— Вероника, немедленно бросай свои дела и мчись сюда! У меня самолет через пару часов, я фатально опаздываю! — в трубке билась настоящая истерика Лидии Петровны.
— Здравствуйте, Лидия Петровна. Боюсь, я никак не смогу стать вашим личным водителем сегодня, — Вероника зажала аппарат между ухом и плечом, лихорадочно перерывая сумку в поисках автомобильных ключей. — Через шестьдесят минут я должна ставить подпись на важнейшем контракте. К тому же, ваши постоянные капризы начинают меня откровенно утомлять.
— Да плевать я хотела на твои бумаги! — искренне возмутилась свекровь. — Родня должна быть на первом месте! Давай, заводи машину! Или хотя бы вызови мне нормальный автомобиль с шашечками, только не эконом-класс!
Застряв посреди прихожей, Вероника лишь удивленно моргнула. Недели не прошло с тех пор, как мать мужа растекалась сиропом, пытаясь выторговать себе право пожить в пустующей квартире невестки. Откуда взялся этот генеральский тон? И что еще за внезапное путешествие, о котором никто из родственников ни сном ни духом?
— Звоните Максиму, пусть сын с вами разбирается. Простите, мне пора бежать.
Она сбросила вызов. Выстраивать заборы в общении с этой женщиной иначе не выходило, хотя сама необходимость грубить оставляла неприятный осадок. Экран тут же загорелся снова: прилетело аудиосообщение. На записи свекровь изрыгала проклятия.
«До Максима не дозвониться! Если я пропущу вылет, то так и сгину в твоей ночлежке! Ты только спишь и видишь, чтобы я оказалась на теплотрассе! Настроила мальчика против собственной матери, гадюка!»
— Ночлежка? Серьезно? — Вероника от возмущения едва не выронила телефон. Казалось, Лидия Петровна либо окончательно поехала рассудком, либо вознамерилась эмигрировать, попутно спалив все мосты.
Она окинула гневным взглядом пустой коридор.
— Знаете ли, дорогая моя, люди за такие «ночлежки» полжизни в банке рабство отрабатывают! — вырвалось у нее вслух. — Высоченные потолки, натуральный дуб под ногами, антикварная мебель! Пустила по доброте душевной на все готовое… Ну-ну, мы еще поглядим, чем это обернется.
Внутри все клокотало от несправедливых обвинений, начисто смыв деловой настрой. Вероника начала нервно вышагивать от двери к зеркалу, но тут сработал таймер на часах — пора было выходить. Зажмурившись на пару секунд и сделав глубокий вдох, она подхватила рабочую папку и шагнула за порог.
Сами они с Максимом благополучно ютились в его просторной холостяцкой «двушке», купленной задолго до росписи. А вот роскошные метры, доставшиеся Веронике в наследство от деда, на семейном совете превратили в актив. Квартира с винтажным налетом стала магнитом для организаторов элитных фотосессий и киношников. Как-то раз там даже отсняли пару эпизодов для известного сериала.
Именно эта кинематографическая суета и свела их с Эдуардом. Этот молодой человек снимал крошечную квартиру по соседству и в один прекрасный день закатил грандиозную истерику из-за постоянной возни на лестничной клетке.
— Вы весь дом превратили в проходной двор! Жить невозможно от ваших артистов! Завтра же напишу заявление куда следует, у вас вообще есть бумаги на этот цирк? — бушевал сосед, зажав Веронику у лифтовых дверей.
— Не беспокойтесь, вся разрешительная документация у нас в полном порядке. К тому же, съемочный процесс завершается буквально на днях. Скоро ваш покой больше никто не потревожит, — с ледяной учтивостью парировала тогда она.
Прошло несколько недель, и Максим поехал в дедовскую квартиру снимать показания счетчиков. Лидия Петровна увязалась следом и, дожидаясь сына на площадке, случайно столкнулась с тем самым недовольным жильцом. Пара фраз, кокетливый взгляд — и вот они уже обменялись телефонами. А за очередным семейным ужином свекровь с загадочным видом обронила, что ее сердце снова занято.
— Намного младше? — с подозрением осведомился Максим. Слушать о любовных похождениях матери ему было несколько неловко.
— Помладше тебя будет, сынок. Но разве для истинной страсти важны цифры в документе? — Лидия Петровна цвела и пахла, упиваясь реакцией детей. — Зато манеры какие! Интеллектуал! А какие охапки цветов дарит!
Женщину словно подменили. Она накупила себе легкомысленных шифоновых нарядов и юбок такой смелой длины, что у Максима начинал дергаться глаз. Выглядел этот маскарад своеобразно, однако невестка с сыном тактично помалкивали: главное, что у матери горел глаз и появилась жажда жизни.
— Чем бы дитя ни тешилось, — философски подытожил как-то Максим.
— Лишь бы потом не пришлось успокоительное литрами глушить, — тихо добавила Вероника, моя посуду. Супруги прекрасно понимали, кто именно стал объектом страсти Лидии Петровны, но предпочли наблюдать за развитием событий, не вмешиваясь.
Но романтика развивалась с пугающей скоростью.
— Мы с Эдиком решили жить вместе, строить свою семью, — пафосно возвестила свекровь, заглянув в выходной на чай.
— Отличная новость. Но мы-то тут при чем? — искренне удивился Максим. — Ждешь, что я вас благословлю? Я вроде сын, а не батюшка.
— У тебя все хиханьки да хаханьки, нет бы посочувствовать матери.
— Мам, ты самостоятельный человек. Мои нотации тебе ни к чему, я прав? — он напряженно уставился на мать. Его изрядно тяготила вся эта история с юным кавалером. Лидия Петровна вела себя как восторженная школьница, но Максим упорно держал критику при себе.
— Нотации мне ни к чему, а вот помощь бы не помешала, — она картинно прижала ладони к груди. — Нам негде жить. Владельцы квартиры выставили Эдуарда за дверь, срок аренды вышел.
— Ну так пусть найдет другую.
— Ах, сейчас это абсолютно невозможно.
— Даже слушать эти сказки не желаю. У тебя в собственности огромная трехкомнатная квартира.
— Видишь ли… там возникли некие препятствия.
— Что еще за препятствия?
— Жильцы.
— Ты пустила к себе чужих людей?!
— Почему сразу чужих? Помнишь Галину? Мою приятельницу. Это ее внучка. Я отдала ей одну спальню…
— Ты планировала делить жилплощадь с какой-то девчонкой?! — Максим устало потер лоб.
— Признаться, я свои пожитки уже давно перетащила к Эдику, просто молчала, чтобы не волновать вас… — Лидия Петровна принялась комкать край салфетки. — А теперь мы оба оказались на улице. Тащить моего мужчину в эту коммуналку я не собираюсь, а выставить девочку Галины до конца учебы мне совесть не позволит.
— Ну и что ты собираешься делать?
— Вот я и подумала… Может, вы пустите нас на пару месяцев в тихое местечко? Как раз у девочки сессия закончится, и она уедет к себе. Выручите, дайте ключи.
— От чего ключи?
— От тех хором, где кино снимают.
— От Вероникиной наследной квартиры?! Забудь об этом, мам. Это даже не предмет для дискуссии.
— С какой стати такая жесткость?!
— С такой, что это не моя собственность. Я не распоряжаюсь чужим жильем.
— Ты мужик в семье или тряпка?! Рявкни на жену, стукни по столу!
— Мам… Я прекрасно понимаю, чьим голосом ты сейчас разговариваешь, — Максим тяжело выдохнул, очевидно намекая на предприимчивого соседа.
— Что за бред! — Лидия Петровна густо покраснела. — Эдик здесь ни при чем! Это моя инициатива. Человек в сложной финансовой ситуации, в поиске работы, а цены на съемное жилье просто космические! Я обязана думать о нашей семье. Мы ведь скоро поженимся! Вот, смотри, он просил моей руки!
Она с торжествующим видом вытянула руку вперед. На безымянном пальце жалко мерцало крохотное, до неприличия копеечное колечко, которое выглядело совершенно нелепо на фоне тяжелых золотых перстней, к которым так привыкла Лидия Петровна.
Лидия Петровна победоносно выставила ладонь. Среди ее излюбленных громоздких перстней из золота сиротливо затесался дешевенький, едва заметный ободок.
— Мои поздравления, — сухо отозвался Максим. — Жду открытку с приглашением, загляну на торжество.
— И больше ты мне ничего не скажешь?! Вот так ты ценишь всё, что я для тебя сделала? — оскорбилась родительница.
— Давай обойдемся без театральных сцен. Когда мы с Вероникой женились, все расходы легли исключительно на наши плечи. От тебя мы не увидели ни копейки.
— Решил попрекнуть меня деньгами?! Да я всю молодость на твое воспитание убила, во всем себе отказывала, лишь бы из тебя толк вышел!
Сцепив зубы, Максим заставил себя промолчать. Прошлое тяжелым грузом навалилось на плечи. На самом деле воспитанием внука занималась бабушка, в то время как Лидия Петровна искала себя, порхая с одной вечеринки на другую. Остепенилась она лишь когда Максиму пошел двенадцатый год. В ее жизни появился Виктор — мужчина с золотым характером и надежный, как скала. Он стал фундаментом их семьи, и Лидия Петровна наконец-то успокоилась. Девятнадцать лет они прожили душа в душу, пока Виктора не стало. Эта трагедия подкосила женщину: она вмиг состарилась и потеряла вкус к жизни. Максим считал, что мать навсегда поставила крест на личной жизни. И как же он ошибался. Именно потому, что появление Эдуарда словно стерло с ее лица десяток лет и вернуло былую искру, Максим терпел эти нелепые отношения и закрывал глаза на колоссальную разницу в возрасте, не желая разрушать хрупкое счастье матери.
Потерпев фиаско с сыном, свекровь переключила свое внимание на Веронику.
— Девочка моя, у тебя такая добрая душа, только ты можешь нас спасти, — театрально заламывая руки, Лидия Петровна умоляла отдать ключи от дедовской квартиры.
Отдавать фамильные метры на растерзание незнакомому мужчине Вероника категорически не хотела и держала оборону до последнего. Но когда пожилая женщина начала рыдать и хватать ее за запястья, обещая молиться на невестку до конца дней, крепость пала. К тому же, в этот момент у супругов возникли проблемы с их импровизированным бизнесом. Какая-то бдительная соседка написала жалобу, обвиняя их в устройстве нелегальной гостиницы. Бесконечные визиты проверяющих вымотали Веронике всю душу. И хотя юридически придраться было не к чему, инспекторы продолжали трепать нервы.
— Знаете, вся эта бумажная волокита мигом прекратится, стоит вам только доказать, что здесь постоянно проживает кто-то из ваших родственников. Обычная прописка решит проблему, — лениво бросил один из чиновников во время очередной проверки.
— Ваша взяла. Пускаем туда свекровь, — сдалась измученная Вероника.
Ключи торжественно вручили сияющей Лидии Петровне, и та, прихватив своего юного Ромео и кучу сумок, радостно отбыла на новое место жительства. Естественно, перед переездом Вероника провела строгий инструктаж. Скрепя сердце, она упрятала старинные статуэтки и дорогие сердцу вещицы в надежный сейф, а мебель укутала в защитные чехлы. Свекровь клялась здоровьем, что будет сдувать пылинки с каждого антикварного стула и не спускать глаз с Эдуарда.
Первое время царила идиллия. Новоиспеченные жильцы даже пару раз звали Максима с Вероникой на вкусные домашние ужины. Соседи успокоились, проверки прекратились, и невестка наконец выдохнула. Однако спокойствие оказалось мимолетным. Одурманенная любовью Лидия Петровна вскоре выдала новую грандиозную идею.
— Как же мы с моим мальчиком устали от этих бетонных джунглей и бесконечного гула машин, — мечтательно произнесла она, размешивая сахар в чашке. Максим слушал ее вполуха. — Нам бы домик где-нибудь на природе. Чтобы лес рядом, птички поют, озеро…
— Звучит отлично. И когда переезд? — спросил Максим.
— Хоть завтра! Осталось только найти деньги на хороший коттедж в пригороде.
— Надеюсь, ты не собираешься ради этого продавать свою законную недвижимость? — Максим напрягся и отставил чашку.
— Да кто ее купит за нормальные деньги! — отмахнулась мать. — Во-первых, там живет студентка, я не могу вышвырнуть девочку посреди учебного года. А во-вторых, район у нас так себе, за копейки отдавать не хочется.
— Тогда к чему этот разговор?
— Я вот что подумала… Почему бы вам не выставить на продажу вашу квартиру?
— А нам что прикажешь делать? На вокзал переехать?! — Максим потерял дар речи, ошарашенно переводя взгляд с матери на жену. Он не знал, смеяться ему или плакать от абсурдности ситуации.
— Зачем на вокзал? У вас же есть своя квартира, там и живите! Никто вас не выгоняет. Я говорю про ту жилплощадь, где мы сейчас с Эдиком обитаем.
— Ты предлагаешь продать дедушкино наследство Вероники?! Мама, ты в своем уме?! — Максим вскочил, мгновенно выходя из себя. — Вы там обосновались как в люксовом номере на полном пансионе! Вероника каждый день переживает за сохранность вещей! А ты выдаешь такие идеи! У тебя жар? Бредишь?! — под конец он уже почти кричал.
— Ты мне противна с первой ночи! — заявил муж на годовщине. Я улыбнулась, кивнула ведущему — и включила запись