Ключ в замке застрял на половине оборота. Екатерина дёрнула ручку. Дверь поддалась легко, хотя Катя всегда запирала на два оборота.
В прихожей пахло жареным луком, дешевым порошком и кислым молоком. На светлом ламинате валялись комья серой уличной грязи. У зеркала стояли массивные мужские ботинки 45-го размера. Рядом — две пары детских сапог и растоптанные женские угги.
На вешалке не было места. Катино кашемировое пальто сбросили на банкетку. Сверху навалили кучу влажных пуховиков.
Из кухни доносился громкий звук работающего телевизора. Кто-то смотрел мультики.
Катя сделала шаг внутрь. Пол липкий.
Из ванной вышла женщина. На ней был розовый махровый халат. Катин любимый халат, купленный в поездке. Мокрые волосы незнакомки были замотаны в Катино полотенце.
— Вы кто? — спросила Екатерина. Голос прозвучал глухо.
Женщина вздрогнула. Поправила воротник чужого халата.
— Ой. А мы вас только завтра ждали.
Катя прищурилась. Лицо показалось знакомым. Это была Оксанка. Родная сестра Дениса. Они виделись дважды за три года брака.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Катя.
— Живу, — Оксанка шмыгнула носом. — А что?
— В моей квартире? В моем халате?
Оксана скрестила руки на груди. Халат натянулся на плотной фигуре.
— Халат на полке лежал. Жалко, что ли? Тряпку пожалела!
Из кухни выскочили двое детей. Мальчики лет пяти. Руки в шоколаде. Один с разбегу врезался в светлые обои. На стене остался коричневый отпечаток.
Внутри у Кати что-то щелкнуло. Как тумблер.
Она прошла мимо сестры мужа прямо в спальню. Толкнула дверь.
Дверь ударилась о детскую кроватку. Кроватку втиснули между Катиным туалетным столиком и окном. На столике царил хаос. Флаконы дорогих кремов были открыты. Половина баночки ночного ухода за пятнадцать тысяч рублей исчезла. На зеркале кто-то рисовал губной помадой. Красной помадой Chanel.
Кровать была расстелена. На подушке Кати лежали мужские спортивные штаны.
Катя обернулась. В дверях стояла Оксанка.
— Ксюша, собирай вещи, — тихо сказала Катя.
— Ты нормальная вообще? — возмутилась золовка. — Куда я с детьми пойду на ночь глядя?
— Меня это не касается. У вас пятнадцать минут.
Оксана полезла в карман халата. Достала телефон. Экран был разбит.
— Алло, мам? Эта приперлась. Да. Орет. Гонит нас на мороз.
Оксана протянула телефон Кате.
— Нина Васильевна хочет с тобой поговорить.
Катя взяла аппарат. Двумя пальцами. Брезгливо.
— Слушаю.
— Катюша, девочка моя, — елейным голосом начала свекровь. — Ну что ты шумишь с дороги. Устала, поди?
— Нина Васильевна, почему в моей квартире живет табор?
Голос свекрови мгновенно изменился. Стал резким и холодным.
— Какой табор? Это семья твоего мужа! У Оксаночки труба в съемной квартире лопнула. Хозяева выгнали. Куда им идти? На улицу?
— В гостиницу. К вам. Куда угодно.
— Катька, не наглей! — рявкнула свекровь. — У вас три комнаты. Вы с Денисом одни живете, детей не рожаете. Пустоцветы. А тут родная кровь. Они поживут пару месяцев, пока на первый взнос накопят.
— Нет, не поживут.
— Да кто тебя спрашивать будет! — взвизгнула Нина Васильевна. — Денис дал добро. Он тут такой же хозяин!
Катя сбросила вызов. Положила телефон на комод.
— Слышала? — ухмыльнулась Оксанка. — Денис разрешил. Так что иди, распаковывайся. Можешь в гостиной лечь, мы там диван освободили.
Катя молча вышла в коридор. Достала свой телефон. Набрала мужа.
— Абонент временно недоступен.
Значит, на совещании. Или прячется.
Входная дверь хлопнула. На пороге появился массивный мужчина с пластиковыми пакетами из супермаркета. Муж Оксаны. Вадим.
— О, хозяйка вернулась! — оскалился он. — А мы тут пивко взяли на вечер. Будешь?
Он разулся, бросив ботинки прямо на Катины туфли.
Катя прошла на кухню. Села на стул.
Стол был завален грязной посудой. В раковине плавали очистки от картошки и жирные сковородки. На столешнице лежала сломанная рамка с фотографией. Черно-белое фото. Катя с отцом.
Катя взяла рамку. Стекло треснуло. Уголок фотографии загнулся.
— Это кто трогал? — спросила она.
Оксана зашла на кухню следом. Выхватила пакеты у мужа.
— Малые играли. Они случайно уронили. Ты бы убрала свои пылесборники, когда в доме дети.
— Это фото моего мертвого отца.
— Ну и что? — фыркнула Оксана Сергеевна. — Мертвым уже всё равно. А живым детям пространство нужно.
Вадим вскрыл банку пива прямо над столешницей. Пена залила край Катиного ноутбука.
Катя закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Выдохнула.
— Хорошо.
Оксана победно переглянулась с мужем.
— Вот и славно, — кивнула золовка. — Завтра мы тебе полку в холодильнике выделим. Нижнюю. Нам-то много готовить надо, мужики мясо просят.
Екатерина встала. Взяла свою дорожную сумку.
— Я переночую в гостинице. Вернусь завтра в обед. Чтобы Денис был дома. Будем разговаривать.
— Вот это правильный подход, — хохотнул Вадим. — Давай, иди остынь. Нервная больно.
Катя вышла из квартиры. Дверь за спиной громко захлопнулась. Замок дважды щелкнул. Закрылись изнутри.
Катя не поехала в гостиницу. Она спустилась на один пролет. Достала телефон. Зашла в банковское приложение. Проверила остаток. Триста сорок тысяч. Хватит на всё.
Она набрала номер сервиса по вскрытию и замене замков.
— Добрый день. Мне нужен мастер на завтра. Замена замков в стальной двери. Да, цилиндровый механизм. Приеду со своими ключами. Время — четырнадцать ноль-ноль.
Потом она вызвала такси до строительного гипермаркета. Купила пять упаковок самых плотных черных мешков для строительного мусора. Объем двести сорок литров. Рулон армированного скотча. Перчатки.
Ночевала Катя у подруги. Телефон был выключен.
Утром она выпила кофе. Сверила часы. Денис уходит на работу в восемь. Вадим — таксовать с утра. Оксанка поведет детей гулять или в магазин около полудня. В чужой квартире ей сидеть скучно.
В 13:45 Катя стояла у своего подъезда. Из подъезда вышла Оксана. В одной руке она тащила орущего младшего, другой волокла старшего. Они направились в сторону детской поликлиники.
Катя зашла в подъезд. Мастер уже ждал ее на этаже с чемоданчиком инструментов.
— Хозяйка? Документы есть?
Катя молча показала выписку из ЕГРН в телефоне. Квартира была куплена ей ровно за полгода до брака с Денисом. Стоила 4 миллиона рублей. Денис к этим деньгам не имел никакого отношения.
Мастер кивнул. Срезал старый замок за десять минут. Поставил новый. Отдал три блестящих ключа. Взял пять тысяч и ушел.
Катя вошла в квартиру.
Запах стал гуще. На столе добавилась гора тарелок с засохшей овсянкой.
Она надела плотные резиновые перчатки. Развернула первый черный мешок.
Катя зашла в спальню. Взяла мужские спортивные штаны с кровати. Швырнула на дно мешка. Следом полетели женские свитера, косметика Оксаны, детские колготки. Она не складывала вещи. Она просто сметала их в черное пластиковое жерло.
Открыла шкаф мужа. Вынула все рубашки вместе с вешалками. Брюки. Джинсы. Трусы. Носки. Всё в мешок.
Денис, Дениска. Человек, который вчера прятался от звонков, пока его семья топтала её дом.
За полчаса она заполнила три огромных мешка. Затянула горловины армированным скотчем.
Затем прошла в прихожую. Детская коляска полетела на площадку к лифту. Следом — тяжелые ботинки Вадима, угги, куртки.
Катя волокла черные мешки по полу. Они оставляли полосы на ламинате. Плевать. Отмоет.
Она выставила все пять мешков около мусоропровода. На лестничной клетке было прохладно.
Затем вернулась в квартиру. Налила в ведро воду. Щедро плеснула хлорки. Начала методично оттирать полы. Уничтожать чужие следы.
В 15:30 зазвонил домофон. Катя сбросила.
Потом в дверь начали стучать. Сначала неуверенно. Потом агрессивно. Кто-то пнул сталь ботинком.
Катя подошла к двери. Посмотрела в глазок.
На площадке стоял Денис Николаевич. Лицо красное. Рядом ревела Оксанка. Вадим маячил на заднем плане с красными от мороза ушами. Дети плакали.
Катя не открывала. Она прислонилась лбом к холодной двери и слушала.
— Катька! Открой, дура! — орал Денис. — Ты что творишь?!
Катя нажала на кнопку выключения звука на телефоне, который непрерывно вибрировал.
— Катя! Дети замерзли! — заголосила в замочную скважину Оксана. — Мы час на морозе торчали! А тут ключи не подходят! Чьи это мешки на площадке?!
Катя чуть приоткрыла дверь. Накинула короткую стальную цепочку. Образовалась узкая щель.
Из щели пахнуло хлоркой и чистотой.
— Твои мешки, Ксюша, — спокойно сказала Катя в образовавшуюся прорезь.
Денис рванулся к двери. Дернул на себя. Цепочка жалобно звякнула, но выдержала.
— Ты совсем больная?! — прошипел муж. — Пусти нас в дом. Сейчас же.
— В мой дом? — Катя склонила голову. — Ты ошибся адресом. Ваш табор живет у лифта.
— Кать, прекращай цирк. Это моя сестра. Ей некуда идти. Мы семья.
— Мы — не семья, Денис. Семья не заселяет чужих людей в квартиру жены тайком. Семья не рисует помадой за пять тысяч на зеркалах. Семья не ломает рамки с портретами отцов.
Оксана протиснулась вперед, отпихнув брата.
— Ах ты мразь жадная! Да подавись своими метрами! Деня, скажи ей! Ты мужик или кто?! Пусть впускает!
Денис сглотнул.
— Кать… ну правда. Перегнула палку. Вещи в мусорные пакеты собрать. Как с собаками обошлась. Давай они до выходных поживут, а там найдем вариант. Я обещаю. Я заставлю их убрать за собой.
Катя смотрела в глаза мужу. В них плескалась трусость. Он боялся мать. Боялся сестру. А Катю не боялся. Думал, что стерпит. Три года же терпела его нерешительность, его мелкое вранье.
— До выходных? — переспросила Екатерина.
— Да, — обрадованно кивнул Денис. — И я сам всё починю. Оплачу клининг. Слово мужика.
Катя молча закрыла дверь. Денис с той стороны радостно выдохнул.
— Слышали? Ща откроет. Я ж говорил, с ней пожестче надо, — донесся бубнеж мужа.
Катя прошла в прихожую. Взяла со столика последний предмет, который забыла выбросить. Документы мужа, его ноутбук из ящика и бритвенный набор. Сунула это всё в его любимый спортивный рюкзак.
Подошла к двери. Приоткрыла на длину цепочки.
Денис протянул руку, ожидая, что она снимет защиту.
Катя швырнула рюкзак прямо ему в грудь. Денис ойкнул, отшатнулся. Рюкзак упал на грязный кафель подъезда. Из внешнего кармана посыпались флешки.
— Иди к маме, Денис. Или в мешках поройся, там твои трусы лежат, — отрезала Катя.
Оксана взвыла сиреной. Вадим пнул дверь.
— Я сейчас полицию вызову! — закричал муж. — Я прописан здесь! Имею право находиться!
— Вызывай, — кивнула Катя. — Только ты забыл, что твоя временная регистрация закончилась месяц назад. А новую я тебе не оформила. Ты здесь никто. У вас пять минут, чтобы исчезнуть вместе с вашим мусором. Иначе полицию вызову я.
Она с силой захлопнула дверь. Завернула вертушок нового замка.
С той стороны ударили кулаком. Потом пнули. Дети кричали в два голоса.
Катя пошла на кухню. Налила в чистый стакан холодной воды из фильтра. Выпила залпом.
Через час зазвонил телефон. Нина Васильевна.
Катя приняла вызов.
— Будь ты проклята! — истерично закричала в трубку свекровь. — На мороз выкинула малышей! Родственников с мешками выгнала, как бомжей! Бессердечная сука! Чтобы тебе это бумерангом вернулось! Тварь! Денис на развод подаст!
— Пусть поторопится, — ответила Катя. И заблокировала номер.
В дверь перестали стучать.
Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, стоял Вадим и курил. Оксана сидела на скамейке, замотанная в куртку. Рядом бегали дети. Денис таскал черные мешки из подъезда к обочине, пытаясь вызвать такси.
Они выглядели жалко. Ветер трепал волосы Оксаны, Вадим зябко кутался в тонкую куртку.
Екатерина задернула штору. Квартира снова принадлежала только ей.
А вы как считаете — стоило ли дать людям хотя бы сутки на сборы вещей, или они заслужили ночевать на улице?
Муж завёл новую семью в другом районе — и я узнала правду случайно на рынке