Рита застыла у калитки. Руки после двенадцатичасовой смены, так и остались лежать на стальной щеколде. Позади неё тяжело дышал Гром: огромный, уставший немецкий шепхард. Они только что вернулись с разбора завалов в пригороде, где Гром четыре часа кряду носом рыл битый кирпич, пока не учуял под плитой живую шестилетнюю девчушку.
Но вместо тишины дома Риту встретил удушливый, бьющий в глаза химический смрад. Пахло растворителем 646 и дешевой нитроэмалью НЦ-132.
— Ритка! Ритка, слава богу, приехала! — из-за соседского забора, отчаянно цепляясь за штакетник, закричала баба Валя в наспех повязанном ситцевом платке. — Уйми ты их! Приперлись с утра как черти, калитку твою заперли, собак травят!
Рита рванула калитку на себя.
Посреди её ровного дрессировочного газона стоял чужой черный кроссовер, перегородив пожарный проезд. Возле вольеров, зажав нос ладонью, прохаживался молодой парень в узких джинсах — «дизайнер», сверкающий лазерной рулеткой. А сама золовка Алина, натянув на нос воротник, увлеченно водила баллончиком с ярко-красной строительной краской прямо по оцинкованной сетке вольера. Красные капли летели на морды бьющихся внутри собак. Молодой лабрадор Аякс, умница и спасатель, испуганно забился в угол буды, надрывно и хрипло кашляя от ядовитого тумана.
— Алина, прекрати! — крикнула Рита.
Золовка вздрогнула, обернулась и небрежно опустила баллончик.
— О, явилась, хозяйка, — Алина манерно скривила губы, оглядывая испачканную в грязи оранжево-синюю куртку Риты. — А мы тут разметку делаем. Твои вольеры всё равно убирать надо, они прямо на месте нашей будущей веранды стоят. Мама сказала, к осени коробку дома уже под крышу заведем.
Из-за угла дома, лениво сплевывая на дорожку, вышел Вадим — муж Алины. Наглый, плотный, в расстегнутой кожанке, он держал в руке тлеющую сигарету. Подойдя к вольеру Грома, Вадим картинно щелкнул пальцем по фильтру, и окурок с шипением упал прямо в тяжелую чугунную поилку, где была налита свежая колодезная вода.
— Всё равно их скоро пристрелят, какая разница, — хмыкнул Вадим, засовывая руки в карманы. — Освобождай площадь, кинолог. Твоим шавкам тут не жить.
Гром утробно зарычал, прижимаясь к колену Риты. Рита почувствовала, как под форменной курткой по спине пополз ледяной пот. Сердце заколотило в ребра, но кричать она не стала. Спасателей учат: в зоне ЧС паника убивает.
— Вадик, заводи! — крикнула Алина в глубь участка. — Давай, расчищай площадку, некогда нам тут нюни разводить!
За кустами сирени взревел тяжелый дизель. Из-за дома, отчаянно смердя черным выхлопом, выполз старый трактор МТЗ-82. За рулем сидел местный тракторист Колян, явно нетрезвый и прячущий глаза под козырьком грязной кепки.
Трактор двинулся вперед, сминая колесами ухоженную траву, оставляя глубокие, полные жирной жижи колеи. Ковш поднялся
— Стой! — крикнула Рита, делая шаг вперед, но Вадим преградил ей дорогу, выставив вперед локоть.
— Не дергайся, по-хорошему же просили.
С жутким треском ковш трактора опустился на первый тренировочный снаряд — высокий двухметровый бум, собранный из мореного дуба. Рита заказывала его у мастера из соседней области, платила три свои зарплаты, сама покрывала яхтенным лаком, чтобы лапы собак не скользили.
Раздался оглушительный хруст. Дубовые брусья лопнули, разлетаясь на щепки. Трактор сдал назад, подминая под себя остатки снаряда и превращая площадку для подготовки собак-спасателей в грязное месиво.
Из глубины двора, неторопливо семеня, показалась свекровь, Зоя Павловна. В руках она держала старый кожаный ридикюль, из которого демонстративно вытащила связку ключей на дешевом пластиковом брелоке.
— Ну вот и ладненько, вот и договорились, — запричитала она, протягивая ключи Риты. — Риточка, ну будь ты человеком! Земля-то всё равно пропадает под твоими собаками, вонища на весь поселок. А мы тут усадьбу построим, гнездо семейное. Тебе в моей хрущевке на окраине тепло будет, тихо.
Из-за спины свекрови показался муж Риты, Павел. Он стоял у забора, опустив голову, и старательно ковырял носком ботинка землю, не смея поднять глаза на жену.
Рита медленно перевела взгляд с ключей на развороченный газон, затем на кашляющих в вольерах собак. Медленно достала из кармана телефон, разблокировала экран и включила видеозапись.
— Павел, — ледяным тоном произнесла она, направляя камеру на мужа. — Посмотри на меня и скажи это на камеру. Ты согласен с тем, что сейчас происходит на моей земле?
— Убери камеру, с ума сошла?! — Павел наконец поднял голову, его шея покраснела. Он шагнул к Рите, пытаясь перехватить её руку.
— Отойди, Паша, — Рита даже не качнулась, удерживая объектив ровно. — Я фиксирую умышленное уничтожение сертифицированного снаряжения МЧС и жестокое обращение со служебными собаками.
— Да пиши ты, пиши, кинорежиссерша! — расхохоталась Алина, демонстративно швырнув пустой баллончик из-под нитроэмали прямо под ноги задыхающемуся Аяксу. — Кому ты жаловаться будешь? Своему начальству? Земля на Пашке записана, он хозяин! Что хотим, то и воротим! Колян, давай, копай глубже! Вон там, ближе к ручью, под веранду ров рой!
Трактор МТЗ-82 послушно взревел, выплевывая струю сизого дыма. Ковш скрежетнул по камням, вгрызаясь в мягкую влажную землю всего в двадцати метрах от лесного ручья Глубокого, который шумел сразу за забором питомника.
Рита опустила телефон. Спорить, доказывать или умолять этих людей было бесполезно. Они понимали только силу. Она отошла к крыльцу, вытащила из кармана второй, рабочий телефон и набрала прямой номер госинспектора Росприроднадзора Семеныча — они не раз пересекались на совместных учениях по ликвидации завалов в лесных массивах.
— Семеныч, здравствуй. Рита из кинологической службы МЧС беспокоит. У меня тут ЧП на участке, который к лесному фонду прилегает. Тяжелая техника роет котлован прямо в водоохранной зоне. Метров двадцать от уреза воды, не больше.
Да, деревья тоже повреждены. И почву заливают нитроэмалью. Можешь дежурный экипаж направить? С меня причитается.
Закончив разговор, Рита набрала поселковое лесничество. Через пятнадцать минут, когда Алина уже вовсю обсуждала с дизайнером, где встанет французское окно с видом на уничтоженный газон, у ворот послышался скрежет коробки передач.
На участок, переваливаясь на ухабах, въехала пыльная зеленая «Нива» с белыми полосами на бортах. Из нее вышли двое: хмурый Семеныч в камуфляже с эмблемой госинспектора и участковый лесничий с кожаной планшеткой на ремне.
При виде государевых людей тракторист Колян мгновенно заглушил мотор.
— Так, тихо-тихо… — пробормотал Колян, вылезая из кабины и на ходу вытирая замасленные руки ветошью. — Я чё? Я ничё. Меня вот они наняли,— он ткнул пальцем в сторону онемевшего Вадима. — Сказали, хозяйская земля, копай под фундамент. Про водоохранную зону ручья я вообще не в курсе!
— Не в курсе он, — Семеныч сурово оглядел развороченный берег ручья и грязные гусеничные следы. — А Кодекс водный читать не пробовал? Пятьдесят метров от русла — специальный режим. Здесь никакие земляные работы без согласования проводить нельзя. Кто заказчик?
— Мы заказчики! — Алина, натянув улыбку, сделала шаг вперед. — А в чем, собственно, проблема? Это участок моего брата, мы тут дом строим.
— Документы на земляные работы в прибрежной зоне есть? Проектная документация? Разрешение от бассейнового управления? — лесничий уже достал из планшетки плотный бланк протокола и начал вписывать туда номера трактора.
— Какое разрешение? — вмешалась Зоя Павловна, бледнея. — Это же наша земля! Мы имеем право!
— Вы имеете право получить штраф, — перебил Семеныч. — За нарушение специального режима осуществления хозяйственной деятельности на прибрежной защитной полосе водного объекта. Плюс порча лесных насаждений: вон, корни берез ободрали ковшом. И за химическое загрязнение почвы краской отдельно инспекция насчитает. На сотни тысяч рекультивация потянет. Кто нанимал трактор?
Колян, предчувствуя лишение прав и огромные проблемы, ткнул пальцем в Вадима:
— Вот он, Вадим его зовут. Он мне наличкой платил.
Вадим покраснел, его надменность испарилась в секунду. Он испуганно посмотрел на Алину, та на мать.
— Паша, ну скажи им! — крикнула Зоя Павловна. — Ты же у нас в органах! Скажи, что это недоразумение!
Но Павел только сильнее вжал голову в плечи. Он отлично знал, что лесничество и Росприроднадзор — это не его ведомство, и договориться здесь, на глазах у десятка свидетелей и под запись камеры Риты, не получится.
— Оформляем, — коротко скащал Семеныч лесничему. — Вадим Викторович, приготовьте паспорт. Будем составлять протокол. И технику на штрафстоянку до выяснения ущерба лесному фонду.
Спустя два часа.
— Да какие триста тысяч?! За что?! За кусок травы у канавы этой поганой?! — Алина металась по кухне Риты, заламывая руки и едва не задевая плечом висящие сушилки для трав. — Мама, скажи ей! Пусть она своему Семенычу позвонит, отзовет эту бумагу! Они же там все в МЧС прикормленные!
Зоя Павловна сидела за столом, тяжело дыша и прижимая к груди засаленный ридикюль, словно в нем лежало ее единственное спасение.
— Риточка, ну правда, — запричитала свекровь, заглядывая Рите в глаза. — Ну погорячились ребята. Вадик не хотел ничего плохого, он просто площадку ровнял. Ты позвони, попроси закрыть протокол. Паша, ну чего ты молчишь? Скажи ей!
Павел сидел на табурете у окна. Его взмокший воротник форменной рубашки потемнел от пота, он безостановочно крутил в пальцах дешевую пластиковую зажигалку.
Рита положила на обеденный стол, прямо перед мужем, плотную папку.
— Паша, это документы на развод, — сказала она. — И уведомление о выселении. Срок твоей временной регистрации на моем участке истек. Продлевать я его не буду. У тебя полчаса, чтобы собрать свои вещи.
— Что?! — крикнула Алина, подлетая к столу. — Развод?! Да ты с ума сошла из-за трех будок семью рушить?! Пашка тут ремонт делал! Он в этот дом свои деньги вкладывал! Мы половину отсудим, поняла ты, эгоистка чертова? Нам юрист сказал, всё, что в браке улучшено — делится пополам!
— Твой юрист, Алина, видимо, диплом в переходе купил, — Рита даже не повернула головы в её сторону. — Земля получена мной в наследство от отца до брака. Все чеки на стройматериалы, вольеры и щебень оплачены с моей карты, с моих личных, добрачных накоплений. Павел в это время платил кредит за свою машину, на которой вы сейчас приехали. Так что делить вам здесь нечего.
— Рита, ну как же… — промямлил Павел, поднимая на неё растерянные глаза. — Мама просто хотела…
— А теперь посмотри сюда, Паша, — Рита разблокировала телефон и положила его на стол экраном вверх.
На видео Вадим с ухмылкой бросал окурок в поилку Грома. Вот Алина распыляет едкую краску прямо на морды кашляющих собак. Вот трактор Коляна сносит в щепки тренировочный бум, а на заднем плане ты молча стоишь у забора, отвернувшись и делая вид, что ничего не происходит.
— Твой зять травил сертифицированных собак-спасателей МЧС, — ледяным тоном произнесла Рита. — Ты стоял рядом и соучаствовал. Это статья: жестокое обращение с животными. А для тебя, капитан Волков, это мгновенное увольнение из органов по статье за проступок, порочащий честь сотрудника. Без выходного пособия и без ведомственной пенсии, до которой тебе осталось полгода.
В этот момент телефон Павла, лежащий рядом с папкой, завибрировал. На экране высветилось: «Кум Толик».
Павел схватил трубку дрожащими пальцами, случайно промахнувшись мимо кнопки приема со второго раза.
— Да, Толя… привет.
Из динамика на всю кухню раздался отчетливый, злой голос коллеги:
— Паха, ты там совсем берега попутал?! До шефа в главке уже слух дошел, что твои родственники на участке собак МЧС травили, и видео какое-то в сеть сливать собираются. Шеф орет так, что штукатурка сыплется! Сказал, если к утру заявление от дежурного спасателя будет у него на столе, ты рапорт на увольнение прямо в дежурке напишешь! Быстро решай там со своей бабой, понял?!
Связь оборвалась.
Павел перевел взгляд на сестру, потом на зятя Вадима, который тихо жался у дверного косяка.
— Паша… — испуганно прошептала Зоя Павловна. — Сынок, ты чего?
— Вон, — крикнул Павел.
— Что? — не поняла Алина.
— Уходите отсюда! — вдруг бешено заорал Павел, вскакивая с табурета и с грохотом отшвыривая его назад. — Быстро забрали свои шмотки, своего недоумка Вадика и пошли вон с участка! Чтобы духу вашего здесь не было! Из-за вас, тварей, я без погон останусь!
Алина отшатнулась, прижав ладонь к губам. Зоя Павловна в панике вскочила, выронив свой ридикюль, из которого по полу со звонком покатилась связка ключей от хрущевки.
Спустя 29 минут они стояли во дворе под тусклым желтым фонарем. Алина, размазывая дорогую тушь по щекам, закидывала на заднее сиденье свои брендовые сумки. Зоя Павловна тихо выла на пассажирском сиденье, прижав к лицу платок.
Рита стояла на крыльце, скрестив руки на груди. Рядом с ней сидел притихший Гром.
— Паша, — негромко позвала она мужа, когда тот швырнул вещи в свой армейский вещмешок. — Триста восемьдесят тысяч. Столько мастер насчитал за уничтоженные снаряды из лиственницы и дуба. Жду перевод на карту до конца недели. Иначе видео уйдет Толику.
Он ничего не ответил, лишь молча застегнул молнию на мешке, перекинул его через плечо и, не оборачиваясь, побрел к воротам пешком. За ним медленно, с выключенными фарами, покатился кроссовер Алины.
Калитка захлопнулась.
Прошло два месяца.
Зоя Павловна сидела на крошечной кухне своей угловой хрущевки. На старенькой двухконфорочной плите остывала кастрюля со слипшимися дешевыми рожками, рядом лежала открытая жестяная банка кильки в томате.
В большой комнате на диване, не раздеваясь, лежал Павел. После развода он стал нелюдимым и злым. Чтобы выплатить Рите долг за разбитые снаряды и спасти свою шкуру от увольнения, ему пришлось влезть в потребительский кредит под грабительский процент. Теперь половина его капитанской зарплаты уходила на алименты сыну, вторая половина банку. На жизнь оставались копейки.
На раскладушке у самого входа, укрывшись старым пледом, спал Вадим. Его бизнес по установке заборов окончательно прогорел: судебные приставы заблокировали все счета из-за гигантского штрафа за порчу лесного фонда и обязательное восстановление ландшафта у ручья. Денег на дорогую экологическую рекультивацию у Алины не было, и теперь они с мужем каждый день ругались прямо в коридоре хрущевки, обвиняя друг друга в нищете.
Зоя Павловна размазывала слезы по щекам, помешивая рожки алюминиевой вилкой.
— Зверь она, а не баба, — тихо шептала свекровь, глядя в темное окно. — Из-за каких-то будок собачьих жизнь Пашеньке сломала… Собаки ей дороже людей оказались. Попомнит она мои слезы, земля-то круглая…
А в это время за тридцать километров от душной хрущевки поднималось тихое загородное солнце.
Рита шла по сочному, заново засеянному зеленому газону. Вдоль забора ровным строем высились новые тренировочные барьеры из светлой лиственницы, пахнущие свежим деревом и яхтенным лаком.
— Гром, ко мне! — скомандовала Рита.
Огромный пес послушно взлетел над высоким барьером, легко и бесшумно приземлившись на мягкую траву, и преданно заглянул хозяйке в глаза. Рита улыбнулась, потрепала его по загривку и протянула лакомство.
— Ты слышишь, Сергей? Это мой дом! И либо твоя мама собирает сумки, либо ты уходишь вместе с ней!