Ну, попробую. Мысли скачут, конечно. 15 марта. Гадкая дата, запомню теперь на всю жизнь. В банке пахло… знаете, таким специфическим офисным пластиком и мокрой обувью. На улице снег с дождем, каша эта серая, и все в банк припёрлись.
Я стояла у четвёртого окна. Номер П-142. Мяла талончик в кармане куртки, пока он совсем в комок не превратился. Пальцы зябли. Максим стоял рядом, такой… накрахмаленный. Слишком спокойный. Даже чересчур. У него на куртке на рукаве нитка торчала, белая такая, раздражала ужасно. Хотелось дёрнуть, но я руки из карманов не вынимала.
— Девушка, нам перевод. Со счёта на счёт, — Максим даже не глянул на меня.
Он постучал костяшками пальцев по серой перегородке. Звук такой сухой был, как будто по кости бьют. Операционистка, Марина, кажется — на бейджике мелко так написано было, — она даже голову не подняла. Только ногтями по клавиатуре цок-цок. У неё лак на указательном пальце облупился. Совсем немного, с краю. Я смотрела на этот ноготь и думала: «Господи, почему я об этом думаю сейчас?»
— Паспорта, — буркнула Марина.
Максим выложил свой. Кожаная обложка, потёртая по углам. Мой он просто выхватил у меня из сумки ещё в машине. Швырнул на стойку.
— Слушай, Макс, может не надо? — голос у меня был какой-то… не мой. Сиплый. Как будто я неделю не пила. — Нам же на кухню надо было… Шкафы же заказали. Предоплату внесли.
Он даже не повернулся. Достал телефон, проверил что-то. Убрал обратно в карман джинсов.
— Какую кухню, Диана? — он наконец посмотрел на меня. Глаза пустые. Совсем. — Забудь. Нет никакой кухни. И денег твоих больше нет. Они теперь там, где им и положено быть. У меня.
Марина за стеклом замерла. Посмотрела на него, потом на меня. В очереди сзади кто-то громко вздохнул. Дед какой-то в старой кепке, от него махоркой несло на весь зал.
— Подписывайте, — Марина протянула листок.
Максим расписался. Быстро так, размашисто. С хвостиком в конце. Он всегда так расписывался, когда был уверен, что победил. Потом пододвинул листок мне.
— Давай. Живее. Люди ждут.
Я взяла ручку. Она была на цепочке, короткой такой, неудобной. Пришлось нагнуться. Рука дрожала. Не сильно, но буквы вышли корявые, как у первоклассника. Я поставила закорючку и почувствовала, как в животе что-то ухнуло вниз. Как в лифте, когда он резко обрывается.
Максим забрал мою банковскую карту со стола. Просто взял и положил в свой кошелёк. Застегнул молнию. Медленно так. Вж-жик.
— Всё, — он выпрямился. — Свободна.
Я молчала. Что тут скажешь? В горле как будто песка насыпали. Я смотрела, как Марина ставит синий штамп на документ. Хлоп. Хлоп. Тяжёлый такой звук.
— Я забираю все деньги, выживай как знаешь! — Максим сказал это громко. Специально. Чтобы дед в кепке услышал. Чтобы Марина эта услышала.
— Пустышка! — выплюнул он мне в лицо. Одно слово всего. А как будто помоями облил.
Он развернулся и пошёл к выходу. Плечом задел женщину с ребёнком, та охнула, прижала малого к себе. Максим даже не извинился. Толкнул тяжёлую стеклянную дверь. На ней ещё след от чьей-то ладони остался, жирный такой.
Я осталась стоять у окна. Марина на меня не смотрела. Стала бумажки в стопку складывать.
— Следующий! — крикнула она в пустоту, хотя я ещё не ушла.
Я поправила шарф. Он колючий был, шерстяной. Бабушка ещё вязала. В ушах звенело. Выживай, значит. Ну-ну.
В сумке лежал телефон. Старый, экран в трещинах. Я нащупала его пальцами. Холодный. 15 марта, 11:40 утра. До завтрашнего утра оставалось… сколько там? Неважно.
Я вышла на улицу. Ветер сразу в лицо плеснул этой водянистой кашей. Максим уже уехал на своей «Весте», только дым сизый над парковкой висел. Я побрела к остановке. Ноги промокли сразу. Сапоги старые, подошва отошла немного у носка.
Ничего. Дойду как-нибудь.
Домой шла пешком. Ноги заледенели так, что пальцев вообще не чувствовала. В подъезде воняло кошачьей мочой и жареным луком от соседей снизу. Лифт опять стоял. На пятый этаж пешком. Ключ в замке заело, пришлось дергать с силой. Чуть не сломала.
В квартире было тихо. И промозгло. Батареи в марте еле греют, одно название.
Я стянула сапоги. Левый совсем расклеился, носок отходил. Бросила мокрую куртку на пуфик.
Достала телефон. Тот самый, старый, с битым экраном. Он валялся на дне сумки. Макс думал, я его только как читалку использую. А у меня там Сбербанк Онлайн стоял. Дубликатом. Основную карту с зарплатного он забрал. А доступ-то остался.
Сто восемьдесят тысяч. Мои. На кухню. Год по копейке с подработок откладывала. Сводила дебет с кредитом по ночам, пока он храпел.
Пальцы тряслись. Экран холодил кожу. Ткнула в историю операций. Вот он, перевод. «Максим Валерьевич А.». Время: 11:34. Статус: исполнено.
Открыла чат с банком.
«Операция совершена под давлением. Подозреваю мошеннические действия. Прошу заблокировать счет получателя до выяснения».
Бот тупил. Выдавал какую-то чушь про шаблоны платежей.
«Позови оператора», — набрала я. Злая. Онемевшими пальцами.
Подключилась девушка, Анна.
Пишет: «Диана Сергеевна, вы уверены? В случае подозрения на мошенничество счет получателя будет полностью заблокирован службой безопасности банка по ФЗ-115. До выяснения источника средств. Это долгая процедура».
«Уверена. Перевод заставили сделать силой».
«Прикрепите фото с паспортом у лица».
Скинула. Экран моргнул.
Заявка принята. Обычно система безопасности рубит сразу. Особенно крупные переводы между физлицами, если есть сигнал. Блокирует все карты по имени. Тотально.
В восемь щелкнул замок.
Макс зашел. Веселый. От него несло морозом и пивом. Поставил на тумбочку бутылку дорогого крафтового. Темное стекло, капли конденсата стекли прямо на грязный придверный коврик.
— Что в темноте сидишь? — он хлопнул по выключателю. Резануло по глазам.
Я промолчала.
Он прошел на кухню. Не разуваясь. Грязные серые следы на старом линолеуме.
— Жрать есть что?
— Макароны, — голос сухой, как наждачка.
— Опять? — он скривился. Открыл холодильник. Дернул дверцу так, что магниты посыпались на пол. — Завтра купишь нормального мяса. Выделю тебе тысячу. Так и быть.
Выделю. Какое слово. Хозяин жизни.
Я наложила макароны. Без масла, оно кончилось еще вчера. Тарелка со сколотым краем звякнула о стол.
Он сел. Положил свой телефон экраном вниз. Подвинул к себе перечницу.
— Не дуйся, Динка, — сказал он с набитым ртом. Чавкал. Громко, влажно. Бесило до тошноты. — Так надо было.
— Надо?
— Санек свою Тойоту продает. Отдает за копейки, чисто по-братски. Мне как раз твоих не хватало для ровного счета. Сделка завтра в десять утра. Переведу ему на месте и заберу ключи.
Он вытер рот тыльной стороной ладони. На костяшке блестел жир.
— А кухня?
— Какая кухня? — он посмотрел на меня как на умалишенную. — Сдалась тебе эта кухня. Ящиками старыми попользуешься. Не развалишься. А машина — это актив. Я ж мужик, я бюджет планирую.
Бюджет. Из моих денег.
Он потянулся через стол. Взял мой старый телефон. Просто выдернул из-под моей руки.
Я замерла. Дышать перестала.
Палец Макса скользнул по битому экрану.
— Что читаешь? Опять свои гороскопы?
Даже не вчитывался. Ему было плевать. Бросил обратно на стол.
— Тьфу. Пустышка.
Встал, отодвинул тарелку. На вилке присох кусок макаронины.
— Завтра в десять переведу бабки Саньку. И всё, я на колесах. А ты посуду помой.
Он взял свое пиво и ушел в зал. Врубил телевизор. Какая-то передача про ремонт. Ирония.
Сделка завтра в десять. Санек.
Значит, Санек будет ждать перевода прямо в машине.
Я подошла к раковине. Включила воду. Сначала потекла ржавая, потом посветлела.
Пусть планирует. Пусть. Завтра в десять он узнает, что такое Служба безопасности.
Утро началось с того, что он наступил на мою руку. Случайно, наверное. Я на полу искала серёжку, а он просто шёл к чайнику. Даже не извинился. Буркнул что-то про «раскорячилась тут» и всё.
На кухне воняло гарью. Опять тостер заклинило, а Макс его чинить не собирался. Зачем? Проще же новую фигню купить, когда «свои» деньги появятся. Он стоял у окна, чесал пузо под майкой. Майка серая, с пятном от соуса, которое я уже три раза пыталась выстирать. Бесполезно.
— Санек звонил, — Макс прихлебнул кофе. Громко так, с причмокиванием. — Ждёт в десять у гаражей.
Я молча резала хлеб. Нож тупой, крошки летели во все стороны. На столе лежала скомканная салфетка и пустая упаковка от таблеток. Моих, от давления. Он их даже не выкинул.
— Слышь, ты, — он постучал пальцем по столу. — Ты это… лицо попроще сделай. А то смотреть тошно.
Я кивнула.
— Хорошо.
— То-то же. Кухню она захотела… — он хмыкнул, глядя на облезлые обои за холодильником. — Обойдёшься. Вон, кран подтяни лучше, капает всю ночь. Спать мешает.
Он относился ко мне как к предмету. Типа тумбочки. Стоит, не мешает — и ладно. А если мешает, можно и пнуть.
— Я паспорт твой взял, — Макс похлопал по карману куртки. — Мало ли что там при оформлении. Сиди дома, жди. Приеду на машине — обмоем. Хотя нет, тебе нельзя, ты ж «экономная» теперь.
Он заржал. Сам своей шутке. А я смотрела на трещину в плитке над плитой. Она похожа на дерево. Или на карту.
— Ладно, — сказала я тихо.
— О, заговорила мебель, — он схватил ключи. Схватил со звоном, один ключ даже на пол упал. Поднял, сунул в карман. — Всё, я ушёл. Дверь запри. И не вздумай ныть матери, понял? Она и так считает, что я с тобой мучаюсь.
Дверь хлопнула. Так сильно, что в серванте звякнула лишняя чашка. Та самая, с которой я кофе пила, когда мы только съехались.
Девять тридцать.
Я села на стул. На тот самый, где он сидел. Сиденье ещё тёплое. Противно.
Взяла телефон. Экран в трещинах, как моя жизнь. Ну, почти.
Ждать осталось недолго. Санек, гаражи, сделка… Максим был так уверен. Прямо король.
А я просто смотрела на часы. Секундная стрелка дёргалась. Раз. Два. Три.
Смешно, но я вспомнила, что забыла купить соль. Ну вот просто — соль кончилась. Странно, о чём думаешь в такие моменты.
Так, ну вот оно. Десять утра. На улице — самая пакостная мартовская слизь, когда снег уже не белый, а такой… как застиранная половая тряпка. Грязные лужи с масляными разводами у гаражного кооператива «Луч». Макс припарковал свою старую «Весту» прямо в жижу. Вылез, захлопнул дверь так, что она аж звякнула — дешевый пластик, что с него взять.
Санек уже ждал. Стоял у своей «Тойоты», курил, пускал дым в серый небосвод. Машина блестела, чистенькая такая, нализанная. На контрасте с нашими облезлыми гаражами смотрелась как пришелец из другого мира.
— Здорово, — Санек сплюнул под ноги. — Бабки подготовил?
— Обижаешь, — Максим аж светился. Прямо хозяин жизни. Похлопал по карману куртки, где паспорт и телефон. — Ща всё в лучшем виде оформим. Дианка вчера подергалась, конечно, но куда она денется? Сама всё подписала.
Я в это время сидела на кухне. В руках — та самая кружка со сколом, которую он вчера велел выкинуть. Но я из неё пила. Холодный кофе, горький. Слушала, как за стеной соседская дрель завывает. Вжик-вжик. Ждала.
У Макса там, у гаражей, всё шло по плану. Наверное. Я прямо видела, как он достает телефон.
— Давай, диктуй номер, — Макс ткнул пальцем в экран. — Перевожу сто восемьдесят, остальное потом договоримся.
— Не, Макс, давай всю сумму сразу, — Санек затянулся в последний раз и бросил бычок в лужу. — Мы ж договорились. Двести пятьдесят.
— Ну, сто восемьдесят сейчас, — Максим нахмурился. — Со счета Дианки. Остальное со своего добавлю. Секунду.
Он открыл приложение. Пальцы у него, небось, мерзли на ветру. Ткнул в «Переводы». Вбил номер Санька. Ввел сумму. Нажал «Продолжить».
Экран крутанул колесико загрузки. Долго так. Секунд пять.
— Че за фигня? — Макс потряс телефон, будто это могло помочь связи. — Сеть что ли не ловит?
— Да ловит тут всё, — Санек подошел ближе, заглянул в экран. — Давай быстрее, мне в МФЦ к одиннадцати.
И тут прилетело. Короткий, противный звук уведомления. На весь экран вылезло сообщение от банка. Я его текст знала наизусть, мне Анна из чата поддержки вчера подтвердила, как это будет.
«Ваша операция заблокирована. Счета и доступ в онлайн-банк ограничены в соответствии с 115-ФЗ. Подозрение на совершение операций под давлением и мошеннические действия. Обратитесь в отделение банка с паспортом».
Макс замер. Прямо остолбенел.
— Че там? — Санек выхватил трубку. — Блин, Макс, ты че, прикалываешься? Подозрение на мошенничество? Ты где бабки взял?
— В смысле… — Макс попытался зайти обратно. Приложение выкинуло его на экран логина. Ввел пароль. «Доступ заблокирован».
Тут же пришла вторая смс-ка. От службы безопасности. «Все ваши счета, включая дебетовые и зарплатные, заморожены до выяснения обстоятельств. Вы не можете распоряжаться средствами».
— Сань, погоди, — у Макса голос сорвался на какой-то девчачий писк. — Это ошибка какая-то. Ща я со своей карты попробую…
Ткнул — и там блок. Вообще всё. Тотально. Потому что когда банк рубит по 115-ФЗ из-за подозрения, что ты человека в банке силой заставил перевод сделать — они не разбираются. Они блокируют личность. Всю.
— Слышь, ты, — Санек отступил на шаг. Лицо у него стало нехорошее. — Ты мне тут схемы какие-то крутишь? Решил со мной в полицию поиграть?
— Да нет же! — Макс почти кричал. Метался по этой жиже, чуть не поскользнулся. — Это Дианка… это она что-то натворила!
Он сорвался. Стал набирать мой номер. Я видела, как экран телефона на столе зажегся. «Любимый муж». Ага, любимый.
Я дала ему прозвонить три раза. Потом взяла трубку. Специально не стала ничего говорить сразу. Просто слушала, как он там на том конце задыхается от злости и страха.
— Ты че сделала?! — заорал он так, что у меня динамик хрипнул. — Че со счетами?! Почему всё заблокировано?! Слышишь меня, дрянь?!
— Слышу, — сказала я тихо. Поправила полотенце на плече. — Банк заблокировал. Я вчера им сказала, что ты меня в отделении силой заставил деньги перевести. Сказала, что опасаюсь за свою жизнь. Видеокамеры в банке подтвердят, Максим. Как ты мой паспорт швырял. Как ты меня за локоть дергал.
— Ты… ты че… — он замолк на секунду. — Да я тебя убью, поняла?! Я сейчас приеду и…
— Не приедешь, — я посмотрела на часы. — Денег на такси у тебя нет. Карты твои заблокированы. Даже на пиво не хватит. И на бензин тоже. Санек тебе машину не отдаст без денег, сам понимаешь. А в квартиру ты не зайдешь.
— Это почему еще?! Моя квартира! — он аж взвизгнул.
— Квартира — моей мамы, Максим. Ты там только прописан. И я уже подала заявление через Госуслуги на расторжение твоего права пользования. А замки… замки мастер сменил десять минут назад. Твои вещи в мешках для мусора в тамбуре. Соседка тетя Люда приглядывает, она подтвердит, что я ничего не украла.
— Диана, ты че, дура совсем?! — он перешел на мольбу, смешанную со злостью. — Мне зарплата через два дня! Как я жить буду? У меня там кредит на полтинник, просрочка пойдет!
— Выживай как знаешь, — я вернула ему его же слова. — Ты же мужик. Ты бюджет планируешь. Вот и планируй. Без моих денег. И без моей крыши над головой.
Я нажала отбой. Рука немного дрожала, но совсем чуть-чуть.
Бросила телефон на стол. Он упал рядом с пустой упаковкой от моих таблеток. Посмотрела в окно. Слякоть. Весна, блин.
Максим там, у гаражей, наверное, еще долго метался. Пытался Саньку что-то доказать. Пытался в банк звонить. Но 115-ФЗ — это черная метка. Теперь ему неделю, а то и месяц по судам и отделениям бегать, доказывать, что он не верблюд. И всё это время — без единой копейки. Даже на автобус придется у Санька занимать. Хотя Санек ему после такого и рубля не даст
— Ты нарушила все мои планы, — истерила свекровь, задыхаясь от возмущения