Я звонила в ресторан с телефона мужа, свой остался на кухне, на зарядке. Администратор отвечала вежливо, но по голосу было слышно – она уже поняла, что заказ придётся отменять.
– Нам нужно снять бронь на субботу, – произнесла я. – На фамилию моего мужа. На семь вечера.
Она попросила подтверждение. Я продиктовала номер заказа. Его записали на бумажке, которую свекровь повесила на холодильник под магнит, чтобы мы ничего не перепутали. Почерк у неё круглый, аккуратный.
– Бронь на двадцать пять персон. Вносилась предоплата. При отмене она не возвращается.
– Я понимаю.
– Могу уточнить причину?
Телефон нагрелся.
– Поменялись планы.
– Тогда отменяем.
Я нажала отбой и посмотрела на экран. Последний звонок – ресторан, перед ним – мужу. Я перезванивала ему трижды за день, но он был то на складе, то на выгрузке.
В кухне вскипел чайник, щёлкнул и отключился. Я налила кипяток в чашку, бросила пакетик, села к столу. Рядом лежал список гостей, написанный той же рукой: двадцать пять фамилий, напротив половины – плюсы. У нас дома на юбилей мужа столько народу не уместилось бы даже впритык.
Первый разговор о юбилее случился в ноябре. Сидели на кухне, муж рассказывал про смену, я резала хлеб. Я работала лаборантом в производственной лаборатории, он – водителем погрузчика на распределительном складе.
– Через три месяца сорок, – произнёс он. – Надо бы собраться по-семейному. Без помпы.
– Согласна.
– Человек десять. Посидим у нас. Я мясо замариную.
– Я салаты сделаю.
На этом планирование и закончилось бы, но позвонила свекровь. В субботу утром. Муж был в ванной, я отмокала после ночной смены. Работала с семи вечера до семи утра, так что суббота начиналась с горячего душа и пустого желудка.
– Я уже переговорила с кое-кем, – сообщила она. – Двадцать пять человек набирается только из близких.
Я не сразу поняла, о чём речь.
– На юбилей сына. Я забронировала зал в ресторане. Нормальное место, не понты, но красиво. Рядом с набережной.
Я стояла в прихожей с полотенцем на голове.
– Мы хотели дома, – ответила я.
– Дома – это хорошо, но все не поместятся. А так: зал, официанты, кухня. Никто не готовит, не моет посуду. Отдохнёте.
– Это его юбилей. Он сам должен решать.
– Он скажет то же, что и ты. Вы всегда вместе.
Прозвучало как упрёк. Хотя по сути так и было – мы действительно всегда советовались.
– Мы обсудим вечером.
Вечером муж пришёл со смены уставший. Перед праздниками на складе был завал, машины задерживались, кладовщики путали накладные. Он снял куртку, молча прошёл на кухню, залез в холодильник. Я подождала, пока поест. Потом села напротив и рассказала про звонок.
– Она уже предоплату внесла, – добавила я.
Он посмотрел на меня так, будто я сказала, что завтра надо выходить в ночную.
– Сколько?
– Не знаю. Сказала, что тридцать тысяч. Может, меньше.
– Откуда она вообще взяла, что мы не справимся?
– Она не говорила, что мы не справимся. Она решила, что ресторан лучше.
– Лучше для кого?
Я развела руками.
Муж вытер лицо ладонью и уставился в стену. Я знала этот взгляд. Ссориться с матерью он не хотел, но и подстраиваться под чужое решение не собирался.
– Я ей позвоню, – произнёс он.
– Лучше завтра. Сегодня ты уставший.
– Сегодня и позвоню.
Он взял телефон и ушёл в комнату. Я слышала обрывки разговора. Голос его то становился тише, то громче. Потом совсем стих.
Вернулся, сел.
– Она говорит, что уже всех обзвонила. Половина подтвердила. Если отменять – неудобно перед людьми.
– И что ты ответил?
– Что сорок исполняется один раз. И я хочу видеть только тех, кого сам позову.
– А она?
– Сказала, что я веду себя как ребёнок.
Он ухмыльнулся, но невесело.
На следующий день я позвонила в ресторан. Узнала условия. Предоплата не возвращается, но бронь можно отменить. Сумма приличная. Свекровь, скорее всего, взяла её из отложенных денег. Работала она методистом в районном доме культуры, зарплата небольшая, но на дорогой подарок всегда находила. Я понимала – для неё это способ показать заботу. Только забота обернулась против нас.
Бронь я отменила в четверг. До праздника оставалось два дня.
Свекрови позвонила в тот же день. Сначала налила себе чай, потом вылила – не смогла бы пить. Села в коридоре на пуфик, набрала номер.
– Я отменила бронь в ресторане.
Пауза.
– Ты что сделала?
– Мы проводим праздник дома.
– Ты понимаешь, что я уже пригласила людей?
– Понимаю. Но юбилей у моего мужа. Он хотел домой.
– А то, что я вложила свои деньги, тебя не волнует?
– Волнует. Поэтому я переведу вам предоплату.
– Дело не в деньгах! Дело в том, что вы решили за моей спиной.
Я могла бы напомнить, что сначала за нашей спиной решила она. Но промолчала. В такие моменты спор становится бесконечным.
– Вы можете прийти в субботу к нам, – предложила я. – Как гостья. Мы будем рады.
– Как гостья? – переспросила она ледяным тоном. – На празднике собственного сына?
– Да.
Она бросила трубку.
Я посидела ещё немного, глядя на тапочки. Потом встала и пошла доставать из шкафа блюда для закусок.
Муж узнал об отмене только вечером. Звонить ему на работу я не стала, не хотела, чтобы он злился за рулём погрузчика. Когда пришёл, я всё рассказала.
– Правильно, – отреагировал он.
– Твоя мама, скорее всего, не придёт.
– Посмотрим.
В пятницу я покупала продукты. Выбирала мясо для горячего, решала, что делать с рыбой. Дома ждали три пакета с овощами, сыры, зелень. Муж должен был взять у соседа дополнительный стол.
В магазине встретила племянницу мужа. Поздоровались. Она спросила, не обиделась ли на нас её бабушка. Я коротко объяснила, что мы решили праздновать дома.
– Бабушка говорит, что ты всё отменила.
– Да.
– Она расстроилась. Но не потому, что деньги потеряла. А потому что вы ей даже не доверились.
Я стояла с корзиной у молочного отдела. В корзине лежали три пачки масла и банка сметаны.
– Дело не в доверии, – возразила я. – Просто юбилей не её. Если бы она хотела, чтобы мы доверились, она бы спросила, чего хотим мы.
Племянница пожала плечами и ушла к кассам.
Дома я выложила продукты на кухонный стол. За окном темнело. Резала лук для салата. Свекровь умела выставить всё так, будто мы её выгнали из жизни. Но мы всего лишь вернули себе один вечер.
Муж мыл полы. Делал он это редко, но основательно. Слышно было, как швабра двигалась в прихожей. Потом он зашёл на кухню.
– Стол завтра с утра возьму. У Дроновых. Раздвижной, на десять человек.
– Отлично. Думаю, человек двенадцать будет.
– Мама звонила?
– Нет.
– Ладно.
Он взял со стола кусок хлеба, отломил, сунул в рот. Я резала лук и старалась на него не смотреть – он расстраивался сильнее, чем показывал.
Утром в субботу встали рано. Я пошла на кухню, включила плиту, поставила противень. Муж сходил к соседям, принёс стол. Установил его в гостиной, рядом с нашим. Вместе накрыли скатертью. Скатерть была простой, светлой, из сетевого магазина, чистая и неглаженая – я принципиально не доставала утюг.
К двум часам начали подходить первые гости. Мужнина сестра с мужем и двумя детьми, наши друзья, коллеги с его склада. Все с пакетами, ставили еду на кухню, обнимались. Гул голосов заполнил квартиру. Я не успевала следить за временем. Стол постепенно заполнялся тарелками.
В три часа пришла свекровь.
Вошла без звонка – дверь была приоткрыта, чтобы не дёргать звонок каждому. Сняла пальто, аккуратно повесила на плечики в прихожей, поправила волосы перед зеркалом. Я вышла к ней.
– Здравствуйте, – произнесла я.
– Здравствуй.
Она не улыбнулась. В руках – пакет с коробкой торта. Протянула мне.
– Поставь на стол.
– Спасибо.
Я взяла пакет и понесла на кухню. Муж раскладывал вилки. Увидев мать, замер на секунду, потом подошёл.
– Спасибо, что пришла.
– Я не могла не прийти. Это твой день.
Говорила спокойно, но в голосе был тот самый лёд, что я слышала по телефону. Муж обнял её. Она похлопала его по спине.
За стол сели в половине четвёртого. Народу оказалось двенадцать. Плюс двое детей, которые постоянно вставали и носились по коридору. Я несколько раз просила их быть потише, но им было весело, а взрослые не обращали внимания.
Свекровь сидела рядом с мужем, по правую руку. Я – по левую. Она ни разу не заговорила со мной первой. Передавала салаты, замечала, что картошка подсохла, а в рыбе мало соли, но всё это будто бы в воздух.
Когда принесли горячее, муж встал с бокалом лимонада.
– Спасибо, что пришли. Я честно не хотел никакого ресторана. Для меня важно, что вы здесь, у нас дома.
Все зашумели. Кто-то крикнул: ‘За тебя!’ Свекровь улыбнулась, но глаза остались чужими. Я видела, как она смотрит на стол, на наши простые тарелки, на бумажные салфетки в стакане. В её лице была не обида, а сожаление. Будто всё должно было быть иначе, а получился самодеятельный вечер.
После горячего я ушла на кухню за чаем. Свекровь вошла следом.
– Помочь? – спросила она.
– Я сама.
– Ты всё сама. Это я заметила.
Я включила чайник. Он тихо загудел.
– Вы считаете, я зря отменила?
– Я считаю, что мой сын заслуживает большего, чем бумажные салфетки.
Я обернулась.
– Он хотел этих бумажных салфеток. Он сказал это за столом.
– Он говорит так, потому что любит тебя.
– А вы говорите так, потому что хотите, чтобы он любил вас больше.
Она сжала губы. Я поняла, что перегнула. Но слова уже вылетели.
– Я имею право на свой праздник, – добавила я тише. – Он – мой муж. Я знаю, что он любит.
Свекровь ничего не ответила. Развернулась и вышла в комнату.
Через десять минут я вынесла чайник, чашки, сахарницу. Торт стоял в центре стола. Его разрезали, разложили по блюдцам. Свекровь сидела на прежнем месте, разговаривала с сестрой мужа, смеялась. Будто на кухне ничего не произошло.
Я налила чай, села. Есть торт не хотелось. Хотелось встать и уйти в ванную, чтобы побыть одной. Но я осталась.
Гости разошлись к десяти вечера. Свекровь ушла предпоследней. Перед тем как попрощаться, она сказала мужу:
– Если бы ты хотел, чтобы я помогала, ты бы мне позвонил.
– Ты и так помогла. Спасибо.
Она посмотрела на меня, потом на него.
– Может, в следующий раз спросите, хочу ли я вообще что-то организовывать. А не просто отменяйте за моей спиной.
– Может, в следующий раз мы сначала сами решим, – ответил он.
Она ушла.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире пахло едой, свечами и приторным кремом. Муж подошёл, встал рядом.
– Она долго будет это помнить.
– Знаю.
– И всё равно я рад, что мы сделали дома.
– Я тоже.
На кухне осталась гора посуды. Мы мыли её вместе. Я тёрла сковороду, он вытирал тарелки и ставил в шкаф. Разговаривали о всякой ерунде: что соседский стол не подошёл по высоте, что дети разбили одну вилку, что торт оказался вкусным, хоть и покупным.
Когда посуда закончилась, я села на стул и посмотрела на мужа.
– Как думаешь, могло быть хуже?
– Могло. Но не было.
Я улыбнулась. Усталость навалилась разом. Он подошёл, обнял меня за плечи.
– Спасибо, что не дала нам провести этот день в ресторане.
– Это твой праздник. Ты имеешь право.
– Ты тоже.
Мы посидели ещё немного. За окном темнело. Я смотрела на чистый стол, на пустую сахарницу, на скомканные бумажные салфетки в ведре. Всё было обычным, привычным. И, кажется, это и было правильно.
Пожив вместе с женихом, Катя поняла, что ошиблась.