Маргарита Павловна мягко придвинула стопку бумаг по глянцевой кухонной столешнице, ласково похлопав по верхнему листу пухлой ладонью с идеальным маникюром.
Яна опустила взгляд на распечатку.
Жирный шрифт бил по глазам: «Предварительный договор залога недвижимого имущества».
— Вы предлагаете мне заложить мою студию ради вашего загородного дома?
— Какая ты поразительно узколобая, Яночка, — Кирилл облокотился на дверцу холодильника и усмехнулся. — Мама предлагает шикарный инвестиционный проект. Мы берем ипотеку на огромный таунхаус в элитном поселке, делаем там косметику, сдаем в долгосрок. А твоя конура просто постоит в залоге для подстраховки банка. У мамы нет белого дохода, у меня старые просрочки по кредиткам. А у тебя кристально чистая история.
— Моя конура, на которую я горбатилась пять лет, стоя за кофемашиной по шестнадцать часов в сутки? Которую я выкупила, отказывая себе в нормальной еде и одежде, пока жила с отцом-тираном?
Яна отодвинула бумаги краем ногтя, словно они были заразными.
— Девочка моя, не делай из обыденной финансовой операции шекспировскую драму, — Маргарита Павловна снисходительно улыбнулась, поправляя золотой браслет на запястье. — Мы же одна семья. Кирилл будет там полноправным хозяином. Мы оформим всё на меня исключительно ради налогового вычета, а потом напишем завещание. Твои квадратные метры никто не забирает. Ты просто даешь банку гарантию своей лояльности.
— Я ничего не подпишу, — отрезала Яна, вставая из-за стола.
— Яна, давай без этого пролетарского пафоса.
Кирилл перегородил ей выход из кухни.
— Ты же понимаешь, что это наш единственный шанс вырваться из нищеты. Ты наш ресурс. Если ты не хочешь вкладываться в наше общее будущее, значит, ты меня не любишь. Значит, я жестоко ошибся в тебе, когда привел в приличное общество.
— Привел в приличное общество?
Яна шагнула к мужу вплотную.
— Ты пришел жить на мою территорию с одним рюкзаком два года назад. И теперь вы вдвоем пытаетесь повесить на мою шею петлю в пятнадцать миллионов рублей, чтобы Маргарита Павловна играла в рантье? Вам губозакаточную машинку не подарить на ближайший праздник?
Маргарита Павловна театрально прижала руки к груди.
— Кирилл, сынок, я же предупреждала. Она совершенно не умеет мыслить активами. Мещанские страхи затмевают ей разум. Мы к ней с открытым сердцем, а она считает нас мошенниками.
— Успокойся, мам.
Кирилл погладил Яну по плечу, но та резко сбросила его руку. Его лицо мгновенно потеряло расслабленное выражение, губы сжались в тонкую линию.
— Значит так, дорогая жена. Мы в законном браке два года. Я делал тут ремонт, покупал технику, платил за продукты. И юридически я устрою тебе такой ад при разводе, что ты проклянешь всё. Я разделю все счета, стребую с тебя половину стоимости ремонта по фиктивным накладным, найду общих свидетелей и повешу на тебя половину моих скрытых долгов и кредиток. Суды будут длиться годами, твои счета арестуют, ты не сможешь шагу ступить. Ты меня знаешь, я очень добрый и понимающий человек, пока меня не злят.
— Ты шантажируешь меня судебной войной?
— Я учу тебя основам семейного доверия, — ласково произнес Кирилл. — У тебя есть сутки на размышления. Завтра в полдень мама приедет с нотариусом. Либо ты ставишь свою красивую закорючку, либо мы начинаем бракоразводный процесс. И поверь, я оставлю тебя без штанов.
Он взял со стола ключи от машины, кивнул матери, и они вдвоем вышли в прихожую. Хлопнула входная дверь. В кухне стало отчетливо слышно, как мерно гудит компрессор старого холодильника.
Яна опустилась на диван. Пальцы крепко сжали край обивки. В груди пульсировала горячая волна, требующая немедленного выхода. Она ненавидела рамки. Она сбежала от диктатуры отца в восемнадцать лет именно ради того, чтобы никто и никогда не мог загонять её в угол. Больше всего на свете она боялась снова оказаться в ловушке — теперь уже судебной, связанной обязательствами с этим человеком. Если эта совместная жизнь и всё, что в ней есть — рычаг давления, значит, нужно уничтожить рычаг. Любой ценой. Выйти из игры чистой.
Яна достала телефон и быстро вбила в поисковую строку запрос. Через минуту она уже набирала номер.
— Агентство недвижимости, срочный выкуп, слушаю вас. — Мужчина произнес это бодрым басом.
— Мне нужен срочный выкуп студии. Прямо сегодня. Деньги нужны наличными или на счет сразу, до вечера, — потребовала Яна.
— Девушка, срочный выкуп с выплатой в день обращения подразумевает потерю до сорока процентов от рынка. Плюс, если вы в браке, квартира должна быть приобретена до него, нам понадобятся документы-основания прямо сейчас. Вы понимаете условия? Цена будет существенно ниже рынка.
— Она куплена до брака, документы у меня на руках, — отчеканила Яна. — Плевать на рынок. Главное условие — мы подписываем договор у вашего нотариуса сегодня, и я забираю деньги из вашей кассы.
— Выезжаем. Оценщик и юрист будут у вас через час.
Через три часа Яна сидела в переговорной комнате агентства недвижимости. Напротив нее расположился Евгений — грузный мужчина в мятом пиджаке. На столе лежали пачки куплен в банковских лентах, упакованные в плотную инкассаторскую сумку.
— Значит, квартира приобретена до вступления в брак, по договору дарения от бабушки, согласие супруга не требуется, — Евгений быстро пролистывал страницы документов. — Ваша цена с учетом нашей комиссии за срочность и выдачу наличных — четыре с половиной миллиона рублей. Это окончательная цифра. Договор купли-продажи подписываем сейчас, отправляем на экспресс-регистрацию нотариусом. Деньги забираете под расписку. Но я обязан спросить: вас никто не принуждает?
— Я избавляюсь от балласта, — коротко ответила Яна, придвигая к себе документы.
Она быстро пробежалась глазами по тексту и поставила размашистую подпись на каждой странице, после чего притянула к себе тяжелую сумку с деньгами.
— Завтра утром мои ребята приедут менять замки, — предупредил Евгений, передавая ей ключи от сейфовой ячейки агентства для документов. — Просьба освободить помещение до десяти утра.
— Меня там не будет уже сегодня вечером, — бросила Яна и направилась к выходу.
Внутри бушевал настоящий пожар. Она чувствовала себя диким зверем, который только что отгрыз себе лапу, чтобы вырваться из стального капкана. Да, она потеряла единственное жилье. Да, она продала его за бесценок. Но теперь Кириллу нечем её шантажировать. Ей нечего делить с ним в судах. Капкан пуст.
Когда она открыла дверь своей квартиры, в прихожей горел свет. Из кухни доносились голоса. Кирилл и Маргарита Павловна сидели за столом и пили чай.
— О, а вот и наша блудная жена вернулась, — Кирилл вальяжно откинулся на спинку стула. — Ну что, нагулялась? Проветрила голову? Эмоции улеглись?
— Вполне, — Яна прошла на кухню и тяжело опустила на стол инкассаторскую сумку.
— Вот и замечательно, — Маргарита Павловна придвинула к ней вчерашние бумаги. — Подписывай, Яночка. Я уже договорилась с менеджером, нас ждут завтра в девять утра. И не надо больше устраивать сцен.
— Я не могу это подписать, — Яна сложила руки на груди.
— Опять двадцать пять! — Кирилл раздраженно ударил ладонью по столу. — Ты реально хочешь судов? Я же обещал тебе адскую жизнь, я затаскаю тебя по инстанциям, арестую всё имущество!
— Ты не можешь отсудить или арестовать то, чего не существует, — Яна растянула губы в победной улыбке. — Квартира продана. Договор у нотариуса.
В кухне повисла тяжелая пауза. Кирилл недоверчиво прищурился.
— Кому ты сказки рассказываешь? Какая продажа за полдня?
— Агентству срочного выкупа недвижимости. А вот это — вся её стоимость.
Яна резко дернула молнию сумки. На кухонный стол, прямо поверх кредитного договора Маргариты Павловны, посыпались тугие пачки пятитысячных купюр.
Кирилл подался вперед. Его глаза забегали по банкнотам. Лицо Маргариты Павловны вытянулось, она часто задышала, хватаясь за край стола.
— Четыре с половиной миллиона? Наличными? — Кирилл произнес это неуверенно, его голос дрогнул, но уже через секунду его лицо чудесным образом преобразилось.
Настоящий психопат всегда находит выход. Он рассмеялся — искренне, громко, запрокинув голову.
— Мама, ты посмотри на нее! — он ткнул пальцем в сторону пачек. — Она реально это сделала! Сама, своими руками продала хату!
— Чему ты радуешься, идиот? — Яна нахмурилась, не понимая его реакции.
— Тому, дорогая моя, что эти деньги получены тобой в наличной форме в период официального брака! — Кирилл встал и поправил воротник рубашки. Его тон стал издевательски поучительным. — Квартира была твоя добрачная, ладно. Но наличные деньги на столе, не привязанные к официальному банковскому представительству для встречной покупки — это совместно нажитое имущество, поступившее в семью. Половина этого кэша по закону моя прямо сейчас! Ты только что избавила меня от необходимости судиться за твою конуру и подарила мне два с лишним миллиона рублей чистыми деньгами! Без всяких залогов! Мы с мамой просто забираем их как первоначальный взнос на таунхаус!
Яна почувствовала, как внутри всё сжимается от нового приступа бунтарской ярости. Он снова пытался загнать её в рамки своих правил, манипулируя законами. Он снова думал, что переиграл её. Ей было плевать, прав он юридически или нет — она просто не могла больше дышать с ним в одном пространстве.
— Тебе нужны эти деньги? — тихо спросила она.
— Конечно нужны. Семья же общий котел, сама понимаешь, — издевался Кирилл, уже протягивая руку к пачкам.
— Подавись.
Яна сгребла пачки обратно в сумку, застегнула её и с силой швырнула ему в грудь.
— Вы хотели моих ресурсов? Вы хотели высосать из меня всё? Забирайте! — Яна чувствовала невероятный, почти маниакальный подъем. — Я покупаю свою свободу. До копейки. Завтра утром сюда приедут новые хозяева менять замки. А вы убирайтесь прямо сейчас. Я свободна!
Она ожидала увидеть гнев, растерянность, попытки вернуть контроль. Но Кирилл лишь широко улыбнулся, прижимая к себе сумку с деньгами.
— Спасибо за щедрое спонсорство, бывшая жена, — он абсолютно спокойно перекинул ремень сумки через плечо. — Мам, собирайся. Нам здесь больше делать нечего. Первоначальный взнос у нас есть, причем без всяких кредитов.
Маргарита Павловна поднялась из-за стола, поправила прическу и подошла к Яне.
— Ты всегда была слишком нестабильной, девочка, — поучительно произнесла свекровь. — Твои истерики тебя и погубили. Учись контролировать эмоции, иначе закончишь жизнь в теплотрассе.
Они спокойно оделись в прихожей. Кирилл подмигнул Яне на прощание, и дверь за ними закрылась.
Яна осталась стоять посреди пустого коридора. Чувство эйфории начало стремительно испаряться, уступая место холодной, пробирающей до костей реальности. Она отдала всё. Квартиру, деньги, безопасность. Она сидела на полу у стены всю ночь, завернувшись в старую куртку. У нее остался только рюкзак с личными вещами.
Утром с лестничной площадки послышался шум. Громкие шаги нескольких мужчин, лязг металла. На часах было ровно девять утра.
— Хозяйка! Мы приехали, рабочие готовы менять дверь! Открывайте! — Мужчина выкрикнул это из-за двери знакомым басом Евгения.
Яна попыталась встать, но её внезапно скрутил резкий, подступивший к горлу приступ тошноты — точно такой же, как в последние несколько дней по утрам. Превозмогая слабость, она потянулась к карману джинсов, где неотрывно вибрировал телефон. На экране светилось непрочитанное сообщение от частной медицинской лаборатории, куда она заходила сдавать анализы три дня назад.
Она открыла текст.
«Уважаемая пациентка. Результат вашего анализа: бета-ХГЧ 15400 мМЕ/мл. Беременность подтверждена. Срок: 5-6 недель».
В дверь нетерпеливо заколотили тяжелым кулаком, зажужжала приведенная в готовность болгарка.
Яна смотрела на экран, и мир вокруг неё рушился с оглушительным треском. Она стояла в проданной квартире, без единого рубля на счетах, без крыши над головой. А внутри неё рос ребенок от харизматичного психопата, который только что забрал все её деньги и ушел покупать дом своей матери.
Её бунт обернулся полным, абсолютным крахом.
—Я сказала тебе, буду жить здесь! — нагло заявила свекровь, в моей квартире.Она обомлела, когда она нашла свои вещи в мусорном баке.