Звонок в дверь разорвал тишину, как взрыв. Шесть утра. Я замерла с чашкой кофе в руках.
— Вика, открывай! Знаю, что дома!
Голос свекрови. Ледяной. Требовательный.
Я поставила чашку на стол и медленно подошла к двери. Не открывая, прислонилась лбом к косяку.
— Уходите, Нина Владимировна.
— Как ты посмела отказать мне?! После всего, что я для вас сделала!
Для нас. Интересное слово. Особенно когда твой сын, мой муж Андрей, уже два месяца в командировке. А я осталась один на один с последствиями её «помощи».
Всё началось три недели назад. Нина Владимировна приехала без предупреждения, с двумя чемоданами и заявлением: «Квартиру продала. Теперь буду жить с вами».
Я думала, это шутка.
— Мама, ты серьёзно? — тогда спросил Андрей по телефону.
— Конечно! Деньги мне нужны были срочно. Долг закрыла.
— Какой долг?
— Неважно. Главное — теперь я свободна. И буду помогать Вике по хозяйству!
Андрей пытался протестовать, но свекровь уже распаковывала вещи в нашей единственной свободной комнате. Той самой, которую мы готовили под детскую.
— Потерпи месяц, Вика — попросил муж. — Я вернусь, разберёмся.
Месяц. Я согласилась.
Но Нина Владимировна за неделю превратила нашу квартиру в филиал ада.
Она готовила то, что нравилось ей. Мои продукты выкидывала — «несвежие». Мои цветы на балконе заменила на свою рассаду. Ключи от квартиры сделала себе дубликат без спроса.
А потом начались гости.
— Вика, это моя подруга Тамара. Она погостит пару дней.
— Нина Владимировна, мы не договаривались…
— Ты что, откажешь старой женщине в помощи подруге?
Тамара задержалась на неделю. Спала на нашем диване. Пользовалась моей косметикой. Однажды я застала её в моём халате.
Когда Тамара, наконец, уехала, появилась следующая гостья. Потом ещё одна.
— Наш дом не гостиница! — взорвалась я однажды вечером.
— Ты неблагодарная — холодно ответила свекровь. — Я для тебя столько сделала.
— Что именно?
— Сына родила. Без меня не было бы твоего счастья.
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Но настоящий удар пришёл позавчера.
Нина Владимировна зашла на кухню, когда я оплачивала счета онлайн. Села напротив, сложила руки на столе.
— Вика, нам нужно поговорить.
Я подняла глаза от телефона.
— Я в затруднительном положении — начала она. — Когда продавала квартиру, закрыла один долг. Но есть ещё один. Кредит. Банк требует погашения.
— Сколько?
— Триста тысяч.
Я поперхнулась воздухом.
— Что?!
— Ты же понимаешь, мне некуда обращаться. Андрей далеко, а ты здесь. Вы же семья.
— Нина Владимировна, у нас нет таких денег.
— Есть. Я знаю про вашу подушку безопасности. Андрей рассказывал.
Меня затрясло от ярости.
— Это наши накопления. На ребёнка. На будущее.
— Я тоже ваше будущее! Я мать Андрея! Без меня вообще ничего не было бы!
— Нет.
Она замерла.
— Что «нет»?
— Я не дам вам ни копейки! Вы продали квартиру, влезли в долги, не спросив совета. Это ваша ответственность.
Лицо свекрови исказилось.
— Ты пожалеешь об этом, Виктория.
Она ушла, хлопнув дверью.
Вечером позвонил Андрей.
— Вика, мама в слезах! Говорит, ты выгнала её на улицу!
— Я отказалась отдать наши накопления на её долги.
— Но она же в беде!
— Андрей, она сама создала эту беду! Продала квартиру, взяла кредит, и теперь требует, чтобы мы расплачивались?
— Она моя мать…
— А я твоя жена! И эти деньги — на нашего ребёнка!
Тишина.
— Я не могу бросить маму — тихо сказал он.
— А меня можешь?
Он не ответил.
Я положила трубку.
Вчера вечером свекровь собрала вещи. Молча. Демонстративно. Перед уходом обернулась:
— Запомни этот день, Виктория. Когда-нибудь ты окажешься на моём месте. И твои дети откажут тебе так же.
Дверь захлопнулась.
А сегодня, в шесть утра, она вернулась.
Я открыла дверь. Нина Владимировна стояла на пороге с огромной сумкой. Глаза красные, лицо осунувшееся.
— Вика, прости. Я переночевала у Тамары, но больше не могу там оставаться. Пожалуйста, пусти хоть на пару дней. Я найду работу, сниму угол…
Я смотрела на неё. На эту женщину, которая три недели командовала в моём доме. Которая требовала моих денег. Которая натравила на меня собственного сына.
И вдруг поняла.
Она не изменится. Никогда. Если я пущу её сейчас — она останется навсегда. Будет требовать, давить, манипулировать.
— Нет — сказала я.
Свекровь побледнела.
— Что?
— Нет. Вы не можете здесь жить. Это наша с Андреем квартира. И я не обязана решать ваши проблемы.
— Но я его мать!
— И это значит, что он должен вам помогать. Не я. Позвоните Андрею. Пусть он переведёт деньги на съём жилья. Но здесь вы больше не останетесь.
— Ты бессердечная…
— Может быть. Но я защищаю свою семью. Ту, которую мы с Андреем строим. А вы, Нина Владимировна, её разрушаете.
Я закрыла дверь.
Слышала, как она ещё минуту стояла за ней. Потом шаги. Лифт. Тишина.
Я вернулась на кухню. Села. Руки тряслись.
Телефон завибрировал. Андрей смс:
— Мама говорит, ты выгнала её. Это правда?
Я набрала ответ:
— Да. И если ты хочешь сохранить этот брак — поддержи меня. Один раз. Сейчас. Или выбери маму. Но тогда я ухожу.
Отправила.
Точки, показывающие, что он печатает. Пропали. Появились снова.
— Дай мне час.
Я выдохнула.
Через сорок минут пришло сообщение от Нины Владимировны:
— Андрей снял мне квартиру на два месяца. Ты победила.
Я не ответила.
Не знаю, права я или нет. Не знаю, простит ли меня муж. Не знаю, что будет дальше.
Но я знаю точно: если бы я сдалась тогда, в шесть утра, у двери — я потеряла бы себя. Навсегда.
Ждут шикарные подарки от меня, а сами дарят ерунду! Вернула родне их же хлам.