Свекровь выbросила лека Rства моей bольн0й мамы. И её отпуск закончился на коврике в подъезде

Рита даже пальто не сняла. Так и стояла в прихожей, сжимая в руке телефон. На экране уведомления от мобильного банка.

В квартире пахло запахом ментоловой мази для суставов. Из-за двери высунулся Сергей в домашних трениках с вытянутыми коленями, с недоеденным бутербродом в руке. На лбу у него поблёскивала испарина.

— О, Ритка, пришла? А мы тут обедаем, — он неестественно улыбнулся и попытался поцеловать её в щеку, но Рита остановила его. — Да ладно тебе, чего ты с порога прокурорским тоном. Ну перевёл, дело-то семейное.

— Семейное? — Рита прошла на кухню и замерла.

Людмила Петровна, свекровь, сидела на Ритником любимом стуле с бархатной обивкой. На ней был розовый махровый халат Риты. Свекровь шумно мешала чай, прикусывая сушками.

— Риточка, ну что ты кричишь? — Людмила Петровна даже не повернула головы. — Серёженька матери подарок сделал. Имеет право у собственной жены копеечку взять. Мне доктор сказал: Людмила Петровна, вам море нужно. Суставы греть, а то к зиме совсем сляжете. Я всю жизнь на сына положила, неужели на старости лет три недели в Сочи не заслужила?

— Это были деньги моей мамы, — сказала Рита. Голос у неё задрожал, но она сдержалась. — На кардиохирургию, в областной. Ей клапан менять через две недели, Серёжа. Без этих денег операции не будет.

— Да ладно тебе, Рит! — Сергей раздраженно махнул рукой, крошки от бутерброда полетели на чистый пол. — Чего ты панику наводишь? Твоя мать пожилая уже, шестьдесят восемь лет. Ей и бесплатная медицина поможет. Полежит в областной по квоте лишний месяц-два, там палаты сейчас нормальные, чистые. Ничего с ней не случится! А моей маме путевку горящую урвали, завтра последний день оплаты был. Нам повезло просто!

— Повезло, — повторила Рита.

Тетя Нона перед смертью завещала ей свою старенькую «Ладу», Рита продала её, и отложила на операцию матери. В областной кардиологии честно сказали: по квоте очередь — полгода, Тамара Васильевна с её сердцем столько не протянет. Нужен импортный клапан и платная палата прямо сейчас, сергей и свекровь знали это.

Людмила Петровна поднялась, тяжело опираясь на стол жирными руками, и потянулась к зеркалу на стене. Рядом на полочке стоял дорогой французский крем Риты. Свекровь без спроса свинтила золотистую крышку, залезла туда толстым, неумытым пальцем, оставляя на нежной текстуре серый след, и мазнула себе под глаза.

— И вообще, Рита, не будь ты такой эгоисткой, — наставительно произнесла свекровь, вытирая руки… полотенцем для лица. — Мы одна семья. Надо делиться. Твоя мать своё пожила, а мне еще внуков поднимать надо. Да и квартира у вас… просторная. Могла бы и потесниться, пока я документы на поездку оформляю.

Рита смотрела на грязное полотенце и расковырянную баночку крема. Эта квартира принадлежала лично ей. Сергей пришел сюда жить три года назад с одним чемоданом и долгом за старый «Форд». Он даже прописан здесь не был, числился у матери в её однушке на окраине.

— Выйдите из кухни, — громко сказала Рита.

— Чего? — Сергей нахмурился. — Рит, ты срвсем, что ли? Из-за ерунды скандал устраиваешь. Мама у нас гостить будет неделю, пока визовый центр… то есть, пока турфирма билеты делает!

— Выйдите обе, — повторила Рита, чувствуя, как в груди закипает.

— Где папка из прихожей, Серёж? Которая на полке под зеркалом лежала.

Рита стояла посреди коридора. Она уже знала ответ, но ей нужно было услышать его от него.

Сергей, сытый и сонный после жирного маминого бульона, лениво ковырял в зубах зубочисткой, прислонившись к косяку.

— Какая папка? А, бумажки эти больничные? Да мама там порядок наводила, коробки свои из-под обуви ставила, спроси у неё.

Рита рванула к шкафу в прихожей. На верхней полке, где раньше аккуратно лежали медицинские выписки мамы, результаты коронарографии и свежие анализы, теперь красовалась огромная соломенная шляпа с обвисшим матерчатым бутоном пиона на тулье. Рядом громоздились пластиковые шлепанцы ядовито-зеленого цвета.

— Людмила Петровна, — Рита медленно повернулась к свекрови. — Где документы моей мамы? Направление на госпитализацию, диски КТ, заключения?

Свекровь недовольно поморщилась, будто её заставили сделать что-то неприятное.

— Ой, девка, ну чего ты расквохталась из-за макулатуры? Выбросила я её.

У Риты потемнело в глазах. Полтора месяца она возила слабеющую маму по кабинетам, выбивала направления, стояла в очередях, чтобы собрать этот пакет документов. Без оригиналов этих анализов и направления с треугольной печатью маму просто не примут в отделение. Там плевать хотели на «мы потом принесём».

— Вы… что сделали?

— Что слышала! — сказала Людмила Петровна, проходя мимо неё в комнату. — Нечего этот больничный хлам в доме держать! От него энергетика кладбищенская. Я в шкаф свои шляпы положила, мне их помять нельзя, они денег стоят. А бумажки новые распечатаешь, делов-то. Вон, у тебя на работе принтеров полно.

— Это были оригиналы, — Рита шагнула на кухню, рванула дверцу шкафчика под раковиной и заглянула в ведро.

Среди серых картофельных очистков и мокрой заварки синел надорванный пластиковый край. Она запустила руку в мусор, вытащила папку. Документы внутри были залиты жирным бульоном, разорваны пополам и смяты. Заключение главного кардиолога области, на которое они ждали запись три недели, превратилось в грязную кашу. Синяя печать поплыла, превратившись в грязное фиолетовое пятно.

— Рит, ну хорош драму устраивать, — Сергей подошел сзади, положил тяжёлую руку ей на плечо. — Ну пересдаст твоя мама анализы. Подумаешь, кровь из пальца возьмут. Заодно посвежее будут, чего ты? Мы тут к отпуску готовимся, у человека, может, единственный шанс на море съездить, а ты с кислым лицом ходишь, только портишь праздник.

Рита сбросила его руку со своего плеча. Посмотрела на свои пальцы, на них остался жирный след от бульона и серый налёт от мусорного ведра.

Теперь, играть они будут по её правилам.

— Действительно, — тихо сказала Рита, глядя на испорченные бланки. — Что это я, новые сделаем.

— Вот! — обрадовалась Людмила Петровна. — Поумнела девка! Серёж, поставь чайник, я там ещё зефир белый купила, отпразднуем покупку билетов!

Рита молча вышла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь. Достала свой рабочий ноутбук.

— Да, оператор 412, фиксируйте. Карта заблокирована мной лично. Подтверждаю несанкционированное списание на сумму пятьсот тысяч рублей. Операция проведена без моего согласия. Заявление в полицию? Да, уже оформляю.

Нажала отбой, на экране ноутбука светился личный кабинет. Карта, с которой муж так щедро оплатил сочинский вояж своей матушки, теперь заблокирована.

За дверью спальни раздавался весёлый смех свекрови.

— Серёженька, ты мне обязательно крем от загара купи, сороковой фактор! А то обгорю в первый же день, кожа-то у меня благородная, белая! — Людмила Петровна звенела чашками, расставляя на столе зефир.

Рита накинула куртку, спрятала ноутбук в сумку.

— Ты куда это? — удивился Сергей, столкнувшись с ней в прихожей. — Мы тут чай пить собрались. Мама просила показать, как билеты на телефоне открывать.

— Мне срочно нужно по работе. — Рита застегнула сапоги, даже не глядя на мужа.

— А, ну давай. Сильно не задерживайся, — великодушно разрешил Сергей. — Нам завтра к двенадцати в офис турфирмы ехать, договор подписывать и оригиналы документов забирать. Мама волнуется.

«Волнуйтесь сильнее», — подумала Рита, закрывая за собой железную дверь.

Через двадцать минут она уже сидела в районном отделе полиции. За столом, заваленным папками, сидела её старая знакомая Валентина: капитан юстиции, с которой они часто пересекались по долгу службы, когда Рита готовила экспертизы по банковским мошенничествам.

— Ритка? Ты какими судьбами? Опять у твоих клиентов миллионы уплыли? — Валентина подняла усталые глаза.

— Не у клиентов Валя, у меня. Собственный муж украл пятьсот тысяч с моей личной карты. Оплатил путевку для своей мамОчки.

Валентина мгновенно стала серьёзной.

— Сергей твой? Совсем дурак? Он же знает, где ты работаешь.

— Он думает, что семейные деньги — общие. И что ради семьи я не буду скандалить. Пишем заявление, Валя. Кража с банковского счета.

Валентина молча достала чистый бланк.

— Рит, ты понимаешь, что это тяжкий состав? Это не просто поругались. Тут примириться не получится. Даже если ты завтра придешь со слезами и скажешь, что простила его, дело не закроют. Пойдет под суд, ему светит реальный срок или условка с огромным пятном на всю жизнь.

— Пиши, — ледяным тоном ответила Рита. — Он украл жизнь моей мамы. Я заберу у него его спокойную жизнь. Всё по честному.

Через сорок минут Рита вышла из отдела, сжимая в руке маленький листок бумаги.

Прямо в машине она открыла почту и составила письмо на официальный адрес турфирмы «Сочи-Тревел».

«*Руководителю отдела продаж. Настоящим уведомляю, что транзакция от 14.10 на сумму 500 000 рублей по карте 4321 за бронирование тура на имя Смирновой Л. П. была совершена с использованием украденных банковских реквизитов. По данному факту возбуждено уголовное дело (скан талона-уведомления прилагается). Во избежание признания вашей организации соучастником преступления по укрывательству краденых средств, требую незамедлительно аннулировать бронирование и вернуть денежные средства на счет отправителя».

Нажала кнопку «Отправить». Она знала, как работают юристы коммерческих фирм. Связываться с уголовным делом и полицией из-за одной путевки никто не станет. Проще вернуть деньги за секунду.

— Да как аннулирован?! Серёженька, что этот компьютер пишет? — Людмила Петровна испуганно тыкала пальцем в экран телефона мужа.

— Спокойно мам, системный сбой у них. Пишут: «Техническая отмена транзакции». Сейчас в офис к ним съезжу, устрою разнос. Обнаглели совсем, — Сергей злобно сопел, застегивая куртку. На ходу сказал Рите, сидевшей на кухне с чашкой чая: — Мы ушли, вернемся с билетами. И лицо попроще сделай к нашему приходу, Рит. Праздник портить я тебе не позволю.

Рита молча сделала глоток, проводила их взглядом. Как только внизу хлопнула входная дверь подъезда, она поставила чашку и достала мобильный.

— Алло, платная перевозка больных? Да, Смирнова Маргарита. Мы договаривались на одиннадцать. Машина у кардиоцентра? Да, поднимайте Тамару Васильевну, её выписывают под домашнее наблюдение. Медперсонал сопровождения готов? Жду вас.

Она положила трубку и пошла в прихожую. Из кладовки достала рулон черных мешков для мусора — плотных, на сто двадцать литров, в каких обычно вывозят строительный хлам.

Очищение началось с ванной. Рита брезгливо зацепила двумя пальцами мокрые голубые панталоны свекрови, сорвала их вместе с пластиковой сушилкой и швырнула на дно мешка. Туда же полетели баночки с «Сустамедом», чужие зубные щетки, дешевая помада и оскверненная баночка её французского крема.

В спальне она открыла шкаф. Вещи Сергея: джинсы, рубашки, парадные туфли, в которых он собирался щеголять по набережной Сочи — летели в мешки плотными комьями. Она просто сгребала с вешалок и трамбовала коленом. Сверху полетели соломенная шляпа с пионом и кислотно-зеленые сланцы Людмилы Петровны.

Через сорок минут четыре тугих черных кокона стояли на лестничной площадке, прислонившись к стене у мусоропровода.

В двенадцать раздался звонок в дверь. На пороге стоял хмурый парень в рабочем комбинезоне с тяжелым чемоданчиком.

— Замки менять? Вызов через сайт? — буркнул он.

— Да.

— Понял, сделаем.

Рита смотрела, как мастер выбивает старую личинку замка. Вместе с куском металла уходила её прошлая, терпеливая жизнь.

— Готово, хозяйка, — парень протянул ей связку длинных ключей с лазерной нарезкой.

Рита расплатилась. У подъезда остановилась машина скорой помощи. Двое крепких санитаров аккуратно занесли на носилках маму. Тамара Васильевна была бледной, слабой, но когда её устроили на чистых простынях в светлой, убранной спальне Риты, она слабо улыбнулась.

— Риточка… А как же Сережа? Его мама? — тихо спросила она, оглядываясь.

— Они уехали, мам, — Рита поправила ей одеяло и поцеловала в прохладный лоб. Больше они нас не побеспокоят, отдыхай.

Тяжелые шаги на лестнице она услышала сразу. Подъездное эхо разнесло недовольный бубнеж свекрови и злое сопение Сергея.

В замочной скважине заскрежетал ключ. Раз, другой. Сергей давил на металл, пытаясь провернуть его, но ключ даже не входил до конца.

— Ритка! — Сергей забарабанил кулаком в железную обшивку. — Открывай! Что за шутки? Замок заклинило!

— Не заклинило, Серёжа, — спокойно сказала она, подойдя к двери. — Замок новый.

На той стороне повисла секундная тишина. Затем раздался шорох — Сергей, видимо, обернулся и заметил у мусоропровода плотные черные мешки.

— Это что такое? Рита, ты совсем с ума сошла? Ты мои вещи в мусор выставила?

— Там и вещи твоей мамы, Серёжа. Забирайте и уходите.

— Ах ты дрянь какая! — взвизгнула Людмила Петровна, пиная один из мешков. Из него с шорохом вывалился пластиковый флакон «Сустамеда». — Серёжа, ломай дверь! Это же грабёж! Мы полицию вызовем!

— Вызывайте, — Рита даже не повысила голоса. — Заодно спросите у них, как продвигается уголовное дело по статье. Заявление я подала два часа назад в отделении. Ваша путевка в Сочи аннулирована, деньги вернулись на мой счет. Турфирма прислала подтверждение.

За дверью раздался глухой стук.

— Какое уголовное дело? — пролепетал Сергей. Его уверенность испарились, уступив место страху. — Рит, ну ты чего? Мы же пошутили. Ну взял я карту, мы же муж и жена! Деньги-то общие!

— Эта квартира моя, — чётко, раздельно произнесла Рита. — Деньги мои. Ты здесь никто, твоих прав тут ровно столько, сколько поместилось в эти четыре мешка. Уходи, пока я не вызвала наряд прямо сюда.

— Риточка, доченька! — запричитала вдруг Людмила Петровна сладким голоском. — Ну полежала бы Тамарочка в больнице, ничего бы не случилось! Забери заявление, Серёжу же посадят! У него работа!

— Моя мама уже здесь, в своей комнате. И ей нужен покой, — сказала Рита. — Прощайте.

Она отошла от двери. Сергей ещё минут десять стучал, умолял, потом угрожал судами и разделом имущества, но за дверью ему никто не ответил. Соседи из тридцать шестой квартиры пригрозили спустить собаку, если этот балаган не прекратится.

Шурша черными мешками, несостоявшиеся сочинские курортники поплелись вниз по ступенькам.

Прошел месяц.

Рита сидела на кухне, засвистел чайник. На столе стояла чашка. Из спальни мамы доносился негромкий звук телевизора. Операция прошла успешно две недели назад. Импортный клапан работал как часы, кардиолог на осмотре вчера только удивленно качал головой: «Тамара Васильевна, да вы у нас еще сто лет проживете с таким мотором!».

Сергей жил у матери. Квартиру они не делили — делить было нечего. Из банка, где он работал, его уволили сразу, как только из полиции пришел официальный запрос по уголовному делу.

Вчера Рита видела соседку Людмилы Петровны. Та со смехом рассказывала, что свекровь теперь спит на своей пенсионной карточке, пряча её в наволочку: боится, что любимый сыночек, оставшийся без работы и под следствием, украдет последние копейки.

Рита улыбнулась, наливая маме свежий липовый чай. Зло получило свой расчет до копейки, с гарантией и без права на обжалование.