Эту историю Евгения до сих пор вспоминает с содроганием. Её свекровь, Татьяна Эдуардовна, всю жизнь преподавала русский язык и литературу. Профессия, как это часто бывает, наложила мощный отпечаток на её характер: женщина отличалась невероятной дотошностью, педантизмом и, честно говоря, замашками настоящего домашнего тирана. По струнке у неё ходили не только собственные взрослые сыновья, но и их жёны.
От крутого нрава Татьяны Эдуардовны стонали и соседи, и местная администрация — по любому мелкому поводу пенсионерка тут же строчила жалобы и ходила качать права. Поскольку Женя с мужем Станиславом жили к ней ближе всех, им доставалось больше остальных. Когда женщина наконец вышла на заслуженный отдых, перед ней встала страшная проблема: она внезапно осознала, что ей абсолютно нечем занять уйму свободного времени.
Сначала она пыталась подрабатывать репетиторством. Но сарафанное радио среди школьников и их родителей сработало быстро — ученики один за другим начали сбегать. Жесткие методы бывшего педагога не выдерживал никто.
В итоге Татьяна Эдуардовна окончательно засела в четырёх стенах и буквально взвыла от скуки. Государство платило ей скромно, но сыновья маму не обижали и полностью её содержали. Станислав, работавший дальнобойщиком, после каждого рейса забивал её квартиру под завязку — вез всё, от деликатесов до мебели и новой бытовой техники.
Его старший брат Анатолий тоже крепко стоял на ногах. Он трудился главным инженером по технике безопасности на заводе, имел отличную зарплату и полезные связи. Толя взял на себя все вопросы по ремонту маминого жилья. Ну а невесткам, Жене и Ане, выпала доля по очереди приезжать к свекрови и наводить у неё идеальный порядок.
А вот внуки в гости к бабушке ехать панически боялись. Вместо того чтобы побаловать детей или как-то их развлечь, Татьяна Эдуардовна усаживала их в гостиной и устраивала жёсткий допрос по школьной программе. Как-то раз дети Стаса и Толи провели у неё три дня подряд, после чего устроили родителям настоящий бунт и объявили бойкот. Мамам и папам пришлось клятвенно пообещать, что больше они детей с бабушкой наедине не оставят.
Поняв, что крутиться вокруг неё никто не собирается, пожилая женщина сменила тактику и начала методично капать сыновьям на мозги темой дачи. Ей вынь да положь захотелось иметь загородный домик, пусть даже старенький, но обязательно с участком под грядки. Станислав обсудил это с женой, потом со старшим братом, и в итоге сдался — начал колесить по объявлениям в поисках «тихой гавани» для мамы.
Вот только угодить родительнице оказалось задачей со звёздочкой. Сперва она уверяла, что ей хватит койки и стола, но как только дошло до дела, аппетиты выросли: подавай ей душ в доме, нормальное отопление и хороший телевизор. Стас пытался мягко объяснить, что такие хоромы они с братом просто физически не потянут — семейный бюджет не резиновый.
Татьяна Эдуардовна тут же включила обиду: как так, она одна подняла на ноги двоих сыновей, дала им образование, а они пожалели для матери уютный уголок на берегу речки? Станислав понимал, что спорить с ней — только нервы тратить. Он попросил Женю вмешаться, надеясь, что женщины смогут договориться между собой.
В итоге Женя обрабатывала свекровь месяца три, потом к делу подключилась Анна. Общими усилиями невестки уговорили Татьяну Эдуардовну на радикальный шаг: продать её городскую квартиру, добавить недостающие деньги, которые безвозмездно выделили сыновья, и купить отличный, крепкий дом в ближайшем пригороде. Там было всё: и газовое отопление, и центральная вода, и все удобства. Оплату всех коммунальных счетов братья полностью взяли на себя.
Свекровь выбрала самый роскошный вариант из всех возможных: с резной деревянной беседкой, отличной банькой, ухоженным садом и буквально в двух шагах от реки. Чтобы довести усадьбу до идеала, как требовала мама, братьям даже пришлось влезть в долги и взять кредиты. Вся эта эпопея с обустройством и переездом растянулась на три года. Но к лету Татьяна Эдуардовна наконец отпраздновала новоселье и на какое-то время оставила детей в покое.
Сыновья маму вниманием не обделяли. Несмотря на возраст, женщина была ещё бодрой: сама ходила за покупками, забирала пенсию и скрупулёзно планировала траты. Однако с годами её педантичность начала перерастать в какую-то болезненную скупость.
Пожилая женщина стала фанатично экономить на еде. По деревне поползли странные слухи. У Татьяны Эдуардовны из хозяйства был один лишь старый кот, но она повадилась ходить по соседям и собирать подгнившие овощи, падалицу из сада и даже пищевые отходы. Зачем ей это было нужно — оставалось загадкой.
При этом весь шикарный урожай со своего огорода она дочиста продавала городским дачникам, которые снимали дома на лето. Себе не оставляла ни ягодки, заготовки на зиму делать перестала. Каждую копейку, вырученную таким образом, она прятала в заветную шкатулку — «на похороны».
Когда соседи по деревне начали звонить Станиславу и Анатолию, наперебой рассказывая о странностях их матери, мужчины не на шутку встревожились. Младший брат, выкроив время между рейсами, решил лично навестить маму и во всем разобраться.
Татьяна Эдуардовна встретила сына на пороге в жутком, заштопанном в нескольких местах старом халате. В доме гуляли сумерки. Когда Стас потянулся к выключателю, мать резко его одёрнула и запретила зажигать свет.
— Мама, да что с тобой? Что вообще здесь происходит? — удивился сын.
— Ничего особенного. Просто я экономлю.
— Экономишь? Но зачем так издеваться над собой?
— Ты хоть видел, какие счета за свет приходят? Зачем вам лишние расходы? Я и телевизор теперь почти не включаю — так, на часик, когда мой сериал идёт, и всё.
Станислав открыл холодильник и обомлел — тот стоял абсолютно пустой и выключенный.
— Мам, а где все продукты? Мы же неделю назад привезли тебе гору сумок! Там же и полуфабрикаты были, и мёд, и свежие ягоды! Ты зачем холодильник из розетки выдернула? Всё же испортится!
— Ничего не испортилось, я всё соседям продала. У нас в деревенском магазине такого отродясь не бывало, а в город старикам ехать тяжело. Вот я им и уступила.
— Мама, ну ради чего? Мы же сами платим за твой дом, деньги тебе привозим, еду покупаем! Зачем эта дикая экономия? Чего тебе не хватает?
— Да всего мне хватает, сынок. Просто мне одной столько не съесть, много это. Вот я и делюсь с людьми, доброе дело делаю. Они мне копеечку, а я им — гостинцы.
Вернувшись в город, Стас тут же созвонился с Анатолием и пересказал ему весь этот абсурд. Жена Толи, Анна, которая работала врачом-терапевтом, решила проконсультироваться со знакомым психиатром.
Доктор выслушал симптомы и объяснил, что это, скорее всего, первые звоночки возрастных изменений психики. За пожилой женщиной нужен был глаз да глаз. С тех пор братья начали наведываться к матери по очереди, проверяя каждый её шаг. При этом в бытовом плане Татьяна Эдуардовна казалась абсолютно вменяемой: газ без присмотра не оставляла, воду закрывала, технику использовала аккуратно. Поэтому вопрос с переездом к кому-то из сыновей пока решили отложить.
Но под конец лета случился форс-мажор. Недели за две до начала учебного года Жене потребовалось срочно уехать по работе. Анна выручить не могла — на работе был завал до позднего вечера, а Стас задерживался в рейсе ещё на трое суток.
Нанимать няню со стороны было не на что: все свободные деньги уходили на погашение кредитов за мамин загородный дом. Взвесив все «за» и «против», Женя решилась на крайний шаг — позвонить свекрови.
— Татьяна Эдуардовна, здравствуйте! Как ваше здоровье, как поживаете?
— Привет, Женечка. Да всё в порядке. Что-то вы совсем про мать забыли, не едете.
— Простите, пожалуйста, закрутились с делами. Мы обязательно выберемся к вам. Татьяна Эдуардовна, у меня к вам огромная просьба… Можно я детей к вам на пару дней привезу? Мне кровь из носу нужно в командировку, а оставить их совершенно не с кем.
— Ну конечно, привози, о чём речь! Заодно проверю, как они к школе готовы. А то я уехала, они там в городе, небось, совсем от рук отбились и пишут с ошибками.
Сами дети, услышав о перспективе провести остаток каникул у бабушки-учительницы, пришли в ужас. До школы оставалось всего ничего, и портить последние свободные дни им очень не хотелось.
Жене пришлось включить строгую маму и поставить жесткий ультиматум: или они едут добровольно, или до самого Нового года прощаются с телефонами, приставкой и интернетом. Против такого аргумента не попрешь — детям пришлось собирать сумки.
Прекрасно зная особенности свекрови, Женя перед поездкой основательно затарилась в супермаркете. Она скупила полмагазина: крупы, макароны, хлопья, батарею пакетов с молоком, курицу, мясо, сладости к чаю, консервы и даже бытовую химию.
Свекрови в подарок она привезла красивую теплую пижаму, а на прощание незаметно вложила ей в руку две крупные купюры по пять тысяч рублей — мало ли, вдруг внуки захотят мороженого или лимонада в местном ларьке. Уезжала Женя со спокойным сердцем, ведь свекровь вела себя вполне приветливо.
До места командировки Жене нужно было ехать на поезде почти сутки. Рано утром, когда состав ещё стучал по рельсам, ей на мобильный со слезами позвонила старшая дочка. Девочка говорила испуганным шёпотом, прячась где-то в доме.
— Мамочка, ты когда за нами приедешь?
— Доченька, так я только вчера уехала. Что у вас стряслось?
— Мам, мы ужасно хотим кушать…
— Как это хотите кушать? Бабушка вас что, не кормит совсем?
— Нет… Вчера на ужин она дала нам по одной маленькой варёной картофелине и кусочку хлеба. А сегодня на завтрак принесла какое-то скисшее молоко с комками. А те продукты, что ты привезла, она закрыла в чулане и спрятала ключ. Сказала, что мы всё равно всё испортим и понадкусываем.
Женю бросило в холодный пот. Получалось, что её дети сидели голодными в чужом доме уже кучу времени! Она бросилась набирать Стаса, но его телефон был вне зоны доступа. Оставив мужу паническое сообщение на автоответчике, Женя набрала номер свекрови.
— Татьяна Эдуардовна, добрый день. Как у вас дела?
— Здравствуй, Женя. Всё хорошо. Ты как добралась?
— Да вот, почти приехала. Татьяна Эдуардовна, у вас точно всё в порядке? Продуктов хватает?
— Да, всё отлично.
— Вы детей покормили?
— Разумеется, покормила. Сытые ходят, играют.
— Знаете, Татьяна Эдуардовна, мне только что звонила Ева. Простите меня, конечно, но кормить растущих подростков одной картошкой — это как-то чересчур. Разве можно этим наесться?
— Кто не работает, Женечка, тот не ест, — ледяным тоном отчеканила свекровь. — Я им велела грядки прополоть, а они на речку удрали. Мне пришлось самой в огороде горбатиться, готовить разносолы времени не было. Что нашла на столе, то им и дала.
— Но так же нельзя! Это же дети, им нужно нормально питаться, чтобы силы были. Если вам тяжело у плиты стоять, попросите Еву, она у меня и кашу сварит, и суп нехитрый сделает. Пожалуйста, не держите их впроголодь!
Татьяна Эдуардовна даже дослушивать не стала — просто бросила трубку. Еще чего, какая-то пигалица будет её учить, как внуков воспитывать! Разбаловали детей, ишь, культ еды устроили!
Женя поняла: пиши пропало. Взывать к совести свекрови бесполезно, та упрямо сделает всё по-своему. Женщина тут же набрала Анну, жену Анатолия. Быстро объяснив ситуацию, Женя наконец смогла перевести дух.
Аня пообещала, что сразу после смены прыгнет в машину, поедет в деревню и заберет племянников. А чтобы дети не сидели дома одни, она вызовет свою старшую дочь из института, чтобы та за ними присмотрела.
С мужем Женя смогла созвониться только глубокой ночью, когда его машина поймала слабую сеть на трассе.
— Стас, твою маму надо срочно везти к врачам! Она превращается в какого-то монстра! Я читала, что эти возрастные болезни мозга могут годами маскироваться. Человек кажется нормальным, а на самом деле уже глубоко болен. Дети у неё голодали! Слава богу, Аня с Толей их уже забрали к себе.
— Перестань кричать на мою мать! — вспылил уставший Стас. — Ты спасибо ей должна сказать, что она вообще согласилась с ними посидеть. А Ева могла бы и помочь бабушке в огороде, а то привыкла в городе палец о палец не ударять! Ладно, я послезавтра как раз буду проезжать мимо её деревни, сам заеду и всё увижу.
Через два дня фура Станислава затормозила у родительского дома. Мужчина обомлел: возле забора толпилась куча местных жителей. Стас припарковал грузовик чуть дальше по улице и поспешил к дому. В толпе он разглядел знакомого автослесаря Михалыча.
— Михалыч, здорово! А что тут за собрание? Что происходит?
— О, Стас, привет! Да у нас тут это… еженедельный базар. Твоя матушка распродажу устроила. Продукты, вещи, постельное белье — всё за копейки отдает.
— В смысле — продает? Какое белье?
— Ну обычное. Нам-то хорошо, выгодно. Баба Таня цены не гнет, всё в два раза дешевле, чем на рынке или в магазине.
Станислав, расталкивая локтями удивленных соседей, ворвался во двор. Картина маслом: прямо у крыльца его мать соорудила из ящиков прилавок и бойко торговала всем тем, что сыновья с невестками заботливо привозили ей последние месяцы.
Вещи она действительно отдавала за гроши. И дело было даже не в нужде — Татьяна Эдуардовна буквально лишала себя самого необходимого и недоедала ради самого процесса этих безумных «торгов». Стас в ярости разогнал всю публику, быстро навел порядок во дворе и вошел в дом с твердым намерением немедленно увезти мать в город.
Но не тут-то было. Уезжать добровольно Татьяна Эдуардовна наотрез отказалась. Позже к уговорам подключились Анатолий, Женя и Аня, но пожилая женщина стояла на своем как скала. Братьям ничего не оставалось, как пойти на хитрость. Они договорились со знакомым врачом-психиатром и привезли его в деревню, представив как старого школьного друга Стаса.
Доктор посидел с женщиной, поговорил по душам пару часов и позже вынес вердикт: это старческая деменция. Чтобы болезнь не прогрессировала слишком быстро, Татьяне Эдуардовне требовался постоянный прием медикаментов и контроль. Вот только бросить работу и переехать к ней в глушь никто из детей не мог.
Тогда семья решилась на жесткий, но единственно верный шаг. Сыновья полностью прекратили возить маме вещи, коробки с продуктами и деньги. Вместо этого они наняли местную деревенскую женщину, которая каждый день готовила свежие обеды и ужины и приносила их старушке, следя, чтобы та всё съедала. Лишившись своего импровизированного «бизнеса» и окончательно заскучав без деревенских скандалов, Татьяна Эдуардовна уже к осени сама попросила сыновей забрать её обратно в городскую квартиру.
Мать мужа требовала отдать ей комнату в нашей квартире, но получила другое