Юля заглушила мотор и несколько секунд просто смотрела на чужие следы, перепахавшие безупречную гладь снега перед ее крыльцом. Широкие полосы от протекторов тяжелой машины заканчивались у самых ступеней. Там же, прямо на вымощенной камнем дорожке, криво стоял пыльный зеленый минивэн с багажником на крыше.
Девушка медленно стянула кожаные перчатки. Морозный воздух тут же укусил пальцы, но она этого почти не заметила.
До росписи с Романом оставалось шесть дней. Этот коттедж достался ей от дедушки. Три года Юля вкладывала в него каждую свободную копейку. Сама выбирала оттенок краски для стен, спорила с рабочими из-за неровно уложенной доски, ночами искала на барахолках подходящие медные ручки для дверей. Она хотела привезти сюда Романа после ЗАГСа. Жених в стройке не участвовал — ссылался на усталость после офиса, и Юля его не трогала.
Она открыла калитку. На резных деревянных перилах веранды небрежно висел полосатый половик. Рядом сушились чьи-то серые спортивные штаны.
Входная дверь была приоткрыта. Юля перешагнула порог и сразу почувствовала, как в груди все сжалось.
На дубовом паркете, ради которого она два месяца копила деньги, расползались слякотные лужи с примесью дорожной соли. В этой жиже стояли массивные зимние ботинки, женские сапоги и стоптанные кроссовки. Вдоль стены громоздились огромные клетчатые баулы, перевязанные бечевкой, какие-то картонные коробки из-под бананов и старая микроволновка с пожелтевшим от времени пластиком.
Из глубины дома тянуло запахом залежалых вещей, резких специй и нафталина.
Юля прошла в гостиную.
На ее светлом диване сидел младший брат Романа — двадцатилетний Никита. Он закинул ноги в мокрых носках прямо на подлокотник и увлеченно листал ленту в телефоне. На стеклянном журнальном столике стояла надкусанная палка сырокопченой колбасы прямо на газете.
У панорамного окна младшая сестра Романа, Даша, деловито срывала защитную пленку с новых жалюзи.
А на кухне гремела кастрюлями Людмила Ивановна. Будущая свекровь стояла у столешницы из искусственного камня и уверенно отбивала кусок мяса тяжелым деревянным молотком. Доска съезжала, и через раз молоток приземлялся прямо по камню.
— Здравствуйте, — ровно произнесла Юля.
Людмила Ивановна вздрогнула, взмахнула рукой вхолостую и обернулась. Ее лицо тут же расплылось в широкой, совершенно неестественной улыбке.
— Ой, Юлечка! А мы не ждали тебя сегодня. Проходи, не стой на сквозняке. Я тут гуляш решила сделать, пока ребята вещи разбирают.
Юля перевела взгляд на подлокотник дивана, на котором расплывалось влажное пятно от носков Никиты, затем на газету с колбасой.
— Что здесь происходит? — голос Юли звучал глухо. — Чьи это коробки в коридоре?
Свекровь отложила молоток и вытерла руки о кухонное полотенце.
— Так наши вещи. «Мы тут поживем до свадьбы», — заявила будущая свекровь, поправляя прическу. — У нас в квартире трубы меняют по стояку, воду отключили. Рома сказал, у тебя тут все готово, отопление работает. Чего нам в пыли сидеть?
Даша оставила жалюзи в покое и подошла ближе, скрестив руки на груди.
— Да, мы решили поранше перебраться. Заодно поможем тебе подготовиться. Платье отпарим, меню обсудим. Дом-то огромный, ты одна тут со скуки свихнешься.
— Перебраться? — Юля смотрела на старую микроволновку, выглядывающую из коридора. — С половиками и своей техникой? Из-за труб, которые меняют за один день?
Никита на диване фыркнул, не отрываясь от экрана.
— Да расслабься ты. Мы тебе мешать не будем. Я вообще на втором этаже буду тусоваться. Там, кстати, розетка одна не работает в спальне, скажи электрику своему.
Юля достала из кармана пуховика телефон. Пальцы слушались плохо. Она нашла номер Романа и нажала вызов. Гудки шли бесконечно долго. Наконец жених ответил. На фоне играла музыка из автомагнитолы.
— Да, зай, привет. Я за рулем, давай быстро.
— Твоя мать, брат и сестра сейчас находятся в моем доме, — произнесла Юля, глядя прямо в глаза свекрови. — Они распаковывают вещи и колотят по моей столешнице.
Музыка на фоне стала тише. Роман шумно выдохнул в трубку.
— Юль, я хотел тебе вечером сказать. У мамы там реально проблема с трубами. Я подумал, ну раз дом готов, почему им не пожить там недельку?
— Ты отдал им ключи от моего дома? — уточнила Юля. — Без моего ведома?
— Ну началось, — Роман раздраженно цокнул языком. — Что значит от твоего? Мы через шесть дней распишемся. У нас теперь все общее. Моя семья — это твоя семья. Будь нормальной хозяйкой, не позорь меня перед матерью. Пусть живут, им там нравится.
— У них есть трехкомнатная квартира. Если там нет воды, они могут снять гостиницу. Я не давала разрешения на то, чтобы здесь кто-то жил.
— Слушай, не выноси мне мозг! — сорвался на крик Роман. — Из-за какой-то ерунды скандал устраиваешь. Если ты сейчас выставишь мою мать, я вообще подумаю, стоит ли нам идти в ЗАГС. Все, я перезвоню.
Связь оборвалась. Юля опустила телефон.
Людмила Ивановна стояла у плиты с торжествующим видом.
— Ну что, поговорила? Я же говорила, Ромочка разрешил. Мужик в доме решает. Давай, раздевайся, сейчас за стол сядем. Поговорим как родные люди.
— Никита, убери ноги с дивана, — сказала Юля.
Парень лениво скосил на нее глаза.
— А то что? Рома сказал, мы тут живем.
Юля не стала отвечать. Она молча развернулась, вышла в коридор, перешагнула через нечистые лужи и вышла на улицу. Плотно закрыла за собой дверь.
Морозный ветер налетел на нее, остужая пылающие щеки. Девушка села в свою машину, завела двигатель, чтобы согреться, и открыла список контактов. Руки больше не дрожали. Теперь она точно понимала, что делать.
Первый звонок — местному мастеру дяде Володе, который делал ей всю столярку в доме.
— Владимир Николаевич, здравствуйте. Вы в поселке? Мне нужно срочно поменять замки во входной двери. Заплачу двойной тариф. Через двадцать минут сможете? Отлично. Жду.
Второй звонок — участковому.
— Игорь Степанович? Это Юля из двенадцатого дома. У меня проблема. Посторонние люди незаконно проникли в мой дом. Отказываются уходить. Документы на собственность у меня на руках. Подойдете? Спасибо.
Юля откинулась на подголовник. Перед глазами стояла картина: Роман, который в тайне от нее сделал дубликат ключей. Людмила Ивановна, колотящая молотком по камню. Носки Никиты на новом велюре. «У нас теперь все общее».
Через полчаса к ее калитке подъехал дядя Володя на своей старой Ниве. Почти сразу за ним из-за поворота показался участковый Савельев. Он шел пешком, неспешно хрустя снегом.
— Добрый день, Юлия Сергеевна, — участковый поправил шапку. — Кто хулиганит?
— Люди, которые считают, что им можно всё, — ответила Юля, протягивая ему папку с документами, которую всегда возила в бардачке на случай визита газовиков или электриков. — Вот свидетельство о собственности. Моя фамилия. Никаких других владельцев нет.
Савельев внимательно изучил бумаги, кивнул и вернул папку.
— Пойдемте познакомимся с гостями.
Они втроем поднялись на крыльцо. Юля распахнула дверь.
В гостиной работал телевизор. Людмила Ивановна расставляла тарелки на барной стойке. Заметив людей в форме и мужчину с чемоданчиком инструментов, она выронила вилку. Звон металла о плитку разрезал шум телевизора.
— Здравствуйте, граждане, — густым басом произнес участковый. — Поступил сигнал о незаконном нахождении на частной территории. Будьте добры документы.
Даша побледнела и отступила от окна. Никита медленно спустил ноги с дивана.
— Какие документы? — возмутилась свекровь, делая шаг вперед. — Мы к сыну приехали! К Роману! А это его невеста. Мы тут к свадьбе готовимся.
— В документах на собственность гражданин Роман не значится, — спокойно ответил Савельев. — Владелец помещения просит вас освободить территорию. У вас есть пятнадцать минут на сборы.
— Пятнадцать минут?! — взвизгнула Людмила Ивановна. — Да мы полдня эти коробки таскали! Выгоняешь мать жениха на мороз?! Да ты кто такая вообще?! Рома тебя бросит прямо сегодня!
— Пусть бросает, — Юля посмотрела на дядю Володю. — Начинайте снимать замок.
Вид мастера, достающего из чемоданчика массивную дрель, подействовал отрезвляюще.
— Собирай вещи, Никита! — рявкнула свекровь, багровея от гнева. — Видишь, не нужны мы здесь! Небось, ухажера своего сюда привести хочет, пока Ромка на работе гнет спину!
Они собирались суетливо, с руганью и взаимными упреками. Даша со злостью швырнула жалюзи на подоконник. Никита толкал коробки, продвигая их по коридору. Людмила Ивановна бормотала проклятия, натягивая пуховик поверх домашнего халата.
Юля стояла в стороне и молча наблюдала, как чужие люди выносят свои вещи из ее дома.
Через двадцать минут пыльный минивэн, издав громкий рык, выкатился за ворота.
Дядя Володя закончил с замком, проверил ход ключа и отдал Юле связку. Она расплатилась, поблагогларила участкового и закрыла за ними новую дверь.
В доме пахло специями. На столе сиротливо лежала надкусанная колбаса. Паркет в коридоре покрылся темным налетом.
Телефон в кармане пуховика буквально разрывался. Юля достала аппарат. Десять пропущенных от Романа. Она нажала на кнопку приема вызова и включила громкую связь.
— Ты в своем уме?! — голос бывшего жениха срывался на истеричный визг. — Мать звонит в слезах! Ей совсем плохо стало, плохо с сердцем! Ты реально участкового вызвала?! К моей семье?!
— Я вызвала участкового к чужим людям, которые испортили мне паркет, — Юля налила в ведро теплой воды и щедро плеснула туда моющего средства.
— Какой паркет?! Ты выставила их как бродяг! Ты опозорила меня! Если ты сейчас же не позвонишь маме и не будешь умолять ее вернуться, я отменяю ресторан! Свадьбы не будет!
— Я знаю, — спокойно ответила Юля. — Я отменила ресторан полчаса назад. Твои вещи, которые оставались в моей городской квартире, курьер привезет к тебе в офис завтра утром.
На том конце повисло долгое, тяжелое молчание. Роман явно не ожидал такого ответа.
— Юль… ты сейчас серьезно? Из-за того, что мама хотела пожить у нас пару дней, ты все рушишь?
— Это не наш дом, Рома. Он мой. И я рада, что до ЗАГСа успела увидеть, как вы относитесь к моим границам. Больше не звони мне.
Она сбросила вызов и отправила номер в черный список. Туда же полетели контакты Людмилы Ивановны, Даши и Никиты.
Юля методично, сантиметр за сантиметром, отмыла коридор. Собрала газеты, выкинула колбасу. Открыла все окна на первом этаже, впуская внутрь ледяной, бодрящий воздух хвойного леса, который быстро вытеснил запах чужого присутствия.
Затем она заварила себе черный чай с чабрецом, взяла чашку и села на очищенный диван.
Впереди было много звонков. Нужно предупредить гостей об отмене торжества, сдать платье, выслушать порцию сплетен от общих знакомых.
Но сейчас, глядя на танцующие за окном снежинки, Юля чувствовала необыкновенную легкость. Дом снова принадлежал только ей. И больше никто не имел права нарушить этот покой, устанавливая свои правила в уличной обуви.
— Ах, значит, мой суп для тебя — помои, а мамины котлетки — шедевр кулинарии? Ну так и жри у своей мамочки, а ко мне за стол больше не садись