Я посмотрела на экран. Цифры 18:42. Через пятнадцать минут охранник Петрович закроет выезд из сектора Б.
— Марина Витальевна, закругляетесь? — Петрович вынырнул из-за колонны, позвякивая ключами.
— Да, Михалыч. Всё, связь подняла.
Я села в машину. Руки не слушались. Вместо того чтобы вставить ключ в замок зажигания, я трижды переложила телефон из правой руки в левую. Семга в багажнике казалась теперь какой-то нелепостью.
До нашего коттеджного поселка «Лесной ручей» — сорок минут по Пермскому тракту. Я гнала так, что гравий летел из-под колес. Перед въездными воротами поселка стоял мой чемодан. Тот самый, старый, с оторванной ручкой, который мы три года назад брали в Турцию. Рядом — черные мусорные мешки, завязанные наспех. Из одного торчал рукав моего любимого кашемирового свитера.
Я подошла к стойке СКУД на въезде. Приложила палец. Терминал мигнул красным. «Доступ запрещен».
— Эй! — крикнула я в камеру. — Коля, открой! Это Корзухина!
Из будки охраны вышел молодой парень, которого я сама же учила работать с софтом полгода назад. Лицо у него было такое, будто он только что съел лимон. Целиком.
— Марина Витальевна… Денис Александрович распоряжение дал. Сказал, вы тут больше не проживаете. И документ показал. Постановление какое-то о временном запрете пользования…
— Коля, ты в уме? — Я почувствовала, как кончики пальцев начинают неметь. — Это мой дом. Участок куплен до брака. На мои деньги. Какое постановление?
— Он сказал — это совместно нажитое, потому что ремонт на его деньги. И что он иск подал. Марина Витальевна, мне проблемы не нужны. Он там с друзьями, музыку слышно даже здесь.
Из-за забора, со стороны моего участка, действительно доносилось тяжелое «умца-умца». Денис праздновал. Два дня назад он ныл, что ему не хватает на новый объектив, а сегодня — выселяет меня из дома, который я проектировала с первого кирпича.
Я набрала брата. Паша ответил не сразу. На фоне слышался детский плач.
— Паш, Денис меня в дом не пускает. Вещи выбросил. Охрану подговорил.
— Марин… — Брат вздохнул так тяжело, что я почти почувствовала запах его усталости. — Ну он же там прописан. Ты сама его прописала год назад, помнишь? Я тебе говорил — не надо. Теперь только через суд. Приезжай к нам, пересидишь в детской на диване. Пока адвоката найдем, пока иск о нечинении препятствий… Это месяца три, Марин.
— Три месяца? — Я посмотрела на мешки с вещами. — У меня там серверная. У меня там вся работа.
— Ну а что ты сделаешь? Замки ломать? Он полицию вызовет, скажет — бывшая дебоширит. Ты же знаешь, он умеет быть убедительным.
Я положила трубку. Полиция приедет через час. Посмотрят паспорт Дениса с пропиской. Посмотрят на меня. Скажут: «Гражданско-правовые отношения, идите в суд».
Я подошла к багажнику, открыла его. Семга уже подтаяла. Рядом лежал мой рабочий рюкзак. Оранжевый тестер, ноутбук, консольный кабель.
Денис думал, что дом — это стены. Он забыл, что «Лесной ручей» — это объект первой категории безопасности, где я была ведущим инженером по внедрению систем контроля доступа.
Я достала планшет. Руки всё ещё мелко дрожали, поэтому я трижды промахнулась мимо иконки приложения.
— Марина Витальевна, вы бы ехали… — Коля из будки смотрел на меня с жалостью. — Он там с ребятами, уже прилично выпили. Сказал, если увидит вас на территории — вызовет ГБР, мол, проникновение.
— Пусть вызывает, — я не поднимала глаз от экрана. — Коля, у тебя в журнале вчерашняя запись о смене мастер-кода есть?
— Нет… Он через веб-интерфейс залез. Сказал, вы сами ему пароль дали.
— Дала. Когда мы камеру в детской ставили. Чтобы он мог заходить и смотреть, как там ремонт идет.
В логах системы значилось: вчера, 23:15, пользователь Denis_K сменил глобальные правила доступа для зоны «Периметр_Участок_14». Мой отпечаток был удален из базы. Ключ-карты аннулированы.
Я зашла в раздел «Администрирование».
Денис сидел на моей террасе. Я видела его через камеру домофона. На столе — три бутылки виски, гора грязной посуды. Рядом — два его друга, которых я терпеть не могла. Один из них, кажется, Артем, курил прямо в доме.
— Слышь, Дэн, — Артем заржал, пуская дым в потолок. — А если она реально с полицией припрется?
— Пусть прется, — Денис лениво потянулся. — Дом оформлен как недострой, по документам мы туда вместе 450 штук вложили в отделку. У меня чеки есть. На обои, на плитку… На всё. Пока я ей долю не выделю или пока суд не решит — я тут хозяин. А суд — это долго. К тому времени я тут всё так обживу, что она сама приползет. Просить, чтоб я её впустил.
Я смотрела на него через экран планшета. 450 тысяч. Мои премии за три квартала, которые я глупо отдавала ему в руки, «на общие нужды». А он собирал чеки.
— Марина Витальевна? — Коля подошел ближе. — У вас лицо… странное.
— Коля, уйди в будку. И закрой окно. Сейчас будет громко.
Я нашла в системе пункт «Пожарная сигнализация и автоматическое пожаротушение». В нашем поселке она была интегрирована со СКУД. Если срабатывает датчик дыма — все замки разблокируются для эвакуации. Но если выставить режим «Ложное срабатывание / Тест системы»…
Я нажала несколько клавиш.
Внутри дома взвыла сирена. 110 децибел. Это звук, от которого зубы начинают крошиться. На видео было видно, как Денис подскочил, опрокинув стакан. Друзья его схватились за уши.
Через тридцать секунд сирена смолкла. Но замки не открылись. Наоборот. Я активировала режим «Шлюз».
Денис выскочил на крыльцо, размахивая руками.
— Коля! — орал он в сторону ворот. — Что за хрень? Вырубай!
Я спокойно подошла к воротам. Коля сидел в будке, зажав уши руками.
Я нажала кнопку на планшете. Мои личные ворота — те, что вели на участок — начали медленно закрываться.
Денис увидел меня. Он бросился к ним, пытаясь проскочить.
— Стой, дура! Что ты делаешь?
Он не успел. Тяжелая створка со щелчком встала в паз. Электромагнитный замок с усилием в две тонны зафиксировал полотно.
— Марина, открой! — Денис колотил кулаком в железо. — Ты не имеешь права! Я тут прописан!
Я подошла к переговорному устройству.
— Денис Александрович, — мой голос через динамик звучал сухо и немного механически. — Система зарегистрировала критический сбой в коде доступа. В целях безопасности объект переведен в режим «Консервация». До приезда сервисной бригады.
— Какой бригады? Ты и есть бригада! Открывай живо! У меня там ключи от машины!
— Ключи от твоей машины лежат в прихожей, — я посмотрела на мешки с моими вещами. — А мои вещи лежат на земле. Мы сейчас сделаем так. Ты передаешь мне через забор мои документы и жесткий диск из сейфа. А я вызываю такси для твоих друзей.
— Ты с ума сошла? — Денис багровел. — Это мой дом! Я сейчас полицию вызову!
— Вызывай. Приедет наряд, увидит, что ворота не открываются. Я скажу, что система заглючила из-за твоего несанкционированного входа. И как инженер по обслуживанию я обязана заблокировать объект до выяснения. Знаешь, сколько стоит вызов аварийной службы для вскрытия такой системы? Шестьдесят тысяч. И платить будешь ты, так как ты сейчас «ответственный за эксплуатацию».
Денис замолчал. Друзья за его спиной начали суетливо оглядываться.
— Слышь, Дэн… — Артем потянул его за рукав. — Пошли отсюда. Она реально бахнутая на своих железках. Запрет нас тут, и будем сидеть без воды и света. Она же и это может?
Я не стала отвечать, что воду я уже перекрыла в приложении три минуты назад.
— Марина, — Денис сменил тон на вкрадчивый. — Ну ладно тебе. Давай поговорим. Я просто погорячился. Ну, выпили…
— Документы, Денис. Через пять минут я нажимаю кнопку «Полная блокировка», и даже МЧС будет вскрывать этот замок болгаркой три часа. А забор у нас, ты помнишь, под напряжением. По периметру. Тестовый режим, конечно, но дернет неприятно.
Через две минуты из-за забора прилетел мой пластиковый кофр с документами. Следом — диск.
— Машину мою отдай! — Денис почти визжал. — Она на территории!
— Машина твоя — это твоё имущество. Подавай иск о возврате из чужого незаконного владения. Через три месяца, как Паша говорит, получишь постановление. А пока — пешком. Тут до трассы всего пять километров.
Я посмотрела на Колю. Тот кивнул и быстро спрятался в глубине будки.
Я нажала на планшете «Смена кодов доступа. Глобальный сброс».
Теперь войти в дом можно было только по моей карте, которая лежала в потайном кармашке рюкзака. Все пароли Дениса стерлись. Его отпечаток пальца стал для системы просто набором мусора.
Я начала закидывать мешки со своими вещами обратно в багажник. Кашемировый свитер был в пыли. Ничего, отстирается.
Денис стоял с той стороны ворот, прижавшись лбом к холодным прутьям. Его друзья уже бодро шагали в сторону леса, подсвечивая дорогу телефонами.
— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Я завтра же буду в прокуратуре.
— Завтра суббота, Денис. Прокуратура отдыхает. А охрана поселка завтра получит новый список авторизованных лиц. Твоего имени там нет. Контракт на обслуживание системы СКУД заключен со мной лично. И я его только что расторгла.
Я села в машину. В багажнике тихонько хлюпала подтаявшая семга.
Завтра я вызову клининг. Нужно выветрить этот запах дешевого виски и чужой наглости.
Перед тем как завести мотор, я посмотрела в зеркало заднего вида. Денис всё еще стоял у ворот. Он дернул ручку. Красный светодиод на терминале мигнул дважды и погас.
Система больше его не видела.
Я включила первую передачу. На лобовое стекло упали первые капли дождя. В Перми всегда так — только решишь, что вечер будет теплым, как небо закрывает серой коркой.
У ворот поселка всё еще валялся мой пустой чемодан с оторванной ручкой.
Я проехала мимо, даже не притормозив. Завтра куплю новый. Прочный. С кодовым замком, который знаю только я.
Машина мягко выкатилась на трассу. Впереди было сорок минут тишины и запаха мокрого асфальта.
Где-то в сумке снова пискнул телефон. Наверное, Денис нашел в себе силы на новое смс. Я не стала смотреть.
В приложении «Умный дом» всплыло уведомление: «Объект под охраной. Посторонних нет».
Я нажала «Подтвердить».
На карте осталось семь тысяч рублей до конца недели. Но замок на воротах держал крепко.
На заправке у въезда в город я купила большой стакан кофе. Горький, горячий, он обжигал язык, возвращая чувство реальности. Семгу пришлось выбросить — пакет протек, и в багажнике теперь пахло сырой рыбой.
Подпишитесь, чтобы не пропустить следующую историю.
Вопрос к читателям: Как вы считаете, имела ли право Марина так поступать с прописанным мужем, или она сама пошла на преступление, заблокировав ему доступ к вещам?
— Это моя квартира. И я не собираюсь ютиться ради вас. Чемоданы — и на выход! — твёрдо заявила Ира