На свадьбе я поправляла ленту на букете, когда за столом справа кто-то слишком громко рассмеялся. Я обернулась.
Эдик, двоюродный брат Кирилла, сидел развалившись, расстегнув пиджак, и показывал на меня рукой – не грубо, но так, что я была для него не невестой, а экспонатом. Я стояла с букетом в руках, в двух шагах от него. В зале играла музыка, кто-то смеялся у входа, но за нашим столом стало тихо.
– Кирилл, – сказал он громко, так, что услышали за соседним столом. – А ты уверен? Она же тебе не пара.
Кирилл сидел рядом. Я видела, как он улыбнулся – не мне, а Эдику. Как если бы тот сказал что-то смешное.
– Ты инженер, – продолжал Эдик, – у тебя перспективы. А она кто? Цветочки продаёт. Ты посмотри на неё. Ну какая она тебе пара?
Я ждала. Я стояла и ждала, что Кирилл скажет хоть что-нибудь. Он молчал. Потом он сказал:
– Эдик, ну ты чего? Ты же гость. Неудобно. Давай не будем.
Неудобно. Ему было неудобно.
Я не помню, как оказалась у выхода. Помню только, что Кристина, моя подруга, взяла меня за руку и повела куда-то. В коридоре было прохладно. Я держала букет, и лента, которую я только что поправляла, развязалась.
– Надя, – Кристина заглядывала мне в лицо. – Надя, ты чего? Он же не в себе. Ну что с него взять.
Я кивнула. Я всегда кивала, когда не знала, что сказать.
– Кирилл сейчас подойдёт, – сказала Кристина. – Он просто растерялся. Понимаешь? Всякое бывает.
Он не подошёл.
Я простояла в коридоре минут двадцать. Мимо ходили гости, кто-то поздравлял меня, кто-то спрашивал, всё ли в порядке. Я улыбалась и говорила, что всё хорошо. Что я просто устала. Что день был длинный.
Ко мне подошла мать Кирилла. Она взяла меня за локоть, отвела в сторону.
– Надя, – сказала она. – Ты не обращай внимания. Эдик всегда такой. Он и на моей свадьбе что-то сказал. Я уже не помню что. Но что-то сказал.
– И что вы сделали?
– Ничего. Пропустила мимо ушей. И ты пропусти.
– А Кирилл?
– А что Кирилл? Он не умеет. Он у нас такой. Он не конфликтный.
Я смотрела на неё. На её лицо, на котором было понимание. И что-то ещё. Что-то вроде ‘смирись’.
– Вы хотите, чтобы я смирилась?
– Я хочу, чтобы вы жили мирно. Это важнее.
Она ушла. Я осталась стоять с букетом.
Кирилл появился только когда начали собираться домой.
– Ты где была? – спросил он. – Я тебя искал.
Я посмотрела на него. На его рубашку, на галстук, который он так и не снял. На его лицо, которое было таким же, как всегда. Спокойным.
– Я в коридоре была, – сказала я.
– А, ну ладно. Поехали?
Он не спросил, почему я ушла из зала. Не спросил, что случилось. Сделал вид, что ничего не произошло.
Мы ехали домой в его машине. Он что-то говорил про гостей, про то, как всё прошло хорошо, про то, что завтра надо будет отвезти подарки. Я молчала.
– Ты чего? – спросил он, когда мы уже подъезжали.
– Ничего.
– Устала?
– Устала.
Дома я первым делом сняла платье и повесила его в шкаф. Букет поставила в банку с водой – не в вазу, потому что вазы у нас не было, а банка была. Большая, стеклянная. Я села на табуретку на кухне.
Кирилл вошёл следом.
– Ты чего не переодеваешься? – спросил он.
Я смотрела на букет. На белые розы, которые я сама собирала утром. На ленту, которая опять развязалась.
– Кирилл, – сказала я. – Почему ты не заступился?
– Перед кем?
– Перед Эдиком.
Он вздохнул. Так, как говорят с ребёнком, который не понимает простых вещей.
– Надя, ну что я должен был сказать? Он же гость. Неудобно.
– Неудобно, – повторила я.
– Ну а что? Он приехал, поздравил, подарок подарил. Я не могу его выгнать.
– Я не просила его выгонять.
– А что ты просила?
Я замолчала. Я сама не знала, что просила.
– Я просила, чтобы ты за меня заступился, – сказала я наконец.
Кирилл сел напротив.
– Надя, ну он же старый. Ему под шестьдесят. Он всю жизнь такой. Его все знают. Никто не обращает внимания.
– А я должна не обращать?
– Ну а что ты хочешь? Чтобы я с ним поссорился? Из-за чего? Из-за того, что он сказал? Он же ничего такого не сказал.
Я смотрела на него.
– Он сказал, что я тебе не пара.
– Ну сказал. Он старый, ему можно.
– Мне тоже можно?
Кирилл встал.
– Ты преувеличиваешь, – сказал он. – Поехали спать. Завтра всё забудется.
Он ушёл в комнату. Я осталась на кухне. Букет стоял в банке, розы медленно раскрывались. Я сидела и думала: почему со мной так поступают?
Утром я позвонила маме.
– Ну как прошло? – спросила она. – Я вчера не дождалась, вы так поздно закончили.
– Нормально, – сказала я.
– Что значит нормально? Это же свадьба.
Я молчала. Мама помолчала.
– Надя, что случилось?
– Мам, – сказала я. – Один гость сказал, что я Кириллу не пара. При всех.
– Кто?
– Эдик. Брат его двоюродный.
Мама помолчала.
– И что Кирилл?
– Ничего.
– В смысле ничего?
– Он сказал, что Эдик – гость. Что неудобно.
Мама вздохнула. Я слышала, как она на кухне переставляет что-то – наверное, чашки.
– Надя, – сказала она. – Мужчины иногда не понимают таких вещей. Они думают, что если не обращать внимания, то всё само пройдёт.
– А если не пройдёт?
– Ну поговори с ним ещё раз. Объясни.
– Я объясняла.
– Значит, объясни ещё раз. Мужчины как дети. Им надо повторять.
Я не хотела повторять. Я хотела, чтобы он понял сам.
– Мам, а папа бы заступился?
Мама замолчала. Я слышала, как она дышит.
– Твой папа, – сказала она, – однажды на дне рождения у моей сестры один гость сказал, что я располнела. Папа тогда встал и сказал: ‘Это моя жена, и я прошу так о ней не говорить’. И мы ушли.
– И что потом?
– Потом ничего. Тот гость больше никогда ничего не говорил. А папа… он был спокойный, но если что – заступался.
Я молчала. Я думала о Кирилле. О том, как он улыбался Эдику. Как если бы тот сказал что-то смешное.
– Мам, а если он не поймёт?
– Поймёт, – сказала мама. – Куда он денется.
Я не была так уверена.
Я позвонила папе вечером.
– Пап, – сказала я. – Ты можешь говорить?
– Могу. А что случилось?
– Ничего. Просто хотела спросить.
Я помолчала.
– Пап, а ты бы заступился за маму, если бы её кто-то обидел?
– Смотря кто.
– Ну, гость. На свадьбе.
Папа помолчал.
– Надя, – сказал он. – Я тебе так скажу. Если мужчина не заступается за свою женщину, значит, он либо боится, либо ему всё равно. И то и другое никуда не годится.
– А если он не умеет?
– Не умеет – научится. Было бы желание.
– А если нет желания?
Папа вздохнул.
– Тогда ты сама решай. Ты взрослая.
– Я не хочу решать.
– А придётся. Жизнь такая.
Через день позвонила мать Кирилла.
– Надя, здравствуй, – сказала она. – Как вы там? Привыкаете?
– Здравствуйте, – сказала я. – Всё хорошо.
– Ну и славно. Я вот что хотела сказать. Эдик мне звонил. Говорит, ты на него обиделась.
Я молчала.
– Надя, он же не хотел обидеть. Он такой. Он всегда говорит, что думает. Ты не обращай внимания.
– Я не обиделась, – сказала я.
– Ну и правильно. Он же родственник. Как же без него. Он Кирилла с детства знает. Он ему как дядя.
Я слушала и думала: если он Кириллу как дядя, почему Кирилл за меня не заступился?
– Вы не переживайте, – сказала мать Кирилла. – Всё образуется. Вы молодые, у вас всё впереди.
Я попрощалась и положила трубку.
Вечером Кирилл пришёл с работы. Я сидела на кухне, чистила картошку. Он сел напротив.
– Мама звонила, – сказал он. – Говорит, ты обиделась.
– Я не обиделась.
– Ну она сказала.
Я отложила нож.
– Кирилл, – сказала я. – Ты понимаешь, что мне было неприятно?
– Понимаю.
– И что ты собираешься делать?
Он пожал плечами.
– А что делать? Проехали.
– Проехали?
– Ну а что? Ну сказал он. Ну и что? Ты же знаешь, что это неправда. Зачем обращать внимание?
Я смотрела на него. На его спокойное лицо. На то, как он сидит, положив руки на стол. Вёл себя так, как если бы всё было в порядке.
– Кирилл, – сказала я. – А если он ещё что-нибудь скажет? При следующих гостях? При твоих родителях?
– Ну скажет. Мы же знаем, что он такой.
– А если он скажет что-то про тебя?
Кирилл засмеялся.
– Про меня? Что он мне скажет? Я его не боюсь.
– А меня?
Он перестал смеяться.
– Надя, ну что ты как маленькая. Ну поговори с ним сама, если тебе так важно.
– Я?
– Ну а кто? Я не могу. Он гость. Неудобно.
Я встала. Картошка осталась на столе, нож лежал рядом.
– Я пойду, – сказала я.
– Куда?
– Погуляю.
Он не остановил меня. Я надела куртку и вышла.
Я работала в цветочном магазине недалеко от дома. Маленький, на первом этаже жилого дома. Две витрины, холодильник для цветов, стол для сборки. Утром я пришла туда раньше всех, открыла, включила свет. В холодильнике стояли розы, хризантемы, гвоздики. Пахло сыростью и стеблями.
Кристина пришла к десяти.
– Ты чего такая? – спросила она, вешая куртку.
– Ничего.
– Надя.
Я рассказала ей про Эдика. И про Кирилла. Она слушала, нарезая ленту для букета.
– Знаешь, что я думаю? – сказала она. – Ты должна с ним поговорить.
– С Кириллом?
– С Эдиком.
Я посмотрела на неё.
– Я не могу.
– Можешь. Ты не девочка. Ты взрослая женщина. Ты имеешь право сказать, что тебе неприятно.
– А Кирилл?
– А что Кирилл? Кирилл не захотел. Значит, ты сама.
Я молчала. Я представляла, как прихожу к Эдику. Как говорю ему. Как он смотрит на меня.
– Я не знаю, где он живёт.
– Узнай.
– У кого?
– У Кирилла.
Я задумалась. Кристина была права. Я не могла ждать, пока Кирилл что-то сделает. Он не собирался ничего делать.
Вечером я спросила у Кирилла адрес Эдика.
– Зачем? – спросил он.
– Хочу поговорить.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно.
Он посмотрел на меня. Долго.
– Надя, не надо. Я сам с ним поговорю.
– Ты уже говорил.
– Я поговорю по-другому.
– Как?
Он молчал.
– Дай адрес, – сказала я.
Он вздохнул и продиктовал.
Эдик жил в другом конце города. Я поехала туда на автобусе. Долго ехала. Думала, что скажу.
Дом был старый, пятиэтажный. Я поднялась на четвёртый этаж, позвонила. Дверь открыла женщина – его жена, наверное.
– Здравствуйте, – сказала я. – Мне нужен Эдик.
– А вы кто?
– Я Надя. Жена Кирилла.
Женщина посмотрела на меня. Потом крикнула в глубину квартиры:
– Эдик! К тебе.
Он вышел. В домашней рубашке, в тапках. Увидел меня, удивился.
– Надя? Ты чего?
– Я хочу поговорить.
Он посторонился, пропуская меня в коридор. Я сняла обувь и прошла. Квартира была обычная: диван, шкаф с посудой, телевизор на тумбе.
– Проходи, – сказал он. – Чаю?
– Нет.
Мы сели на кухне. Он напротив, я у окна.
– Эдик, – сказала я. – Вы на свадьбе сказали, что я Кириллу не пара.
Он засмеялся.
– Ну сказал. А что?
– Мне было неприятно.
– Да ладно. Я же не хотел обидеть.
– Если не хотели, почему сказали при всех?
Он замолчал.
– Я просто сказал, что думаю, – сказал он. – Кирилл – мой двоюродный брат. Я его с детства знаю. Я хочу, чтобы у него всё было хорошо.
– А при чём тут я?
– Ну а кто ты? – Он развёл руками. – Ты цветочки продаёшь. А он инженер. У него квартира, машина. Он мог бы найти кого-то… другую.
– Какую другую?
– Ну, – он замялся. – Образованную. С профессией.
Я смотрела на него. На его руки, которые он положил на стол. На его лицо, на котором не было ни капли смущения.
– Эдик, – сказала я. – Я не цветочки продаю. Я флорист. Я составляю букеты. У меня есть образование. И я не понимаю, почему вы решили, что имеете право решать, кто пара Кириллу, а кто нет.
Он молчал.
– И ещё, – сказала я. – Кирилл выбрал меня. Не вы. Он на мне женился. И если вам это не нравится – это ваша проблема.
Я встала.
– Спасибо, я пойду.
Он не проводил меня до двери. Я обулась в прихожей, вышла на лестницу, закрыла за собой дверь и постояла минуту. Сердце стучало. Не от страха.
Дома Кирилл ждал меня.
– Ну что? – спросил он.
– Поговорила.
– И?
– Он сказал, что я цветочки продаю. Я сказала, что я флорист.
Кирилл смотрел на меня.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно.
– Надя, ну зачем ты туда поехала? Я же сказал, что сам разберусь.
– Ты не разбирался.
– Я собирался.
– Когда?
Он не ответил.
– Кирилл, – сказала я. – Ты понимаешь, что ты меня не защитил? В самый важный день. При всех. Ты просто улыбнулся и сказал, что неудобно.
– Надя…
– Я не злюсь. Я просто хочу, чтобы ты понял. Если ты не можешь за меня заступиться перед своим родственником, что будет дальше?
Он сел на табуретку. Долго молчал.
– Я не умею, – сказал он наконец. – Я не знаю, как это делается. У нас в семье так не принято. У нас все молчат. Если кто-то что-то сказал – не обращают внимания.
– А я не хочу не обращать.
– Я понял.
– Что ты понял?
– Что тебе было плохо. Что я должен был что-то сказать.
– И?
– Я не знаю. Я попробую.
Я смотрела на него. На его растерянное лицо. На то, как он сидел, ссутулившись, на этой табуретке.
– Кирилл, – сказала я. – Я не прошу тебя ругаться. Я не прошу скандалить. Я прошу, чтобы ты был на моей стороне. Чтобы я знала, что ты за меня.
– Я за тебя.
– Докажи.
Он поднял на меня глаза.
– Как?
– Не знаю. Придумай.
Прошло несколько дней. Кирилл ходил задумчивый. Я не напоминала ему про Эдика. Я ждала.
В субботу он сказал:
– Поехали к моим родителям.
– Зачем?
– Надо.
Мы приехали. В прихожей мы сняли обувь. За столом сидели его мать, отец, ещё кто-то из родни. Эдик тоже был там. Я не ожидала его увидеть.
Мы сели. Я старалась не смотреть на Эдика. Он тоже не смотрел на меня.
Кирилл встал.
– Я хочу кое-что сказать, – сказал он. – При всех.
Все замолчали.
– На свадьбе Эдик сказал про Надю нехорошее. Я тогда не заступился. Я не должен был делать вид, что всё нормально.
Эдик заёрзал на стуле.
– Кирилл, ну ты чего…
– Помолчи, – сказал Кирилл. – Я не договорил. Надя – моя жена. Я её выбрал. И я не позволю никому говорить про неё плохо. Даже тебе, Эдик. Даже если ты гость. Даже если ты родственник.
Он сел. За столом было тихо.
Его отец молчал. Он смотрел в стол. Потом сказал:
– Правильно.
Мать Кирилла встала и начала убирать посуду. Она подошла ко мне и тихо сказала:
– Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что не сдалась. Я всю жизнь молчала. А ты не стала.
Она ушла на кухню. Я смотрела ей вслед.
Эдик что-то пробормотал, встал и вышел из-за стола. Никто его не остановил.
Кирилл взял меня за руку под столом.
– Ну как? – спросил он тихо.
– Нормально, – сказала я.
Дома мы сидели на кухне. Я заварила чай. Налила нам обоим. Букет из свадьбы уже потерял свежесть, я выбросила его, а банку помыла и поставила обратно в шкаф.
– Ты знаешь, – сказала я, – я не думала, что ты это сделаешь.
– Я сам не думал.
– Почему ты решил?
Он пожал плечами.
– Я подумал, что если не сделаю, то ты уйдёшь.
– Уйду?
– Ну да. Ты же ходила к нему. Ты не побоялась. А я… я испугался.
– Чего?
– Что ты поймёшь, что я не могу тебя защитить. И уйдёшь.
Я смотрела на него. Лицо у него было другое. Не знаю, в чём, но другое.
– Кирилл, – сказала я. – Я не собираюсь уходить. Но я не хочу больше чувствовать себя одной. Понимаешь?
– Понимаю.
– Точно?
– Точно.
Я не знала, правда ли он понял. Но что-то изменилось. Это я видела.
– Ладно, – сказала я. – Пей чай.
Он взял чашку.
– Надя.
– Что?
– Спасибо, что не ушла.
Я улыбнулась.
– Пей чай, – сказала я.
– Кирилл, – сказала я. – А что ты скажешь, если Эдик опять что-то скажет?
– Скажу, чтобы он замолчал.
– А если не замолчит?
– Тогда мы уйдём.
Я смотрела на него.
– Правда?
– Правда.
Я не знала, сдержит ли он слово. Но в тот момент я ему поверила. Не знаю почему.
Я до сих пор не знаю, правильно ли я сделала, что поехала к Эдику сама. Но если бы я не поехала, Кирилл, может, так и не понял бы. А вы бы поехали? Или ждали бы, пока муж сам разберётся?
— Я не банкомат и не сурро гаtная мать для вашей семьи! — Ольга взорвалась, и весь род свекрови застыл в ступоре.