«Когда сказали, что отдел сокращают и надо выбрать, кого оставить, она еще не сомневалась, что опыт в таких вопросах что-то значит. Оказалось, у родства в штатном расписании всегда отдельная строка».
Так говорит Наталья, 48 лет, из Ярославля. Почти 14 лет она работала в отделе снабжения на небольшом пищевом производстве: искала поставщиков, выбивала цены, ругалась из-за сроков, вытаскивала заказы перед праздниками и знала по именам половину складов в области. Работа была нервная, зато понятная. Зарплата — 87 тысяч руб., обычная для ее уровня, без роскоши, но с ощущением, что завтра ты снова придешь на свое место.
Проблемы начались, когда директор по административным вопросам привел в отдел своего сына Илью, 27 лет. Формально тот пришел менеджером по закупкам. По факту его 3 месяца учили тому, что Наталья делала на автомате: как читать договор, чем отличается отсрочка платежа от предоплаты, почему нельзя обещать поставщику одно, а в бухгалтерию нести другое.
Сначала Наталья даже жалела парня. Тот был не злой, просто растерянный и слишком уверенный, что жизнь как-нибудь сама сложится. Но через полгода на заводе объявили оптимизацию, и жалость быстро закончилась.
Сокращали не должности, а удобных людей
Руководство объяснило все красиво: рынок просел, расходы растут, надо повышать эффективность. В отделе снабжения было 4 человека, оставить решили 3. Наталья сразу поняла, что выбор не про эффективность.
Начальник отдела, мужчина осторожный и зависимый от директора, сказал ей почти шепотом:
— Ты сама понимаешь, ситуация непростая.
Она понимала. В переводе на обычный язык это значило: профессионально можно оставить тебя, а по жизни оставят сына начальника.
Наталья пыталась спорить. Напомнила, что ведет ключевых поставщиков, что знает весь график закупок, что у Ильи за последние месяцы уже было 3 ошибки в документах и 2 срыва поставки. В ответ услышала то, что в таких историях слышат многие: компания ценит вклад, решение трудное, ничего личного.
Сокращение оформили по закону. За 2 месяца предупредили, предложили 2 вакансии с зарплатой почти вдвое ниже и выплатили положенные деньги. Формально придраться было не к чему. Неформально все выглядело так, будто под видом экономии просто расчистили место для нужного человека.
Дома Наталья несколько дней ходила как оглушенная. Муж Андрей, 51 год, работает электриком и получает около 62 тысяч руб. Сын-студент еще учится. Ипотеки нет, но есть обычная жизнь: коммуналка, продукты, лекарства матери, помощь сыну, старая машина, которая любит ломаться в самые неподходящие месяцы.
Сначала Наталья злилась не на увольнение, а именно на унижение. Если бы ее сократили вместо сильного специалиста, было бы обидно, но хотя бы понятно. А тут остался парень, который путал даты поставок и однажды отправил не тот прайс сразу 4 контрагентам.
Илья остался, а работа — нет
После ухода Натальи первые недели тянули на старых заготовках. Она заранее оставила таблицы, шаблоны писем и контакты. Но система, в которой кто-то годами держал все на памяти и связях, быстро начинает скрипеть, когда вместо опыта ставят фамилию.
Через месяц бывшая коллега позвонила Наталье сама.
— Тут весело. Твой Илья заказал упаковку по старым ценам, не заметил изменение в договоре, и производство влетело на 280 тысяч руб.
Наталья только усмехнулась. Через 2 недели была новая новость: поставщик крупы приостановил отгрузку, потому что Илья пропустил письмо о корректировке графика оплат. Потом перепутали сроки по специям. Потом на склад пришел товар не в той фасовке.
Каждая такая ошибка отдельно выглядела как рабочая мелочь. Все вместе они начали бить по деньгам и нервам сильнее, чем зарплата уволенного сотрудника.
Начальник сначала прикрывал сына. Объяснял, что молодой, войдет в курс дела, бывает. Только цеху было все равно, чей это сын. Когда на линии не хватает сырья, родственные связи не заменяют поставку.
Наталья в это время искала работу без особой надежды
Ей 48 лет, и в этом возрасте поиск работы уже не напоминает бодрый карьерный старт. Первые 2 недели она отправляла резюме даже с азартом. Потом начались обычные разговоры: то слишком опытная, то хотят помоложе, то зарплата ниже, чем она получала 10 лет назад.
Наталья не сидела без дела. Встала на учет, подала документы на выплаты, обновила резюме, обзвонила знакомых. Один раз съездила на собеседование в дистрибьюторскую фирму, где ей предложили 55 тысяч руб. и график, при котором домой можно было возвращаться только спать.
Через 3 месяца после сокращения деньги, выплаченные работодателем, уже не казались подушкой. Они стали просто суммой, которая тает быстрее, чем уверенность.
И вот на этом фоне ей снова позвонили с бывшей работы.
Сынок начальника остался ненадолго
Позвал сам начальник отдела. Голос был такой, будто ничего особенного не произошло.
— Наталья, может, зайдешь поговорить? У нас тут изменения.
Изменения оказались простыми. Илья написал заявление и ушел. По официальной версии — решил искать себя в другой сфере. По неофициальной — после очередного срыва поставки и разговора с собственником выяснилось, что бесконечно держать человека только потому, что он чей-то сын, все-таки дороже.
Наталье предложили вернуться. Правда, не на прежних условиях. Сначала хотели взять ее на меньшую зарплату и с формулировкой «ведущий специалист». То есть работа та же, ответственность та же, только денег меньше и амбиций у работодателя больше.
Она впервые за весь разговор почувствовала спокойствие.
— А когда сокращали меня, у вас тоже были изменения, — ответила Наталья. — Только тогда вы почему-то решили, что я обойдусь.
Начальник начал говорить про обстоятельства, рынок, временные решения, но Наталья уже не слушала. За те месяцы без работы ее обида успела выстыть и превратиться в простую мысль: возвращаться туда, где опыт нужен только после провала чьего-то родственника, не очень хочется.
Но история все-таки закончилась не для нее плохо
Через 2 недели Наталью взяли в другую компанию — поменьше, без громкого названия, зато с нормальным руководителем. Зарплата сначала была 78 тысяч руб., зато через испытательный срок подняли до 92. Работы не меньше, но хотя бы никто не просит учить очередного Илью только для того, чтобы потом уступить ему свое место.
На старом заводе, по словам бывших коллег, еще долго разгребали последствия оптимизации. Вышло как часто бывает: человека убрали ради экономии, а потом потеряли на ошибках, сорванных сроках и новых поисках больше, чем сберегли на его зарплате.
Наталья не злорадствует. Ей скорее неприятно от того, как легко в некоторых компаниях путают сокращение расходов с сокращением неудобных людей. Пока все работает, кажется, что заменить можно любого. Потом выясняется, что связи, память, ответственность и репутацию не передают вместе с должностью.
«Ее уволили по сокращению, а оставили сына начальника. Он действительно остался. Только ненадолго. Потому что фамилия может помочь сохранить кресло, но не умеет вести поставки и спасать чужую работу».
А вы как по вашему опыту: если сокращали сотрудников, то работодатель смотрел только на профессиональные качества? Или в реальной жизни у родственников начальства всегда все в шоколаде?
— А где ты собрался деньги брать на подарки всей родне, которую ты пригласил?