Пришлось подниматься на шестой этаж пешком. В правом пакете глухо постукивали банки с лечебным питанием для Бориса Сергеевича — отец категорически не переносил отечественные смеси для тех, кому нужно особое питание, требовал только импортные. В левом лежала фермерская вырезка, твердый сыр и дорогие витамины для Тамары Ильиничны.
Валерия поставила пакеты на коврик перед дерматиновой дверью и нажала на звонок.
За дверью долго шаркали тапочками. Щелкнула собачка нижнего замка.
— Ну наконец-то, — вместо приветствия выдала Тамара Ильинична, забирая пакеты. — Я уж думала, ты до ночи провозишься. Проходи, только разувайся на газетке, я полы помыла.
Валерия стянула ботинки. Из кухни тянуло запахом жареной рыбы и гудела старая, дребезжащая вытяжка.
— Как отец? — спросила она, проходя по скрипучему паркету в узкий коридор.
— Да лежит, спина опять беспокоит, — мать деловито выкладывала продукты на стол. — Слушай, Лер, ты там за телефон и интернет скинула уже? А то у него завтра турнир по бильярду какой-то транслируют, он изведется весь, если отключат.
— У меня автоплатежи настроены, мам. Двадцать пятого числа все списывается, — Валерия опустилась на табуретку.
Входная дверь снова хлопнула, на этот раз громко, с размахом. В коридоре раздался стук каблуков.
— Мам, я на секунду! У меня такси внизу ждет! — раздался звонкий голос Дианы.
Младшая сестра влетела на кухню, не снимая объемного светлого пальто. От нее резко пахнуло тяжелым сладким парфюмом. Диане недавно исполнилось двадцать четыре, но работала она в своей жизни ровно полтора месяца — баристой, пока не устала «от токсичных людей». Теперь она искала себя. Лепила из глины, вела канал про осознанность, училась на курсах арт-терапии.
— О, Лерка, привет, — Диана мазнула по старшей сестре взглядом и тут же переключилась на мать. — Мам, слушай, у нас там ретрит выездной на выходных. Практики молчания за городом. Мне забронировать домик надо прямо сейчас. Скинешь денег?
Тамара Ильинична торопливо вытерла руки о фартук.
— Доченька, так пенсия только в следующий вторник…
— Мам, ну у меня бронь слетит! Там места ограничены! — Диана недовольно цокнула языком.
Мать засуетилась. Она подошла к кухонному шкафчику, достала старую жестяную банку из-под чая. Валерия знала эту банку. Туда Тамара Ильинична складывала наличные, которые Валерия привозила им «на текущие расходы и непредвиденные нужды».
Мать отсчитала несколько крупных купюр и вложила в руку Дианы.
— Держи, милая. Только питайся там нормально, на природе-то.
— Спасибо, мамуль! Выручила! — Диана небрежно сунула деньги в карман пальто, подхватила со стола кусок только что привезенного Валерией дорогого сыра и умчалась. Хлопнула дверь.
На кухне стало тихо, лишь дребезжала вытяжка.
— Мам, — ровно произнесла Валерия. — Это были деньги на ремонт стиральной машины. Мастер завтра придет.
Тамара Ильинична отвела глаза и принялась ожесточенно тереть столешницу влажной губкой.
— Ой, ну мастеру потом отдадим. Или ты со своей карты переведешь. У тебя же должность, зарплата хорошая. А Дианке развиваться надо. Она же творческая натура, ей этот город давит. Ей пространство нужно. Не то что нам с тобой — лишь бы цифры сходились.
Валерия промолчала. Спорить было бесполезно. Этот сценарий повторялся из года в год. Старшая — ломовая лошадь, которая должна обеспечивать тылы. Младшая — хрупкий цветок, требующий инвестиций в свое «пространство».
— Ладно, — Валерия встала. — Я пойду гарантийный талон на машинку найду, чтобы мастеру завтра показать. Он в документах лежал?
— Да, в кладовке, в синей папке на верхней полке, — отозвалась мать, включая кран.
В кладовке под потолком тускло горела голая лампочка Ильича. Валерия потянулась к верхней полке. Папка оказалась завалена какими-то старыми журналами. Потянув ее на себя, Валерия случайно задела соседнюю картонную коробку. Коробка накренилась, и из нее на пол съехал плотный белый конверт формата А4.
Валерия подняла его. Конверт был не заклеен. На лицевой стороне стоял фиолетовый штамп нотариуса.
Она никогда не лезла в чужие бумаги, но край сложенного листа торчал наружу, и взгляд невольно выхватил крупный шрифт заголовка.
Валерия вытянула документ.
Это был договор дарения. Официальный, с подписями Бориса Сергеевича и Тамары Ильиничны.
Строчки черного текста на белой бумаге были предельно четкими. Никаких разночтений.
Они подарили трехкомнатную квартиру, загородную дачу, которую Валерия чинила за свой счет последние пять лет, и все банковские вклады одному человеку. Диане. Младшей дочери. В единоличное владение.
Дата оформления — месяц назад.
Валерия стояла под тусклой лампочкой, слушая шум воды на кухне. Она перечитала документ еще раз. В голове словно всё встало на свои места, мысли стали ясными. Ни слез, ни истерики. Только математическая четкость фактов.
Квартира, где она делала ремонт. Дача, куда она нанимала рабочих крыть крышу. Оплаченные квитанции за последние восемь лет. Препараты. Продукты.
Они молча сходили к нотариусу, всё передали Диане, а потом продолжили звонить старшей дочери, чтобы она оплатила им интернет и купила импортные витамины.
Валерия аккуратно сложила лист по сгибу, убрала его в конверт и положила обратно в коробку. Достала синюю папку с гарантией.
— Нашла? — спросила мать, когда Валерия вернулась на кухню.
— Да. Положила на тумбочку. Я поеду, мам. Работы много.
— Ну беги. Ты про коммуналку-то не забудь! А то у них сейчас строго, сразу пени начисляют!
— Не забуду.
Валерия спустилась по лестнице. Села в свою машину. В салоне пахло кожей и ароматизатором с запахом зеленого чая. Она не стала заводить двигатель. Достала телефон, открыла банковское приложение.
Зашла в раздел шаблонов.
«Квартплата родителям». Удалить шаблон.
«Свет и газ дача». Удалить шаблон.
«Интернет отец». Удалить шаблон.
«Мобильная связь мама». Удалить шаблон.
Система запросила подтверждение. Валерия нажала «Подтвердить».
Она завела машину, включила поворотник и выехала со двора.
Первый месяц прошел в абсолютной тишине. Валерия игнорировала редкие звонки родителей, отправляя в мессенджер дежурное: «На совещании, занята». Раньше она бы чувствовала уколы совести, теперь же смотрела на экран с полным равнодушием.
Система рухнула в начале ноября.
У Бориса Сергеевича погас телевизор прямо посреди новостей. Экран выдал сообщение о блокировке услуг из-за отрицательного баланса.
Отец закричал на всю квартиру. Тамара Ильинична прибежала с кухни, вытирая мокрые руки.
— Да что случилось-то?
— Телевизор отрубили! И телефон домашний молчит! Звони Лерке, пусть разбирается, она опять забыла свои эти… автоплатежи!
Тамара Ильинична набрала старшую дочь. Трубку взяли не сразу.
— Лера, у нас тут телевизор не показывает. Ты забыла оплатить?
— Я не забыла, — ровно ответила Валерия. Она сидела за рабочим столом, просматривая сводную таблицу в Excel. — Я отменила автоплатежи. Больше я ваши квитанции не оплачиваю.
В трубке повисла тишина.
— В смысле отменила? — голос матери дрогнул. — Лера, что за шутки? У отца состояние ухудшится, если он без телевизора останется.
— Это не шутки. Вызывайте мастера, провайдеру звоните, разбирайтесь сами. До свидания.
Валерия положила телефон экраном вниз.
Через два дня Тамара Ильинична полезла в почтовый ящик. Обычно она забирала оттуда только рекламные буклеты, потому что все платежки Валерия получала в электронном виде на свою электронную почту. Но в этот раз Валерия отвязала свой адрес от их лицевых счетов.
В ящике лежала пачка бумаг.
Тамара Ильинична разложила их на кухонном столе, надела очки. Изучение цифр заняло полчаса. В графе «К оплате» стояли суммы, которые заставили ее схватиться за грудь.
Долг за электричество, вода по счетчикам (а воду они не экономили, привыкли, что Даша платит), взнос за капитальный ремонт, отопление. И отдельной строкой — квитанция из садового товарищества. За утилизацию отходов и охрану дачи.
Итоговая сумма равнялась всей пенсии Тамары Ильиничны. До копейки.
Она пошла в банк. В отделении работало всего два окна, пришлось взять талончик и сидеть на жестком стуле час. Когда подошла ее очередь, оператор быстро просканировала штрихкоды.
— С вас… — девушка назвала сумму вслух.
— Девушка, милая, вы проверьте еще раз. Мы же льготники, у нас пенсия…
— В системе нет данных о ваших льготах. Последняя оплата была почти два месяца назад. У вас уже пени пошли. Оплачивать будете? Очередь не задерживайте.
Тамара Ильинична молча сгребла квитанции в сумку.
Дома состоялся тяжелый разговор. Борис Сергеевич мрачно пил чай, слушая, какие суммы назвали в банке.
— Звони Лере, — приказал он. — Что за фокусы она устраивает? Мы ее растили, поили, кормили. Обиделась она на что-то, видите ли.
Тамара Ильинична звонила трижды. На четвертый раз Валерия сняла трубку.
— Да, слушаю.
— Лера, что происходит?! — с ходу начала мать, пытаясь взять тоном. — Я сегодня в банке была! У нас долг огромный! Тебе трудно было оплатить, как обычно? Ты же знаешь, какие у нас пенсии! Нам на еду не останется!
— Вы собственники, вам и платить, — спокойно ответила Валерия.
— При чем тут собственники? Мы семья!
— Неделю назад я искала в кладовке гарантийный талон, — Валерия сделала паузу, слыша, как на фоне перестали звенеть чашки. — И нашла вашу дарственную.
Тишина в трубке стала густой.
— Разве я не права? — продолжила Валерия. — Вы передали всё свое имущество Диане. Квартиру, дачу, вклады. Диана — нынешняя владелица. Раз она хозяйка, пусть и содержит свои квадратные метры. Мои переводы закончились.
— Лерочка… — голос матери стал тонким, заискивающим. — Ну ты же пойми. У Дианы никого нет. У нее ни работы стабильной, ни мужа. А ты крепко на ногах стоишь. Мы просто хотели ее обезопасить. Чтобы она на улице не осталась. Это же просто документы! При нашей-то жизни…
— Вот пусть эти документы вам теперь коммуналку и оплачивают.
Гудки.
Вечером того же дня телефон Валерии завибрировал. На экране высветилось фото Дианы.
— Ты вообще нормальная?! — заорала Диана так громко, что Валерии пришлось отодвинуть динамик от уха. — Родители звонят в истерике! У них на карте три тысячи осталось! Ты почему коммуналку не закрыла?
— А почему ее должна закрывать я?
— Потому что это твоя обязанность! Ты старшая! А я еще учусь! У меня проект требует срочного внимания, мне на курсы по графике надо платить, а они мне звонят и требуют, чтобы я дачу оплатила!
— Привыкай, Диана, — голос Валерии был ровным, без единой эмоции. — Тебе отдали дачу и квартиру. Содержание недвижимости стоит денег. За капремонт, за вывоз отходов, за свет.
— Ты с ума сошла? Какая недвижимость? Они живы еще! Я не могу это оплачивать, у меня нет денег!
— Значит, пусть продают дачу. Или идут работать консьержами. Ты теперь их главная опора.
Валерия заблокировала номер сестры.
Прошел еще месяц. У Бориса Сергеевича закончились флаконы с импортным препаратом для улучшения состояния. В аптеке цена на них взлетела, а аналогов он не признавал. Без денег Валерии покупать их стало не на что.
Диана трубку не брала. Она написала матери короткое сообщение: «Мам, я в ретрит уехала, связи нет. Решайте вопросы с Леркой, она просто злится, скоро пройдет». И пропала.
Они перешли на макароны и самые дешевые крупы. Попытка Бориса Сергеевича устроить скандал по телефону разбилась о блокировку его номера. Валерия закрыла все каналы связи, оставив только один — почту.
В конце декабря на электронную почту Валерии пришло письмо от матери. Без темы.
«Лера. Отец в клинике. Состояние резко ухудшилось. Доктор говорит, нужны те средства, которые ты привозила. У нас нет на них денег. Диана сменила номер. Пожалуйста, Лера. Помоги».
Валерия смотрела на экран монитора. Она не чувствовала триумфа. Просто сухая констатация факта: система потребления сломалась, столкнувшись с реальностью.
Она ответила через полчаса.
«Я закажу нужные препараты в аптеку рядом с вашей клиникой. Номер заказа пришлю. Оплачу их сама. На этом всё. Коммуналку, продукты, ремонт телевизора и прочие расходы вы покрываете сами. Документы на имущество можете не менять, мне от вас ничего не нужно. Учитесь жить на то, что у вас есть».
Валерия нажала кнопку «Отправить». Закрыла вкладку почты. Подошла к кофемашине на офисной кухне и нажала кнопку. Зерна громко захрустели в жерновах. Впереди был длинный рабочий день, и впервые за много лет она точно знала, что все заработанные ею деньги пойдут только на ее собственную жизнь.
Инспектор разорвал мои права на трассе — я достала удостоверение УСБ МВД