— Дрянь! — Максим грохнул пустой бутылкой из-под минералки по дубовому столу так, что подпрыгнули тарелки с закусками.
Лариса Петровна, сидевшая справа от сына, поджала губы и кивнула, глядя на Диану холодными, как мартовский лед в Оби, глазами. Она не кричала. Она произнесла это слово одновременно с сыном, но шепотом, отчего оно прозвучало еще грязнее.
— Именно, — добавила свекровь, поправляя воротник шелковой блузки. — Обыкновенная, неблагодарная дрянь. Мы ей всю душу, а она нам — справки.
За столом мгновенно стало тихо. Диана видела, как Кирилл, старый друг Максима, резко уставился в свою тарелку, изучая остатки мясной нарезки. Его жена Виктория густо покраснела и начала судорожно крутить на пальце обручальное кольцо. Григорий Степанович, брат свекрови, приехавший из Бердска, замер с вилкой в руке, а его взрослая дочь Ольга демонстративно отвернулась к окну, рассматривая ухоженный газон за стеклом террасы. Соседи по поселку, Стас и Инна, переглянулись. Стас кашлянул и отодвинул стул, словно собирался встать, но остался сидеть, пригвожденный тяжелой атмосферой.
Диана не шевельнулась. Она продолжала сидеть во главе стола, положив руки на колени. На ней было простое темно-синее платье, волосы убраны в строгий пучок. Ни один мускул на лице не дрогнул. Она смотрела прямо перед собой — на вазу с желтыми тюльпанами, которые сама купила сегодня утром в цветочном киоске у метро «Речной вокзал».
— Ты думала, мы не узнаем? — Максим подался вперед, его лицо пошло красными пятнами. — Ты втихую, за спиной у матери, подала заявление в сельсовет? Хотела выжить Григория из флигеля? Моего дядю, Диана! Который нам помогал, когда мы этот дом… когда я этот дом строил!
— Я просто уточнила статус строения, — тихо ответила Диана. — Флигель не предназначен для круглогодичного проживания. Там нет отопления, Максим. Это летняя кухня по документам.
— Тебе жалко куска земли? — Лариса Петровна вскинула подбородок. — Сын пашет на двух работах, чтобы ты в этом «Морском береге» жила как королева, а ты родному дяде место пожалела? Да кто ты такая вообще? Пришла на всё готовое из своей хрущевки в Искитиме.
Кирилл наконец поднял глаза, в них читалось плохо скрытое сочувствие, но он промолчал. В этом доме Максим всегда был хозяином — так он говорил всем, так он вел себя. Прораб в крупной дорожной компании, он привык командовать.
— Я сказал — дядя Гриша будет жить там, сколько захочет, — Максим снова ударил кулаком по столу. — И прописку ему сделаем. Я завтра же поеду к Михалычу, он всё оформит. А ты закрой рот и не смей больше лезть в мои дела. Поняла?
Диана медленно перевела взгляд на мужа.
— Поняла, — произнесла она почти беззвучно.
— То-то же, — Лариса Петровна победно улыбнулась гостям. — Извините, дорогие, семейные дела. Давайте лучше выпьем за именинника. Максиму сегодня сорок два, а он у меня всё такой же горячий.
Диана встала. Григорий Степанович одобрительно крякнул, Виктория быстро глянула на нее и тут же отвела глаза. Диана вышла из комнаты, не оборачиваясь. Она слышала, как за спиной снова зазвенели вилки, как Максим громко рассмеялся, рассказывая какую-то байку с работы.
В коридоре она достала из кармана телефон. На экране светилось 18:02.
В спальне на втором этаже было прохладно. Диана подошла к окну. Отсюда был виден весь участок: и тот самый злополучный флигель, и шлагбаум на въезде в их тупиковый переулок, и будка охраны в пятидесяти метрах. Поселок «Морской берег» считался элитным по меркам Новосибирска. Закрытая территория, видеонаблюдение, круглосуточный патруль. За это Диана платила четырнадцать тысяч рублей в месяц из своего кармана — отдельной строчкой в приложении банка.
Она открыла ноутбук. Руки не дрожали, хотя внутри всё горело от того самого слова, брошенного ей в лицо при гостях. Максим всегда был грубоват, но сегодня, в присутствии своей матери, он окончательно потерял берега. Видимо, уверенность Ларисы Петровны в том, что «сыночка тут главный», передалась и ему.
Диана открыла вкладку личного кабинета охранного агентства «Цитадель». Она зашла в раздел «Управление доступом».
Еще полгода назад, когда Максим начал привозить своих родственников одного за другим — то племянника на лето, то теперь вот дядю из Бердска на «постоянку» — Диана молчала. Она слушала рассказы свекрови о том, как Максим «поднимал этот дом с нуля». Это была любимая сказка Ларисы Петровны. На самом деле дом был куплен четыре года назад на деньги Дианы. Она продала трехкомнатную квартиру в центре, доставшуюся ей от деда-академика, добавила свои накопления от работы в IT-секторе (она вела проекты на удаленке для крупного ритейлера) и оформила всё на себя. Максим тогда работал простым мастером, и его вложений хватило только на забор и тот самый флигель-кухню.
Но Диана любила его. Ей хотелось верить в семью. Она позволила ему чувствовать себя хозяином, не тыкала документами. Максим постепенно поверил в собственную ложь. А сегодня ложь стала ядовитой.
Напротив фамилии «Соколов Максим Петрович» в графе «Постоянный пропуск» Диана нажала кнопку «Аннулировать». То же самое она сделала для машины Ларисы Петровны.
Затем она открыла чат с дежурным офицером.
«Здравствуйте, это Диана Александровна Соколова, участок 42. Я отозвала право доступа для двух лиц и их гостей. Пожалуйста, обеспечьте освобождение территории. На участке посторонние. Документы на право собственности в вашем реестре актуальны».
«Принято, Диана Александровна. Выдвигаемся для проверки режима», — пришел мгновенный ответ.
Диана закрыла ноутбук и спустилась вниз.
В гостиной уже вовсю шло веселье. Максим сидел, развалившись в кресле, и курил — хотя Диана сто раз просила не курить в доме. Лариса Петровна подкладывала Григорию Степановичу лучшие куски пирога.
— О, явилась, — Максим усмехнулся, увидев жену в дверях. — Ну что, остыла, дрянь? Подойди, налей матери вина. Покажи, что ты еще помнишь правила приличия.
Гости замолчали. Стас, сосед, смотрел на Диану с явным дискомфортом. Он знал, кто платит взносы в ТСЖ, они пересекались на собраниях собственников, куда Максим никогда не ходил, называя это «бабскими посиделками».
— Максим, нам пора поговорить о правилах, — сказала Диана, остановившись у порога.
— О каких еще правилах? — свекровь фыркнула. — В этом доме правила устанавливает мой сын. Он мужчина, он глава. А ты знай свое место.
— Место, — повторила Диана. — Хорошее слово.
В этот момент за окном мигнули синие и красные огни. К дому бесшумно подкатил белый внедорожник с логотипом «Цитадели».
Максим нахмурился.
— Это что еще? Кого ты вызвала? Такси гостям рано еще.
— Это не такси, — Диана подошла к столу и взяла свой бокал с водой. — Это охрана. Они пришли проводить посторонних.
Дверь на террасу открылась. Вошли двое мужчин в черной форме с шевронами. Один из них, дядя Паша, который работал в поселке с самого основания, вежливо снял фуражку.
— Добрый вечер. Диана Александровна, поступил сигнал об аннулировании допусков.
— Всё верно, Павел Сергеевич, — Диана указала рукой на Максима и Ларису Петровну. — У этих граждан больше нет права находиться на территории частного владения. Прошу вывести их за шлагбаум. Гости тоже должны покинуть участок, так как их приглашали лица, не имеющие здесь прав.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как жужжит муха у окна.
Максим вскочил, опрокинув стул.
— Ты что несешь?! Паша, ты чего, меня не знаешь? Я тут живу! Это мой дом! Она с ума сошла, перепила, наверное!
Охранник, не меняясь в лице, достал планшет.
— Максим Петрович, в системе управления доступом ваша карточка заблокирована собственником. По документам объект принадлежит Соколовой Диане Александровне. Вы здесь не прописаны. Пожалуйста, не осложняйте ситуацию.
— Что?! — Лариса Петровна взвизгнула, вскакивая с места. — Как не прописан? Максим, ты же говорил… Мы же… Да как ты смеешь, девка! Мы на тебя в суд подадим!
— Подавайте, — спокойно ответила Диана. — Через три месяца, когда назначат первое слушание. А сейчас — на выход. Ваши вещи, Максим, я уже собрала в две сумки, они в прихожей. Лариса Петровна, ваша косметичка и куртка тоже там.
— Диана, ты серьезно? — Кирилл встал, бледный и растерянный. — При всех?
— Кирилл, Виктория, простите, что праздник испорчен, — Диана посмотрела на друзей мужа. — Но я больше не намерена терпеть оскорбления в своем доме. Стас, Инна, увидимся на собрании в понедельник.
Охранники шагнули ближе к Максиму. Тот сжал кулаки, вены на шее вздулись.
— Я никуда не пойду! Попробуй только тронь! Это самозахват! Я строил этот забор!
— Статья 330 УК РФ, Максим, это для меня, если я тебя силой вытолкаю, — Диана чуть улыбнулась. — Но я тебя не трогаю. Тебя выводит лицензированная охрана по заявлению собственника о нарушении границ частной собственности. Павел Сергеевич, прошу.
Второй охранник, помоложе и пошире в плечах, взял Максима за локоть.
— Пойдемте, гражданин. Не устраивайте цирк перед соседями. Шлагбаум уже открыт для вашего выезда.
Максим дернулся, но охранник заломил ему руку — профессионально, без лишнего шума. Лариса Петровна запричитала, хватаясь за сердце, но увидев, что на нее никто не обращает внимания, начала быстро собирать свою сумку.
— Ты об этом пожалеешь! — прошипел Максим, когда его вели к дверям. — Ты приползешь! У тебя кран потечет — ты кого звать будешь?
— Вызову мастера из сервисной службы поселка, — ответила Диана. — Это стоит две тысячи рублей. Дешевле, чем выслушивать про «дрянь».
Через двадцать минут в доме стало непривычно тихо. Гости разошлись молча, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Григорий Степанович и Ольга уехали на своем старом «Логане», вслед за машиной Максима.
Диана вышла на террасу. Вдалеке, у главного въезда в поселок, мигали огни. Она видела, как черная машина Максима остановилась перед шлагбаумом. Долго стояла — видимо, он пытался что-то доказать через переговорное устройство. Потом шлагбаум поднялся, машина выехала за территорию, и тяжелая металлическая стрела опустилась на место.
Всё.
Через час охранник прислал сообщение: «Объект чист. На КПП распоряжение передано по смене. Хорошего вечера, Диана Александровна».
Она зашла на кухню. На столе остались горы еды. Салат «Цезарь», который так любил Максим. Заливное, которое Лариса Петровна критиковала за «недостаток соли». Диана взяла мусорный пакет и начала методично сбрасывать в него остатки праздника.
Ей не было больно. Было чувство огромного, бесконечного облегчения. Словно она сняла тесную, насквозь пропотевшую одежду после долгой смены.
Она достала из холодильника бутылку воды, налила полный стакан и выпила его мелкими глотками. Взглянула на часы: 19:15. С момента первого оскорбления прошел ровно один час и тринадцать минут.
Прошло три недели.
Диана сидела на той же террасе, завернувшись в теплый плед. В Новосибирске наступило бабье лето, воздух был прозрачным и пах хвоей. На столе лежал конверт от адвоката.
Максим звонил трижды в день в первую неделю. Сначала угрожал, потом плакал, потом обещал «всё осознать». Лариса Петровна даже пыталась прорваться через КПП пешком, но ее не пустили — Диана внесла ее в черный список системы.
Выяснилось, что Максим за последние два года набрал микрозаймов на четыреста тысяч рублей — хотел «красиво жить» перед друзьями, а платить было нечем. Он надеялся, что, прописав дядю, создаст ситуацию, при которой Диана не сможет его выгнать. Юридически это была глупость, но он верил.
Диана открыла ноутбук. Работа ждала. Пришел аванс — девяносто две тысячи рублей. Хватит и на коммуналку, и на плановый ремонт крыши флигеля, из которого она решила сделать уютный рабочий кабинет-студию.
В телефоне пискнуло уведомление. Сообщение от Стаса, соседа:
«Диана, привет. Тут на КПП какой-то мужчина с цветами стоит, говорит, муж. Сказал охране, что ты его ждешь. Пускать?»
Диана на секунду замерла, глядя на экран. Потом быстро набрала ответ:
«Нет. У меня по этому адресу больше нет мужа. Хорошего вечера, Стас».
Она отложила телефон и вернулась к коду на экране. В доме было тепло, тихо и очень спокойно.
— Дачу вместе строили — вместе и жить будем, — огорошил всех брат мужа