Муж захотел показать друзьям, кто в доме главный. Я выслушала — и всё переиграла

Не стоит.

Женщина — существо, конечно, гибкое, но это гибкость стальной пружины: если на неё слишком сильно давить, она не сплющится, а с задорным хрустом выбьет вам зубы.

Но некоторые мужчины свято верят в обратное.

Мой муж Вадик, например, к своим сорока пяти годам внезапно уверовал, что он — Пигмалион, а я — кусок бесформенного пластилина, из которого при должном усердии можно вылепить покорную гейшу с навыками шеф-повара мишленовского ресторана.

Начался этот цирк на майские праздники. Вадик пригласил на дачу своих давних друзей — Мишку и Толика. Мужики солидные, с пузиками, любители порассуждать о геополитике под шашлычок.

Я с самого утра крутилась как белка в колесе. Мясо замаринуй, овощи порежь, зелень помой, дом проветри, скатерть постели. Нормальная такая женская праздничная каторга.

И вот, выхожу я на веранду с тазом салата, а из-за угла доносится приглушенный басок Вадика:

— Да я вам говорю, бабы — они как пластилин! Вы просто не умеете их готовить. Спорим на ящик коньяка, что я за пару часов из своей Ленки сделаю идеальную, шелковую жену?

— Это как? — недоверчиво хмыкнул Толик. — Ленка у тебя с характером, палец в рот не клади.

— А метод отрицательного подкрепления! — гордо выдал мой комнатный Макаренко. — Надо просто её при вас, при свидетелях, грамотно покритиковать.

Укажу на недостатки — ей станет стыдно, включится женское эго, и она из кожи вон вылезет, чтобы доказать, что она лучшая. Будет вокруг нас порхать и в глаза заглядывать. Учитесь, студенты!

Я замерла с тазом оливье в руках. Ах ты ж, господи.

Макаренко недоделанный. Форумов мужских перечитал, психолог из гаражного кооператива. Он решил меня дрессировать? При друзьях?

Любая нормальная женщина на моем месте, наверное, обиделась бы. Или устроила скандал, швырнув этот таз прямо в логово заговорщиков.

Но во мне проснулся азарт.

Вадик не учел одного маленького нюанса: я не пластилин. И даже не глина. Если взрослую, замотанную бытом русскую женщину начать критиковать, она не улучшается.

Она портится. Причем стремительно, с огоньком и спецэффектами.

Я мысленно потерла руки, нацепила на лицо улыбку Джоконды, у которой только что созрел план мести, и вышла к гостям.

Спектакль начался за столом. Вадик, чувствуя себя альфа-самцом, вальяжно откинулся на спинку стула, подцепил вилкой помидор и поморщился так, словно надкусил лимон.

— Лена, — протянул он громко, чтобы друзья точно слышали. — А что овощи так крупно порезаны? Ты же знаешь, я люблю мелкую нарезку.

Как топором рубила, честное слово. У Мишки вон жена так режет — прозрачно, как бумага! Не стараешься ты для мужа, не стараешься.

Мишка с Толиком напряглись и уткнулись в тарелки, ожидая бури.

Но бури не было.

— Ой, Вадичка! — всплеснула я руками, изображая искреннее раскаяние. — И правда, как свиньям нарубила! Как же мне стыдно перед гостями.

С этими словами я молниеносно выхватила из-под носа мужа тарелку с овощами и смахнула всё в мусорное ведро, стоявшее у мангала.

— Раз не идеально — мой господин давиться не должен! — бодро отрапортовала я. — Ничего, посидишь без витаминов, мясо здоровее пойдет.

Вадик моргнул. В его методичке по дрессуре этот пункт, видимо, отсутствовал.

— Э-э-э, Лен, ну зачем же выбрасывать… — пробормотал Толик.

— Никаких полумер, Анатолий! — отрезала я. — Мой муж заслуживает только лучшего!

Вадик, пытаясь сохранить лицо перед пацанами, решил зайти с козырей.

— Ладно, неси мясо, — буркнул он. — И пива захвати. Только не теплого, как в прошлый раз, а нормального. И вообще, Лен, ты бы переоделась. Гости в доме, а ты в этих трениках… Никакой женственности.

Я подошла к нему вплотную, положила руки на бедра и приторно-сладким голосом произнесла:

— Ты абсолютно прав, дорогой. Какая же я неряха. Не женственная, не хозяйственная. Глупая женщина, что с меня взять! Поэтому, раз уж я такая никчемная, мясо сегодня жаришь ты.

— Чего? — опешил Вадик.

— Того. У тебя же руки золотые! Особенно, когда ты ими в телевизор пульт направляешь.

Вот, держи, — я всучила ему холодные, сырые шампуры с мясом. — А я пойду переодеваться. Буду искать в себе женственность.

Я развернулась и ушла в дом. Вышла минут через пятнадцать.

В своем лучшем шелковом халате, со стаканом ледяного тоника в руке. Мужики сидели у холодного мангала. Пыхтящий от натуги Вадик пытался разжечь сырые угли, обильно поливая их розжигом.

Я грациозно опустилась в шезлонг рядом с Толиком.

— Ну как, мальчики, справляется мой добытчик? — нежно поинтересовалась я, потягивая прохладный напиток.

Вадик злобно зыркнул на меня из-за дымовой завесы.

— Лена, ты чего устроила? Иди следи за столом!

— Не могу, милый, — я захлопала ресницами. — Я расслабилась, чтобы напитаться энергией.

Кстати, Вадик, а расскажи Мише, как ты кран на кухне чинил. Ну, тот самый, после которого мы соседей снизу затопили. А то ты всё меня критикуешь, давай теперь о твоих талантах поговорим. Мы же за честность, правда?

Мишка хрюкнул и поспешно прикрыл рот рукой. Толик отвернулся, плечи его подозрительно тряслись.

— И про полку в прихожей расскажи, — не унималась я. — Ту, что на одном честном слове и скотче держится. Ты же у нас мастер идеала! Давай, лепи из меня женщину своей мечты, только сначала покажи мастер-класс идеального мужчины.

Вадик стоял с шампуром в руке, черный от сажи, злой как черт, и понимал, что его великий план рухнул с треском, похоронив под обломками его авторитет альфа-самца.

Друзья уже не скрываясь ржали в голос. Толик вытирал слезы, Мишка просто согнулся пополам от хохота.

Остаток вечера прошел чудесно.

Вадик молча жарил мясо (кстати, пересушил), сам бегал за пивом и больше не произнес ни слова критики. Я же была само очарование: хвалила его за каждое неловкое движение, доводя ситуацию до полного фарса.

Уже поздно вечером, когда мы провожали гостей к такси, Мишка подошел к моему мужу, похлопал его по опущенному плечу и сквозь смешок сказал фразу, которую я теперь вспоминаю при каждом удобном случае:

— Эх, Вадик… Пластилин из неё, говоришь? Спор ты проиграл, брат. Только умный мужик может понять: чтобы женщина улучшалась, о ней надо заботиться, а не дрессировать.

Вадик только мрачно сопел.

А я улыбалась.

Потому что, девочки, запомните: если муж решил вылепить из вас что-то новое, просто дайте ему в руки его же собственные косяки.

Пусть лепит из них.