— У тебя тут майонез прокис, или это задумка такая?
Олька брезгливо отодвинула вилкой край слоеного салата. На белой скатерти остался жирный желтый след.
Марина замерла у спинки стула. В руках она держала полотенце. Из духовки пахло запеченной уткой.
— Срок годности до марта, — ровным голосом ответила Марина. — Банку открыла час назад.
— Ну не знаю. — Золовка поморщилась. — На вкус как мыло. И горчит. Ты где его брала? По акции в экономе?
Любовь Ивановна шумно выдохнула. Она сидела во главе стола. Место Дениса, вообще-то. Но свекровь уселась туда сразу, как зашла в квартиру.
— Олечка у нас чувствительная к химии, — процедила Любовь Ивановна. — Ей суррогат нельзя. Желудок слабый.
Денис сидел сбоку. Он ковырял вилкой кусок балыка.
— Мам, норм салат, — неуверенно буркнул он.
— Ешь, Дениска. Тебе для желудка уже ничего не страшно. За три-то года брака, — свекровь фальшиво улыбнулась. — Привык к комбикорму.
Внутри Марины что-то щелкнуло. Обычный звук. Так щелкает тугой выключатель в темном коридоре.
На столе стоял хрусталь. Тот самый, из маминого сервиза. Марина накрывала этот стол три часа. А до этого шесть часов провела у плиты. Был повод. Седьмое января. Рождество и ровно три года с их свадьбы.
Она потратила на продукты восемнадцать тысяч рублей. Своих, с отпускных.
— Значит, мыло? — Марина посмотрела на тарелку Ольки.
— Да говорю же, кислит. — Олька демонстративно отодвинула порцию. — А есть нормальная еда? Ну, картошка там? Или сосиски? Я эти ваши салаты с ананасами не понимаю. Извращение какое-то.
Денис положил вилку.
— Марин, ну свари ей сосисок. Жалко что ли?
Марина молча перевела взгляд на мужа.
Денис Андреевич. Тридцать два года. Инженер в строительной фирме. Человек, который за три года брака так и не научился защищать свою жену от своей же родни.
— В холодильнике нет сосисок, — коротко ответила Марина.
— А что есть? — встряла Любовь Ивановна. Она подцепила кусок красной рыбы. Понюхала. Положила обратно. — Это кета?
— Семга.
— Да ну. Бледная какая-то. Крашеная, наверное. Сейчас везде обман. Ты чек сохранила? Надо вернуть.
— Я сама солила, — отрезала Марина.
— Ой. — Свекровь отодвинула тарелочку с рыбой. — Тогда точно есть не буду. У меня печень одна. Ты сколько соли сыпала? Пропорции знаешь?
Марина стиснула полотенце. Ткань врезалась в ладонь.
— Нормальные пропорции.
— Дениска, не трогай рыбу, — скомандовала мать. — Помнишь, как ты в детстве отравился?
Денис послушно убрал руку от блюда.
Марина стояла и смотрела на этот цирк. В квартире было тепло, но по спине прошел неприятный холодок.
— То есть салат кислый, а рыба бледная? — уточнила она.
— Мариночка, ну ты только не обижайся, — начала Любовь Ивановна медовым тоном. — Мы же свои люди. Кто тебе еще правду скажет? Ты готовить никогда не умела. Это не твое.
— Мое — это ипотеку платить? — спросила Марина.
Денис дернулся.
— Ир… Марин, не начинай. Праздник же.
— Праздник? — Она обвела глазами стол. — Вы сидите с лицами, будто я вам крысиный яд насыпала.
— А мы виноваты, что невкусно? — фыркнула Олька. — Я вообще-то в гости пришла. Имею право на нормальный сервис.
Нормальный сервис.
Ольке было двадцать шесть. Нигде не работала. Полгода назад Марина закрыла ее микрозайм. Сорок пять тысяч рублей. Олька брала их на новый айфон, а отдавать пришлось из семейного бюджета Дениса и Марины. Точнее, из заначки Марины. Потому что Денис тогда сидел без премии.
— Тебе сервис нужен? — Марина шагнула к столу. — Иди в ресторан.
— Так дай денег, пойду. — Олька усмехнулась. — Дениска же тебе всю зарплату отдает.
— Олечка, не язви, — мягко пожурила дочь свекровь. И тут же посмотрела на Марину. — А девочка права. Вы живете на широкую ногу. Семгу вот покупаете. А Денис ходит в куртке позапрошлого сезона.
Марина посмотрела на мужа.
— Денис. Скажи маме, чья это семга.
Денис опустил глаза в пустую тарелку.
— Мам, ну мы же договорились не считать наши деньги.
— Я не ваши считаю. Я сына жалею! — голос свекрови набрал высоту. — Он на работе пашет, а ты ему кислый майонез скармливаешь. И сама в золоте ходишь!
На Марине были крошечные серебряные гвоздики.
В духовке звякнул таймер. Утка была готова.
Марина развернулась и ушла на кухню. Она достала тяжелый противень. Птица покрылась золотистой корочкой. Вокруг шкварчали яблоки. Пахло розмарином и медом.
Она взяла большое блюдо. Аккуратно переложила утку. Полила соусом.
Посмотрела на нее. Идеальная.
Она несла блюдо в комнату. В голове билась только одна мысль. Зачем я это делаю?
— О, горячее, — оживилась Олька. — Надеюсь, хоть это съедобно.
Марина поставила утку в центр стола.
Любовь Ивановна прищурилась.
— Передержала. Вон, крылья черные почти. Сухая будет, как подошва.
Олька ткнула вилкой в грудку.
— Блин, она жесткая. Реально подошва. Марин, ты рецепт в интернете смотрела? Там же пишут, что в рукаве надо печь.
Денис взял нож. Отрезал кусок. Начал жевать.
— Нормальная утка. Чуть жестковата, да. Но жевать можно. Марин, дай кетчуп.
— Кетчуп? К утке в медовом соусе? — Марина смотрела на него в упор.
— Ну она сухая реально, горло царапает. Кетчуп неси.
Это была точка.
Даже не точка. Бетонная стена.
Марина посмотрела на стол. На восемнадцать тысяч, размазанные по тарелкам. На свекровь, которая ковырялась зубочисткой во рту, глядя на семгу. На золовку, которая кривила губы. На мужа, просящего кетчуп.
— Нет, — сказала Марина.
— Что «нет»? — не понял Денис. — Кетчупа нет? Ну давай майонез.
— Нет, ты не будешь это есть.
Она протянула руки и взяла блюдо с уткой. Подняла его над столом.
— Э, ты чего? — Олька отшатнулась. — Поставь, я яблоко хотя бы съем.
— Яблоки тоже жесткие. Обломаешь зубы, — сухо ответила Марина.
Она развернулась и унесла утку на кухню. Поставила на столешницу. Вернулась в комнату.
За столом висела тишина.
Марина подошла к Ольке. Взяла салатник с крабовым слоеным салатом. Тем самым, «с кислым майонезом».
— Марина, ты сдурела? — подала голос Любовь Ивановна.
— Спасаю ваш желудок, Тамара… то есть Любовь Ивановна, — Марина не сбилась с ритма. — Сурогат вам нельзя.
Она унесла салатник.
Затем вернулась за тарелкой с семгой.
— Стой! — Денис вскочил со стула. — Ты что творишь? Верни еду на стол.
— Еду? — Марина остановилась, держа тарелку с рыбой на весу. — Минуту назад это было крашеное, кислое, сухое дерьмо. Зачем вы будете этим давиться в праздник?
— Мы гости! — взвизгнула Олька. — Ты как себя ведешь, психопатка?
Марина шагнула к Ольке. Золовка вжалась в спинку стула.
Марина наклонилась и забрала у нее из-под носа персональную тарелку с недоеденным куском балыка.
— Гости говорят «спасибо» и жрут, что дают. Или молча не едят. А вы пришли сюда вытирать об меня ноги. Не выйдет.
Она сгребла тарелку свекрови. Любовь Ивановна попыталась перехватить ее руку, но Марина дернула тарелку на себя. Вилка со звоном упала на пол.
— Хамка! — крикнула свекровь. Лицо ее пошло красными пятнами. — Да мы к тебе из вежливости ходим! Кому ты сдалась со своей стряпней!
— Идите к тем, у кого вкусно, — Марина скинула приборы на поднос. Забрала хлебницу. Забрала маслины.
Стол стремительно пустел. Остались только салфетки и пустые бокалы.
Денис стоял посреди комнаты. Его лицо налилось кровью.
— Марина. Сейчас же. Верни. Утку. На. Стол.
Она остановилась в дверях кухни.
— А то что, Денис Игоревич? Разведешься?
— Я тебе приказываю! Это моя мать и моя сестра!
— Твоя мать и твоя сестра могут идти в пельменную на углу. Я оплачу им по порции. Из тех сорока пяти тысяч, что Олька мне до сих пор торчит.
Олька подскочила.
— Я тебе ничего не должна! Брат разрешил не отдавать!
Марина медленно перевела взгляд на Дениса.
— Разрешил? Из моих денег?
Денис отвел глаза.
— Марин, ну у нее тяжелая ситуация… Я потом хотел сказать…
В квартире снова стало тихо. Был слышен только гул холодильника на кухне.
Марина поставила поднос на тумбу. Подошла к шкафу в прихожей. Открыла дверцу. Достала мамину шубу Любови Ивановны. Бросила ее на пустой стул. Следом полетел пуховик Ольки.
— Тяжелая ситуация? Будет еще тяжелее. На выход.
Любовь Ивановна медленно поднялась. Она поправила золотую цепочку на шее.
— Ты пожалеешь об этом, дрянь. Денис с тобой не останется. Правда, сынок?
Она посмотрела на Дениса. Тот нервно сглотнул.
— Марин, ты перегибаешь. Извинись перед мамой. Ну психанула, бывает. Стол накрой обратно, и замнем.
— Замнем?
Она подошла к нему вплотную. От него пахло дешевым одеколоном, который подарила мама на двадцать третье февраля.
— Квартира чья, Денис?
Он моргнул.
— Причем тут квартира? Мы семья.
— Квартира куплена за два миллиона до нашего брака. Оформлена на меня. Ты здесь прописан временно. Регистрация заканчивается в марте.
— Ты меня попрекаешь? — голос мужа дрогнул, срываясь на визг. — Я тут ремонт делал! Я обои клеил!
— Обои стоят десять тысяч. Твои родственницы сегодня сожрали мои нервы на все двести. Куртку сам возьмешь, или тоже швырнуть?
Денис отступил на шаг. В его глазах мелькнул реальный страх. Он привык к удобной Марине. Марина никогда не кричала.
— Я с ними уйду, — сказал он, пытаясь сохранить лицо. — И пока ты на коленях не приползешь просить прощения, я не вернусь.
— Ловлю на слове. Ключи на тумбочку.
— Что?
— Ключи на тумбочку, Денис. Свои вещи заберешь завтра, когда я буду на работе. Я в коридор коробки выставлю.
Любовь Ивановна схватила шубу.
— Пошли, Денисочка. Пусть подавится своей уткой. Найдем тебе нормальную женщину, а не эту… с гонором.
Они одевались молча. Олька злобно сопела, заматываясь в шарф. Денис демонстративно бросил связку ключей на зеркальную тумбочку. Звон резанул по ушам.
— Ты рушишь семью из-за куска мяса, — бросил он у двери.
— Я чищу квартиру от паразитов, — ответила Марина.
Дверь хлопнула.
Марина закрыла замок на два оборота. Накинула цепочку.
В прихожей пахло чужими зимними духами и напряжением. Она прислонилась лбом к холодной железной двери. Стояла так минуту. Дышала.
Затем пошла на кухню.
Включила чайник. Достала красивую фарфоровую тарелку. Положила себе кусок запеченной утки с медовой корочкой. Зачерпнула ложкой крабовый салат.
Отрезала ломоть свежего, мягкого хлеба.
Села за пустой стол.
Откусила утку. Мясо таяло во рту. Идеальная прожарка. Ни капли сухости. Сок смешался с медом и яблоками.
Она налила себе бокал дорогого шампанского. Телефон на столе завибрировал. Высветилось: «Мама Люба». Следом прилетело сообщение от Дениса: «Переведи мне 10 тысяч на гостиницу, я у Оли на полу спать не буду».
Марина дожевала салат. Скинула сообщение в спам. Заблокировала оба номера.
Потом открыла приложение банка и перевела те самые десять тысяч на свой накопительный счет.
А как бы вы ответили на просьбу мужа оплатить ему гостиницу после такого вечера?
Муж высмеял бывшую жену перед всем залом. Когда объявили спикера — ему стало совсем не по себе