась мне чужой. Мебель стояла не так, как я привык. На полке остались её баночки. На кухне – травяной чай. Я открыл угловой шкаф и наконец нашёл свою кружку. Она стояла на самой верхней полке, за банками. Я достал её, налил чаю, сел за стол.
Мне было не по себе. Я понимал, что поступил резко. Но в то же время чувствовал облегчение.
В выходные она приехала за вещами. Мы почти не разговаривали. Я помог ей донести чемоданы до такси. Она села в машину и уехала.
Я вернулся в квартиру. Было тихо. Я переставил мебель обратно. Кружку поставил на вторую полку справа, рядом с сахарницей. Заварил обычный чай, без трав.
Через неделю позвонил сын.
– Пап, привет. Как дела?
– Нормально, – сказал я.
– А с Олей как? Ты говорил, она переехала.
Я помолчал.
– Она уехала.
– Как уехала? Почему?
– Так. Не сошлись.
– Пап, вы же взрослые люди. Что случилось?
– Ничего не случилось. Просто я понял, что не могу.
Сын помолчал.
– Ты сам-то как?
– Нормально. Даже лучше.
– Понятно, – сказал он. – Ну, смотри, тебе виднее.
– Пап, ты уверен, что правильно поступил?
– Не знаю, – сказал я. – Может, и нет.
– Может, надо было поговорить с ней? Объяснить?
– Я объяснил.
– Как?
– Сказал, что не могу так жить.
– И всё?
– А что ещё сказать? Что я привык к одиночеству? Что я не умею жить с людьми?
Сын помолчал.
– Пап, ты просто… ты просто привык.
– Вот именно.
– Но ведь можно привыкнуть и к другому.
– Можно, – согласился я. – Но не всем дано.
Мы попрощались. Я положил трубку и подумал: а действительно ли лучше?
В субботу я пошёл в гараж. Там было тихо. Я достал ящик с инструментами, проверил, всё ли на месте. Всё было на месте. Я сел на табуретку и посмотрел на полку. Там стояла банка с гвоздями, которую я всё собирался выбросить. Я не выбрасывал.
Я подумал: вот я один. Опять один. Как и было пятнадцать лет. Мне это нравится? Наверное, да. Но почему тогда так пусто?
Я сидел в гараже и думал. Вспоминал, как жил один все эти годы. Сначала было тяжело. Потом привык. Потом стало нравиться. Тишина, покой, никто не трогает. Я сам решал, что делать, когда есть, когда спать. Я был хозяином своей жизни.
А потом появилась Оля. И я перестал быть хозяином. Я стал подстраиваться. А я не умею подстраиваться. Я разучился.
Может, надо было потерпеть. Может, надо было смириться. Но я не хотел. Я хотел вернуть свою жизнь. Свою квартиру. Свою кружку.
И я вернул. Только радости почему-то нет.
Я не знаю, что было бы, если бы я дал нам больше времени. Может, мы бы притёрлись. Может, я бы привык. Может, она бы изменилась.
Но я не дал. Я испугался. Испугался, что потеряю себя. Испугался, что стану чужим в своей же квартире.
И теперь я один. С кружкой на второй полке. С обычным чаем. С тишиной.
Мне хорошо? Не знаю. Но я точно знаю, что не могу по-другому.
Может, я поторопился? Может, надо было дать нам больше времени? Или наоборот – нельзя было тянуть, чтобы не мучить ни себя, ни её?
Не знаю. Знаю только, что жить с человеком, когда ты давно живёшь один, – это непросто. Не все к этому готовы.
– Продай квартиру своей жены и отдай деньги мне, – сказала мама сыну