Саша стояла у плиты, помешивая деревянной ложкой соус для макарон. Пот стекал по её шее, капая за воротник рубашки. На кухне было душно.
Три конфорки работали одновременно — на одной кипели макароны, на другой тушились овощной соус, на третьей жарились котлеты. Пятница, вечер, восемь часов. Обычное время, когда Вероника Владимировна возвращалась с работы и ожидала, что ужин будет на столе.
Третья неделя замужества. Третья неделя жизни под одной крышей с родителями мужа. Третья неделя ежедневной готовки на четверых.
Саша ещё помнила свою прежнюю жизнь в Нижнем Новгороде — съемная квартира, три подруги, свобода. Готовили они по очереди, и никто никого не заставлял. Теперь всё изменилось.
Щёлкнул замок входной двери.
— Добрый вечер! — раздался властный голос свекрови.
Саша вздрогнула и механически произнесла:
— Добрый вечер, Вероника Владимировна.
Свекровь, не снимая пальто, прошла на кухню. Её тонкие губы изогнулись в подобии улыбки, а взгляд скользнул по кастрюлям.
— Что у нас сегодня?
— Макароны с овощным соусом и куриные котлеты.
Вероника Владимировна поджала губы:
— Опять макароны? Мы их ели позавчера.
— Я думала…
— Не думай, — отрезала свекровь, — готовь разнообразно. И котлеты, надеюсь, не пересушены, как в прошлый раз?
Саша сжала зубы. Она вставала в шесть утра, работала весь день, а вечером ещё и готовила. И вместо благодарности получала только замечания.
— Проверьте сами, — тихо ответила она, подавляя раздражение.
Вероника Владимировна подцепила вилкой кусочек котлеты, попробовала и снова поджала губы:
— Сойдёт. Но в следующий раз добавь больше специй. Безвкусно.
Саша опустила глаза. Когда свекровь вышла из кухни, она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Через минуту дверь снова открылась, и на кухню вошёл свёкор — Виктор Михайлович.
— Привет, невестушка! Чем кормить будешь? — весело спросил он, принюхиваясь.
Виктор Михайлович был полной противоположностью своей жены — добродушный, с вечной улыбкой на лице. Но даже его добродушие имело свои пределы. Он никогда не вмешивался в дела жены и не перечил ей.
— Макароны, овощной соус, котлеты, — ответила Саша.
— Отлично! Я проголодался как волк. День сегодня — с ума сойти. Пробки в городе, начальник ругается…
Саша улыбнулась. С Виктором Михайловичем было легко. Он не критиковал её стряпню и всегда благодарил за ужин.
Паша пришел последним. Поцеловал Сашу в щёку и спросил:
— Устала?
— Немного, — соврала она. На самом деле, она валилась с ног.
— Помочь чем-нибудь?
Саша уже открыла рот, чтобы попросить его накрыть на стол, но из комнаты раздался голос Вероники Владимировны:
— Паша, иди сюда, помоги мне с компьютером!
Муж виновато улыбнулся и ушёл помогать матери. Саша осталась одна, накрывая на стол.
За ужином говорили о работе. Вероника Владимировна рассказывала о новом налоговом законодательстве, Виктор Михайлович жаловался на пробки, Паша хвастался, что продал дорогой телефон.
Саша молчала, думая о завтрашнем дне — выходном, когда свекровь наверняка загрузит её уборкой всей квартиры.
— Александра, — голос свекрови вырвал её из задумчивости, — ты меня слушаешь?
— Да, конечно, — поспешно ответила Саша.
— Я говорю, что завтра к нам придут гости. Мои коллеги с мужьями. Нужно приготовить что-нибудь особенное. Я составила список блюд.
Свекровь протянула ей листок бумаги. Саша пробежала глазами по списку — салат «Оливье», жульен, запеченная рыба, мясной рулет, картофельный гратен… Всего десять позиций.
— Но… завтра выходной, — неуверенно произнесла Саша.
— Именно поэтому у тебя будет достаточно времени, чтобы всё приготовить, — отрезала свекровь. — Мы с Пашей и Витей планировали съездить к тёте Кларе. Вернёмся к пяти, гости придут в шесть.
Саша посмотрела на мужа. Тот уткнулся в тарелку, избегая её взгляда.
— А почему я не могу поехать с вами? — спросила она, чувствуя, как внутри нарастает возмущение.
— Потому что кто-то должен готовить, — пожала плечами Вероника Владимировна. — К тому же, тётя Клара — наша родственница, а не твоя.
— Но Паша мой муж, значит, ваши родственники теперь и мои тоже, — не сдавалась Саша.
Вероника Владимировна поджала губы:
— Не дерзи. Ты живёшь в нашем доме, и должна уважать наши правила. Мы тебе не подруги из Нижнего Новгорода, а СЕМЬЯ.
Саша почувствовала, как к горлу подступает комок. Она встала из-за стола:
— Я помою посуду.
В тот вечер Саша долго не могла уснуть. Лежала рядом с мирно посапывающим Пашей и думала о своей жизни. Почему она согласилась жить с его родителями? Почему не настояла на съемной квартире, пусть маленькой, но своей? Почему она позволяет превращать себя в прислугу?
«Это временно», — говорил Паша. «Потерпи, мы копим на первоначальный взнос для ипотеки». Но легче от этого не становилось.
***
Суббота началась рано — в семь утра Саша уже стояла у стола. Нужно было многое успеть. Она решила начать с «Оливье», как самого трудоемкого салата.
Когда семья завтракала, Саша уже успела отварить картошку, морковь и яйца.
— Мы уезжаем через час, — сообщила Вероника Владимировна. — Вот деньги на продукты, — она положила на стол несколько купюр. — Список я тебе дала вчера. Магазин за углом.
Саша кивнула, не поднимая глаз от разделочной доски.
Паша подошёл к ней, обнял за плечи и прошептал:
— Прости, что так получается. Но мама права — это ненадолго. Когда-нибудь у нас будет своя квартира.
«Когда-нибудь» звучало как-то неопределённо. Саша отстранилась:
— Иди, собирайся. Вероника Владимировна не любит ждать.
После их ухода квартира погрузилась в тишину. Саша закончила с «Оливье», сделала тесто для пирога, замариновала рыбу и отправилась в магазин за остальными продуктами.
Возвращаясь с тяжёлыми пакетами, она встретила соседку — пожилую женщину с первого этажа.
— Здравствуй, милочка! — приветливо улыбнулась та. — Как поживаешь? Обжилась уже?
— Здравствуйте, Надежда Петровна, — вымученно улыбнулась Саша. — Потихоньку.
— Тяжело тебе с Вероникой-то Владимировной, да? — понимающе кивнула соседка. — Она женщина строгая. Предыдущая невестка её всего полгода выдержала, а потом сбежала.
— Предыдущая невестка? — удивилась Саша.
— Ой, а ты не знала? — всполошилась Надежда Петровна. — У Виктора Михайловича и Вероники Владимировны старший сын есть — Женя. Он на пять лет старше Паши. Женился рано, привёл жену в дом, да только не ужились они со свекровью. Развелись, она уехала. Потом он тоже съехал от родителей.
Саша стояла, оглушённая новостью. Почему Паша никогда не рассказывал ей о брате? И что случилось между его женой и Вероникой Владимировной?
— Ты не расстраивайся, — продолжала соседка. — Главное — характер иметь. А то сядут на шею и ножки свесят. Ты молодая, красивая, работаешь. Чего терпеть-то?
Саша поблагодарила за совет и поспешила домой. История с братом Паши не выходила у неё из головы. Она решила спросить мужа при первой возможности.
Но спросить не получилось. Вернувшись из гостей, свекровь тут же загрузила её новыми делами — нужно было накрыть стол, расставить приборы, украсить блюда. Вероника Владимировна ходила по квартире с критическим взглядом, поправляя салфетки и передвигая блюда.
— Александра, ты забыла положить зелень на рыбу, — заметила она. — И, кажется, пересолила «Оливье».
Саша сжала кулаки, но промолчала. Всё было готово ровно к шести часам, когда раздался звонок в дверь.
Гости — три супружеские пары — были коллегами Вероники Владимировны из бухгалтерии.
— А это наша новая невестка — Александра, — представила её Вероника Владимировна. — Из Нижнего Новгорода. Работает в страховой компании.
— Очень приятно, — кивнули гости.
— А готовит она так себе, — продолжила свекровь с натянутой улыбкой. — Но мы её учим, правда же, Саша?
Саша почувствовала, как краска заливает её лицо. Она стояла, не зная, что ответить на это унижение.
— Ну, мама, — вмешался Паша, — Саша очень старается. И готовит она замечательно.
— Не перебивай, — осадила его Вероника Владимировна. — Садитесь, гости дорогие, пробуйте угощение.
Весь вечер Саша прислуживала — подавала блюда, убирала пустые тарелки, приносила напитки. Никто не предложил ей сесть за стол вместе со всеми. Даже Паша, увлечённый беседой с гостями, казалось, забыл о её существовании.
В какой-то момент, когда все ушли в гостиную пить чай, Саша осталась на кухне одна. Она механически мыла посуду, а в голове крутились слова соседки: «Чего терпеть-то?» Действительно, чего? Ради чего она превратилась в бесплатную домработницу? Ради любви? Но разве настоящая любовь позволит превращать любимую женщину в служанку?
Раздался звонок её телефона. Звонила Катя — одна из подруг из Нижнего.
— Сашка, привет! Как ты там? Как замужество? — раздался в трубке жизнерадостный голос.
Саша сглотнула комок в горле:
— Всё… хорошо. Привыкаю.
— А мы тут вспоминали тебя сегодня. У нас новая соседка — Маринка из Казани. Такая классная девчонка! Мы вчетвером ходили на концерт. Жаль, тебя не было с нами.
Саша почувствовала, как к глазам подступают слёзы:
— Да, жаль…
— Ты чего такая грустная? — встревожилась подруга.
— Просто устала. У нас сегодня гости.
— Ясно. Ладно, не буду мешать. Звони, если что!
Саша положила трубку и вытерла слёзы. Концерт. Подруги. Свобода. Всё это осталось в прошлой жизни. Теперь у неё была новая роль — роль прислуги в собственной семье.
Когда гости разошлись, Вероника Владимировна вернулась на кухню:
— Посуду вымыла? А стол в гостиной убрала? И скатерть постирай, на неё Анна Сергеевна компот пролила.
Саша смотрела на свекровь и чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Она больше не могла молчать.
— Вероника Владимировна, — начала она, стараясь говорить спокойно, — я целый день готовила, сервировала, убирала. Я устала. Может быть, кто-то другой уберёт со стола?
Свекровь изумлённо подняла брови:
— Кто-то другой? Уборка — твоя обязанность.
— Почему? — спросила Саша. — Почему только моя?
— Потому что ты ЖЕНА, — отчеканила Вероника Владимировна. — Ты должна создавать уют в доме. Это твоё предназначение.
— У меня есть работа, — напомнила Саша. — Я тоже устаю.
— Работа! — фыркнула свекровь. — Подумаешь, сидишь весь день в офисе, бумажки перекладываешь. Это разве работа? Вот я — главный бухгалтер, у меня ответственность. А твоя работа — так, временное развлечение.
Саша почувствовала, как внутри неё поднимается волна гнева:
— Моя работа не развлечение. Я обеспечиваю себя сама и…
— И ты должна быть благодарна, — перебила её Вероника Владимировна, — что мы позволили тебе жить в нашей квартире. В Москве! Ты знаешь, сколько стоит аренда жилья в столице? А мы тебя приютили, кормим, поим…
— Я САМА вас кормлю! — вырвалось у Саши. — Каждый день, после работы, я часами стою у плиты, готовя на всю семью!
Глаза Вероники Владимировны сузились:
— Не повышай на меня голос, девочка. Ты живёшь в МОЁМ доме и будешь соблюдать МОИ правила. Если тебе что-то не нравится — дверь открыта. Но учти, что Паша останется здесь. Он — МОЙ сын, и он никуда с тобой не поедет.
Саша застыла, потрясённая этими словами. В дверях кухни появился Паша, привлечённый шумом.
— Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с матери на жену.
— Твоя супруга считает, что готовить и убирать — не её обязанность, — ядовито произнесла Вероника Владимировна. — Видимо, в Нижнем Новгороде другие порядки.
Паша растерянно улыбнулся:
— Мам, Саша устала. Она целый день готовила. Может, я помогу убрать со стола?
— Не вмешивайся, — отрезала Вероника Владимировна. — Это женские дела. А ты мужчина, твоя задача — зарабатывать деньги.
— Я тоже зарабатываю деньги, — напомнила Саша. — И что, это значит, что я должна и работать, и полностью обслуживать дом?
Паша сделал шаг к жене:
— Саш, давай не будем ссориться. Мама права, это временно. Потерпи немного.
«Потерпи». Это слово било Сашу, как пощёчина. Сколько можно терпеть? Месяц? Год? Десять лет?
— А что случилось с братом твоим, Женей? — вдруг спросила она, вспомнив рассказ соседки. — Почему он развёлся и уехал?
Воцарилась тишина. Вероника Владимировна побледнела, а Паша удивлённо моргнул:
— Кто тебе рассказал о Жене?
— Соседка, — ответила Саша. — Она сказала, что его жена не ужилась со свекровью. Это правда?
— Это не твоё дело, — процедила Вероника Владимировна. — Мы эту тему не обсуждаем.
— Почему? — не отступала Саша. — Потому что история может повториться?
Вероника Владимировна сжала кулаки:
— Вон из моей кухни. Немедленно. И чтобы завтра ты извинилась за своё поведение. Иначе…
— Иначе что? — тихо спросила Саша.
— Иначе пакуй чемоданы и возвращайся в свой Нижний Новгород.
Саша посмотрела на мужа:
— И ты это допустишь?
Паша растерянно переводил взгляд с матери на жену, не зная, на чью сторону встать.
— Давайте все успокоимся, — наконец произнёс он. — Уже поздно, мы все устали. Поговорим завтра.
Саша покачала головой:
— Нет, Паша. Мы поговорим сейчас. Я хочу знать, на чьей ты стороне — на стороне жены или матери?
— Это нечестно, — пробормотал Паша. — Нельзя ставить такие условия.
— Почему? Потому что ты боишься сделать выбор?
Вероника Владимировна скрестила руки на груди:
— Выбор очевиден. Я его мать, я вырастила его, воспитала. А ты кто? Девчонка из провинции, которую он знает всего полгода.
Саша почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она повернулась и вышла из кухни, оставив Пашу разрываться между матерью и женой.
В спальне она упала на кровать и разрыдалась. Впервые за эти недели она дала волю слезам. Ей было больно, обидно и страшно. Неужели её брак закончится, не успев начаться? Неужели придётся возвращаться домой с позором?
Через час в комнату зашёл Паша. Он сел на край кровати:
— Ты не спишь?
Саша молчала.
— Мама немного успокоилась, — продолжил он. — Я поговорил с ней. Она… она не хотела тебя обидеть.
Саша села на кровати:
— Паша, я так больше не могу. Мы должны снять квартиру и жить отдельно.
Паша вздохнул:
— Ты знаешь, что мы не можем себе этого позволить. Съёмная квартира — это минимум тридцать тысяч в месяц. Где мы их возьмём?
— Будем меньше тратить. Будем экономить. Я согласна жить в маленькой студии на окраине, только не здесь.
— Саш, потерпи немного. Родители обещали помочь с первоначальным взносом на ипотеку. Через год-два мы сможем купить свою квартиру.
Саша горько усмехнулась:
— Год-два? А до тех пор я должна быть прислугой? Готовить, убирать, стирать? И всё это после работы?
— Я буду помогать, — пообещал Паша. — Правда.
— Но твоя мать не позволит. Она считает, что домашняя работа — только женское дело.
Паша развёл руками:
— Что я могу сделать? Это её убеждения. Она старой закалки.
— Ты можешь защитить меня, — тихо сказала Саша. — Ты можешь стать на мою сторону. Но ты этого не делаешь.
В глазах мужа мелькнула обида:
— Я люблю тебя, Саша. Но она моя мать. Я не могу выбирать между вами.
— Тогда я сделаю выбор за тебя, — решительно произнесла Саша. — Завтра я возвращаюсь в Нижний Новгород.
***
Утро воскресенья началось с тишины. Вероника Владимировна демонстративно не разговаривала с Сашей. Виктор Михайлович, чувствуя напряжение, быстро позавтракал и ушёл в гараж. Паша сидел между женой и матерью, пытаясь разрядить обстановку:
— Погода сегодня хорошая. Может, сходим в парк?
Никто не ответил.
После завтрака Саша пошла в спальню и начала собирать вещи. Она решила — хватит терпеть унижения. Лучше вернуться домой с гордо поднятой головой, чем продолжать жить в роли служанки.
Паша зашёл в комнату и увидел, как она складывает одежду в чемодан:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — кивнула Саша. — Я заказала билет на поезд. Он отправляется в шесть вечера.
Паша сел на кровать, обхватив голову руками:
— Не делай этого, Саш. Я люблю тебя.
— Если бы ты любил, ты бы не позволял своей матери так обращаться со мной.
— Но что я могу сделать?
— Защитить меня. Встать на мою сторону. Сказать матери, что я твоя ЖЕНА, а не прислуга.
Паша молчал. Саша продолжала собирать вещи.
В дверь постучали. На пороге стояла Вероника Владимировна:
— Что происходит?
— Саша… она хочет уехать, — выдавил Паша.
Глаза свекрови сузились:
— Вот как? Убегаешь при первой же трудности? Типичное поведение избалованной девчонки.
Саша выпрямилась:
— Я не избалованная. Я просто знаю себе цену и не позволю превращать себя в прислугу.
— Прислугу? — возмутилась Вероника Владимировна. — Я всего лишь прошу выполнять свои обязанности! Готовить, убирать, стирать — это нормально для ЖЕНЫ. Но современные девицы…
— Мама, пожалуйста, — прервал её Паша. — Давай без ссор.
— А чего ты ожидал, женившись на ней? — не унималась свекровь. — Неужели думал, что она будет хорошей женой? Таких, как она, надо воспитывать, учить семейной жизни.
Саша закрыла чемодан:
— Я не нуждаюсь в воспитании. Особенно в таком.
— Правильно! — вспылила Вероника Владимировна. — Беги! Беги, как бежит твоя ровесница при первых трудностях! Возвращайся к своим подружкам, гуляй, веселись! Только не удивляйся, если Паша найдёт себе другую — ту, которая готова быть настоящей женой!
Эти слова ударили Сашу, как пощёчина. Она посмотрела на мужа, ожидая, что он возразит, защитит её честь. Но Паша молчал, опустив глаза.
— И ты ничего не скажешь? — тихо спросила она.
Паша поднял на неё глаза, полные отчаяния:
— Саша, прошу тебя, останься. Давай попробуем ещё раз. Я буду помогать, обещаю.
— Помогать? — фыркнула Вероника Владимировна. — Мужчина не должен заниматься женской работой!
Вероника Владимировна отступила на шаг, но быстро взяла себя в руки.
— И не смей повышать на меня голос, — процедила она, сузив глаза. — Я твоя мать.
— А Саша — моя жена! — выпалил Паша, но уже не так уверенно.
Вероника Владимировна скрестила руки на груди:
— Выбирай, Павел. Или ты остаёшься в семье, или уходишь с ней. Но учти — если уйдёшь, назад дороги не будет. Ни денег на ипотеку, ни помощи, ни поддержки. Ничего.
Саша замерла, глядя на мужа. Неужели он решится? Неужели встанет на её сторону?
Паша стоял, опустив плечи. Его лицо исказилось от внутренней борьбы. Он переводил взгляд с матери на жену и обратно. Секунды тянулись как часы.
— Я… — начал он и замолк.
Выбери меня, мысленно умоляла Саша. Хоть раз в жизни выбери меня.
— Я не могу, — наконец выдавил Паша. — Мама, Саша… давайте все успокоимся и обсудим всё завтра. Сейчас мы все на эмоциях.
Саша почувствовала, как что-то оборвалось внутри. Она смотрела на мужа и не узнавала в этом слабом, нерешительном человеке того Пашу, в которого влюбилась. Того, кто обещал ей счастье и поддержку. Того, с кем она мечтала прожить всю жизнь.
— Нет, Паша, — тихо сказала она. — Не завтра. Сейчас. Я не могу так больше.
— Саш, прошу тебя… потерпи ещё немного, — взмолился он.
«Потерпи». Снова это слово. Словно удар под дых. Сколько можно терпеть?
— Сколько? — спросила она вслух. — Ты готов пожертвовать нашим счастьем ради спокойствия матери?
Вероника Владимировна победно ухмыльнулась:
— Видишь, Паша? Она ставит ультиматумы. Настоящая жена никогда не поставит мужа перед выбором между собой и матерью.
— Но вы поставили, — парировала Саша, глядя прямо в глаза свекрови. — Вы первая это сделали.
— Я защищаю своего сына от ошибки, — отрезала Вероника Владимировна. — От той же ошибки, которую совершил его брат.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Саша перевела взгляд на Пашу:
— Решай, Паша. Здесь и сейчас. Или я, или твоя мать.
Паша опустил голову:
— Я не могу… Я люблю вас обеих. Я…
— Понятно, — кивнула Саша и подняла чемодан. — Я ухожу.
Она сделала шаг к двери, но Паша схватил её за руку:
— Саша, прошу тебя, не уходи. Мы можем всё решить. Мама, скажи ей!
Вероника Владимировна поджала губы:
— Пусть уходит, если хочет. Нам не нужна невестка, которая не уважает традиции семьи.
— Какие традиции? — горько усмехнулась Саша. — Традицию превращать жену в прислугу? Или традицию разрушать семью сына? У вас уже есть успешный опыт с Женей.
— Не смей упоминать его имя! — прошипела Вероника Владимировна.
Саша высвободила руку:
— Прощай, Паша.
Она вышла из комнаты, прошла через гостиную и направилась к выходу. В коридоре её догнал Виктор Михайлович:
— Саша, не уходи. Вероника просто… она такая, какая есть. Но она не со зла.
— Я знаю, Виктор Михайлович, — устало улыбнулась Саша. — Но я так больше не могу. Я не хочу повторить судьбу жены Жени. Лучше уйти сейчас, чем потом, когда будет ещё больнее.
Свёкор грустно кивнул:
— Я понимаю. Но знай, что ты всегда можешь вернуться. Наш дом открыт для тебя.
«Не ваш дом», подумала Саша. «Её дом. И в нём нет места для меня».
— Спасибо, — сказала она вслух. — Прощайте.
Она вышла в промозглую ноябрьскую ночь, крепко сжимая ручку чемодана. За спиной хлопнула дверь. Саша не обернулась.
***
Прошёл месяц. Саша вернулась в Нижний Новгород, сняла маленькую комнату недалеко от работы. Устроилась в местный филиал той же страховой компании, в которой работала в Москве. Жизнь потихоньку налаживалась.
Паша звонил каждый день первую неделю. Умолял вернуться, обещал, что всё изменится, что он поговорит с матерью, что они снимут отдельную квартиру. Но Саша знала цену этим обещаниям. Слишком хорошо знала.
Потом звонки стали реже — раз в два дня, раз в три, раз в неделю. В последний раз Паша позвонил три недели назад. Сказал, что мать нашла ему «хорошую девушку из приличной семьи». Что, может быть, Саше стоит подумать о разводе. Что им обоим нужно двигаться дальше.
Саша согласилась на развод. На движение дальше. Только не сказала, что уже подала заявление неделю назад.
В один из вечеров, когда Саша пила чай на кухне в своей съёмной комнате, в дверь постучали. Это была хозяйка квартиры, пожилая женщина:
— Сашенька, там к тебе пришли. Мужчина какой-то.
Сердце Саши пропустило удар. Неужели Паша приехал за ней? Неужели набрался смелости пойти против матери?
Она вышла в коридор и остановилась, удивлённо глядя на визитёра.
— Здравствуй, Саша, — сказал Виктор Михайлович, переминаясь с ноги на ногу. — Можно войти?
— Конечно, — растерянно ответила она, пропуская свёкра в комнату. — Что-то случилось?
Виктор Михайлович тяжело опустился на стул:
— Много чего, — грустно улыбнулся он. — Вероника нашла Паше невесту — дочь её коллеги. Хорошая девушка, из обеспеченной семьи. Только вот Паша… он не хочет жениться. Говорит, что всё ещё любит тебя.
Саша села напротив:
— Но развод просил оформить он.
— Нет, — покачал головой Виктор Михайлович. — Это Вероника настояла. Паша до последнего надеялся, что ты вернёшься.
— Тогда почему он сам не приехал? — спросила Саша.
Свёкор вздохнул:
— Боится. Боится, что ты его прогонишь. Что не простишь его слабости. И самое печальное — он прав. Он действительно слаб. Не смог защитить ни вашу любовь, ни ваш брак. Как и я когда-то…
— Вы о чём? — нахмурилась Саша.
— О Жене, — тихо сказал Виктор Михайлович. — О нашем старшем сыне. Я тоже не смог встать на защиту его семьи. Не смог противостоять Веронике. И в результате потерял сына и внука.
Он достал из кармана конверт и положил на стол:
— Здесь билет до Москвы. И ключи от квартиры, которую я снял для вас с Пашей. Если ты всё ещё любишь его… если ты готова дать ему второй шанс… приезжай.
Саша молчала, глядя на конверт. Любит ли она ещё Пашу? Да, любит. Несмотря на его слабость, на его нерешительность. Но достаточно ли одной любви? Изменится ли что-нибудь, если она вернётся?
— А что Вероника Владимировна? — наконец спросила она. — Она согласна на это?
Виктор Михайлович покачал головой:
— Нет. Она категорически против. Но я впервые в жизни поступил по-своему. Я тайком от неё купил билет, снял квартиру. Я хочу, чтобы хотя бы один из моих сыновей был счастлив.
Саша покачала головой:
— Нет, Виктор Михайлович. Это не сработает. Если Паша не смог сам принять решение, если он не нашёл в себе сил приехать за мной… значит, ничего не изменилось. Мы снова окажемся в той же ситуации.
— Но ты любишь его, — настаивал свёкор.
— Люблю, — кивнула Саша. — Но я также уважаю себя. И не хочу провести всю жизнь, борясь с его матерью за место в его сердце.
Виктор Михайлович грустно улыбнулся:
— Ты мудрее нас всех, Саша. Жаль, что мы это не сразу поняли.
Когда за свёкром закрылась дверь, Саша долго смотрела на конверт с билетом. Потом решительно выкинула его в мусорку.
Она думала о странности судьбы. О том, как одна женщина, сама того не желая, разрушила жизни двух своих сыновей. О том, как любовь, не подкреплённая силой характера и решительностью, оказалась бессильной перед материнской властью.
Она не знала, что ждёт её впереди. Быть может, новая любовь, новая семья, новая жизнь. Быть может, одиночество и сосредоточенность на карьере.
Но одно она знала точно — она больше никогда не позволит никому решать за неё, как ей жить и кем быть. Никогда не позволит превратить себя в безвольную тень, в прислугу, в человека без права голоса.
Она была свободна. И это стоило всех потерь и всей боли, которые ей пришлось пережить.
На твою мать я пахать больше не собираюсь! — Я ей не дочь и не дом работница! Понял?!