Денис стоял посреди коридора, зажав между указательным и средним пальцем налоговое уведомление. На его левом запястье блестели новые швейцарские часы — подарок будущей тещи на помолвку. До выезда в ЗАГС оставалось ровно восемьдесят минут.
Яна аккуратно застегнула пуговицу на манжете шелковой блузки. Внутри неё всё сжалось от подступающей ярости. Она живо представила, как берет тяжелую бронзовую ложку для обуви, лежащую на тумбе, и с размаху опускает её на идеальный пробор жениха. Но лицо Яны оставалось совершенно спокойным.
— Это квитанция на оплату налога на имущество. Положи её на место, — она произнесла это совершенно ровным тоном.
— Я умею читать. Я читаю графу «Собственник». И там написано: Тамара Ивановна. Твоя мать, — он произнес это тихо, почти ледяным тоном. Эта расчетливая холодность всегда пугала её больше, чем крик.
— Все верно. Квартира принадлежит маме.
Денис шагнул вперед. Его лицо внезапно исказилось, на шее вздулась вена. Он замахал листком перед её лицом.
— Ты издеваешься надо мной? Мы живем здесь девять месяцев! Я вложил триста тысяч в замену проводки! Я купил сюда итальянскую сантехнику! Я заказывал этот чертов кухонный гарнитур со столешницей из натурального камня!
Яна поправила воротник.
— Ты предложил обновить ремонт. Я не просила тебя покупать камень. Меня устраивал старый гарнитур.
— Меня он не устраивал! — рявкнул Денис. — Я въезжал в дом своей будущей жены. Я обустраивал наше семейное гнездо. Я создавал базу. А теперь выясняется, что я делал ремонт для чужой пенсионерки?
Яна смотрела на его раскрасневшееся лицо. Злость внутри закипала всё сильнее. В её воображении она уже открыла массивную входную дверь и вытолкнула его на лестничную клетку прямо в этом дорогом костюме, после чего закрыла замки на все обороты. На деле же она лишь слегка повела плечами.
— Мама не чужая пенсионерка.
Денис резко сменил тон. Вся ярость исчезла за секунду. Он одернул лацканы пиджака и заговорил сухо, как на совещании директоров:
— Для меня она юридически никто! Давай разберем факты. Ты говорила, что это твоя жилплощадь.
— Я говорила: «Поедем ко мне». Я не показывала тебе выписку из Росреестра. Люди часто говорят «мой дом», даже если снимают углы.
— Это обман. Ты прекрасно видела, что для меня важна финансовая уверенность и свои квадратные метры. Ты знаешь мои принципы. Мужчина должен приходить на готовую территорию или строить её с нуля вместе с женой в равных долях. Ты позволила мне вбухать все деньги в чужую квартиру.
— Денис, мы через час должны быть на регистрации. Гости уже собираются у дворца бракосочетаний. Мама ждет нас внизу в машине.
— Отлично. Пусть ждет.
Он развернулся, прошел на кухню, налил себе стакан воды из фильтра, выпил половину, а остаток вылил в раковину. Он оперся руками о ту самую каменную столешницу.
— Я никуда не поеду, пока мы не решим этот вопрос, — процедил он. — Звони матери. Пусть поднимается.
— Я не буду устраивать семейные разборки в день свадьбы.
— Скажу конкретно. Я предлагаю сделку. Либо она пишет расписку, что обязуется переоформить недвижимость на тебя в течение месяца после регистрации нашего брака, либо свадьбы не будет.
Яна почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она посмотрела на его начищенные ботинки, на идеальные стрелки брюк. Мелочность этого человека вдруг проступила так явно, словно её высветили прожектором.
— Ты торгуешься за квадратные метры за час до росписи.
— Я защищаю свои вложения. Я не позволю держать себя на коротком поводке. Сегодня мы поссоримся, а завтра твоя мать выставит мои вещи за дверь? Я руководитель отдела. У меня в подчинении сорок человек. Я не буду жить на птичьих правах.
— Ты живешь со мной, неужели настольно не доверяешь и не любишь меня?.
— Любовь любовью, а деньги деньгами. Звони матери.
Яна достала смартфон и набрала номер.
— Мам, поднимись, пожалуйста. Да, прямо сейчас.
Тамара Ивановна вошла в квартиру через три минуты. Строгий бежевый костюм, идеальная укладка. Бывший нотариус с тридцатилетним стажем, она привычно оценила обстановку одним взглядом.
Она остановилась у порога.
— Что случилось? Пробки на набережной собираются. Нам пора выходить.
Денис выступил из кухни, держа в руках злополучное уведомление.
— Тамара Ивановна, у нас возникла проблема. Яна скрыла от меня, что юридически эта жилплощадь принадлежит вам.
— Она ничего не скрывала. Вы просто не спрашивали.
— Я вложил сюда около полумиллиона рублей!
Тамара Ивановна заговорила размеренно:
— Вы вложили их в свой комфорт. Вы захотели тропический душ. Вы захотели полы с подогревом. Яна была против ремонта, вы настояли.
— Я настаивал, потому что считал, что вкладываю в наше общее будущее!
Денис снова сорвался на крик, но тут же осекся, взял паузу, сделал глубокий вдох. Его лицо превратилось в каменную маску.
— Тамара Ивановна, я предлагаю сделку. Прямо сейчас, до ЗАГСа, мы пишем предварительный договор дарения или расписку. Вы гарантируете передачу прав собственности Яне. Иначе я отменяю банкет и регистрацию.
Мать посмотрела на дочь. Яна стояла молча. В её голове рисовалась картина: она берет свадебный торт и размазывает его по самодовольному лицу жениха, слой за слоем, втирая крем в его швейцарские часы. В реальности Яна просто моргнула.
Тамара Ивановна ответила твердо:
— Денис, никаких расписок я писать не буду.
— Значит, до свидания.
Он прошел в спальню, достал из шкафа спортивную сумку и за десять минут скидал туда самое необходимое на первое время: документы, ноутбук, бритвенные принадлежности. Яна и мать стояли в коридоре.
Он бросил вещи и начал застегивать молнию на сумке.
— Гостям скажете, что невеста заболела. Деньги за банкет я верну через суд, если ресторан откажется пойти навстречу. Ключи оставлю на тумбе.
Хлопнула дверь. На тумбе осталась лежать связка ключей.
— Поехали в ЗАГС, — позвала Тамара Ивановна.
— Зачем?
— Там гости. Там твои родственники. Нужно объявить все лично. Иначе пойдут сплетни.
Они спустились вниз. В машине играло радио. Яна смотрела на серые фасады зданий. Город казался выцветшим, словно из него откачали все краски. Ей казалось, что это дурной сон. Денис не мог так поступить. Он ведь выбирал цветы для букета. Он бронировал отель для первой брачной ночи.
Возле дворца стояла толпа нарядных людей. Яна вышла из машины. Мать шла рядом.
Тетя Валя подошла с букетом гладиолусов.
— А где жених?
— Свадьбы не будет. Мы расстались.
По толпе пронесся гул. Люди переглядывались. Кто-то ахнул.
— Как расстались? — возмутился двоюродный брат. — Банкет оплачен! Столы накрыты!
Тамара Ивановна объявила громко, на всю улицу:
— Езжайте в ресторан. Празднуйте встречу родственников. Еда пропадать не должна. Мы с дочерью поедем домой.
В квартире еще пахло свежей краской после ремонта, которым так гордился Денис. Яна сняла туфли и прошла в гостиную.
— Мам, зачем ты это устроила? — спросила она, не поворачиваясь.
— Я ничего не устраивала.
— Ты специально оставила квитанцию на видном месте. Ты всегда хранишь документы в сейфе.
Тамара Ивановна села на кожаный диван.
— Да, специально. Утром положила.
— Зачем?
— Я наблюдала за ним девять месяцев. Я видела, как он командует здесь. Как он выбирает плитку, как он запрещает тебе ставить твой пюпитр у окна, потому что «это портит вид на проспект». Он вел себя как хозяин, который дорвался до власти. Я хотела знать, на ком он женится: на тебе или на этой недвижимости.
— Ты разрушила мою жизнь из-за своего эксперимента.
— Я спасла твою жизнь от человека, который готов торговаться за тебя в день свадьбы.
Прошла неделя.
Яна ходила на репетиции оркестра, играла свои партии на скрипке. В перерывах пила воду. Ни с кем не разговаривала. Старые методы решения проблем — перетерпеть, промолчать, уйти в себя — больше не работали. Внутри копилась глухая, тяжелая обида.
В четверг вечером в домофон позвонили.
— Открой, это я. Нужно забрать оставшиеся вещи.
Яна нажала кнопку. Денис вошел в квартиру уверенным шагом. В руках он держал пластиковую папку. Он прошел в кухню, даже не разувшись. Грязные следы остались на светлом ламинате.
Яна почувствовала, как кровь приливает к лицу. Ей захотелось взять его за воротник и вышвырнуть за дверь.
— Разуйся.
— Я быстро. Вот список.
Он выложил на стол лист формата А4, распечатанный на принтере.
— Что это?
— Смета. Мои расходы на эту квартиру за время нашего проживания. Сантехника, стройматериалы, работа бригады, покупка матраса. Итого: четыреста восемьдесят тысяч рублей. Я требую компенсации.
Яна взяла лист. Там были расписаны даже расходы на доставку пиццы по выходным.
— Ты в своем уме?
— Абсолютно. Я консультировался с юристом. У меня есть все чеки. Либо ты возвращаешь деньги, либо я подаю иск о неосновательном обогащении.
В этот момент входная дверь открылась. Тамара Ивановна вошла в прихожую, открыв замок своим ключом. Она сняла плащ.
— Добрый вечер. Я слышала про иск. Очень интересно.
Денис выпрямился. Его лицо вновь приобрело холодное, хищное выражение.
— Здравствуйте. Раз уж собственник здесь, предлагаю обсудить, как вы будете возвращать мне долг. Я не намерен дарить вам свои деньги.
Тамара Ивановна достала из сумки плотную зеленую папку.
— Вы ничего мне не дарили. Яна, открой.
Яна взяла папку и раскрыла её. Это был тот самый договор дарения на квартиру, который они с матерью подписали у нотариуса две недели назад. Государственная регистрация уже завершилась, и теперь на бланке стояла официальная штамповка Росреестра.
— Квартира полностью принадлежит Яне, — произнесла мать. — И принадлежала ей еще до вашей несостоявшейся свадьбы. Все твои крики про обман — пустой звук. Документы просто лежали у меня до дня регистрации брака, я хотела сделать вам подарок.
Денис уставился на бумагу. Вся его уверенность мгновенно улетучилась. Он перевел взгляд с документа на Яну, потом на Тамару Ивановну.
— То есть… она была собственником?
Мать кивнула:
— Именно. А квитанция, которую вы нашли, была старой. За прошлый год, на мое имя. Вы так торопились устроить скандал, что даже не посмотрели на период оплаты. Когда ты тут устраивал концерт в коридоре, Яна уже была хозяйкой квартиры.
Денис сглотнул. Он сделал шаг к Яне.
— Ян… ты почему молчала? Почему не сказала в коридоре?
— А почему я должна была оправдываться перед человеком, который вымогает у меня расписку?
— Я просто… я вспылил. Ты же знаешь, как для меня важна финансовая уверенность. Это была проверка на доверие!
Фантазии о мести внезапно улетучились. Осталась только брезгливость.
— И ты её провалил, — отрезала Яна. — Забирай свой список. Забирай свои оставшиеся вещи. Прямо сейчас.
— Ян, давай поговорим нормально. Мы можем все исправить. Свадьбу можно переиграть.
— Вон отсюда, — Яна произнесла это тихо, но так жестко, что Денис попятился.
Он попытался что-то сказать, открыл рот, закрыл его. Схватил свою папку со стола, быстрым шагом прошел в прихожую, выхватил куртку и выскочил за дверь.
Тамара Ивановна подошла к дочери.
— Ты молодец. Избавилась от этого торгаша. Теперь заживешь спокойно. Никто не будет выставлять тебе счета в твоем же доме.
Мать ушла через час.
Яна осталась одна. Она закрыла дверь на оба замка и повернулась к коридору.
В пустой квартире было слишком тихо. Яна прошлась по комнатам, провела рукой по новой каменной столешнице, взглянула на идеальную итальянскую плитку в ванной.
Она ждала, что сейчас наступит облегчение. Что чувство победы захлестнет её с головой. Она ведь выгнала меркантильного человека, она сохранила свое достоинство, она оказалась права.
Но ей не стало легче. Её жизнь просто рухнула. Три года отношений, планы на детей, совместные поездки на море, вечерние разговоры на этой самой кухне — все это было стерто одной старой квитанцией и одним глупым экспериментом матери.
Она победила в этом споре. Квартира осталась за ней. Денис ушел ни с чем.
Но в этот момент Яна поняла, что осталась совершенно одна в этой дорогой, безупречно отремонтированной бетонной коробке, и больше всего на свете ей хотелось, чтобы всего этого просто не было.
– Десять миллионов? Моей маме и сестре квартиры, а ты и в съёмной перебьёшься! — обрадовался муж, не зная, что я уже всё решила