— Я подаю на развод.
Андрей даже не поднял головы от телефона. Просто пожал плечами, словно я сообщила, что закончился кофе.
— Как скажешь.
Вот так. Семь лет брака закончились тремя словами и безразличным пожатием плеч.
Все началось три месяца назад. Я сидела в банке, дрожащими руками заполняя заявление на кредит. Двести тысяч рублей. Моя первая серьёзная ссуда.
— Оксана Михайловна, вы уверены? — менеджер смотрела на меня с сомнением. — Процент высокий, срок три года…
— Уверена.
Мне нужны были эти деньги. Не на шубу, не на отпуск. На лечение мамы. У неё нашли опухоль, операцию назначили через месяц. Квота — только через полгода. Ждать было нельзя.
Андрей в курсе не был. Зачем? Он и с собственными зарплатами едва справлялся — половину отдавал матери на её бесконечный ремонт дачи.
Деньги пришли на карту в пятницу вечером. Я собиралась перевести их маме в понедельник, после того как она пройдёт консультацию и скажет точную сумму для предоплаты.
А в субботу утром карта была пуста.
— Андрей, ты что сделал?!
Он стоял на кухне, спокойно наливая себе чай. Свекровь сидела за столом, уже в своём фирменном халате — значит, приехала надолго.
— Оксана, ну не ори. Маме срочно нужны были деньги на забор. Соседи уже все поставили, а у неё старый совсем развалился, позор прямо.
— Забор?! ЗАБОР?!
Я не верила своим ушам. Мою маму должны были оперировать через три недели, а он взял кредитные деньги на чёртов забор!
— Ты вообще в курсе, что это кредит? Что я его три года возвращать буду?
Свекровь скривилась.
— Ну и что, что кредит. Зато семью поддержала. Или тебе матери мужа не жалко? Я для вас стараюсь, дачу обустраиваю, чтобы внукам было, где отдыхать.
Каким внукам? У нас детей нет!
Я пыталась вернуть деньги. Звонила свекрови, просила, умоляла, объясняла про маму. Та отвечала ледяным тоном:
— Деньги уже строителям отданы. Да и вообще, Оксаночка, в семье всё общее. Научись делиться.
Андрей молчал. Разводил руками. Говорил, что не знал, что деньги такие важные, что «мама же не специально».
Маме пришлось занимать у её сестры. Тётя Лена согласла помочь, но отношения с ней у мамы всегда были натянутые. Теперь она чувствовала себя обязанной, а я — виноватой.
Операцию сделали вовремя. Всё прошло хорошо. Но осадок остался.
Следующий удар пришёл через месяц.
— Оксан, мама говорит, на даче веранду надо достроить. Ну, там совсем немного осталось, тысяч пятьдесят.
Я смотрела на мужа, как на инопланетянина.
— Андрей, ты серьёзно?
— Ну а что такого? Ты же работаешь, можешь помочь.
— Я плачу кредит! Который ты без спроса взял!
— Не ори. Мама услышит.
Мама. Она жила у нас уже второй месяц. Сначала приехала «на недельку», потом у неё «спину прихватило», потом «одной на даче страшно». В итоге прописалась в нашей двухкомнатной квартире и вела себя как полноправная хозяйка.
Переставляла мебель. Критиковала мою готовку. Учила, как правильно стирать носки мужа.
— Оксаночка, ты бельё неправильно развешиваешь. Вот смотри, Андрюшины трусы надо наизнанку выворачивать…
Я просыпалась в шесть утра от грохота на кухне — свекровь гремела кастрюлями, готовя сыну «правильный завтрак». Мой йогурт с мюсли она называла «кормом для кроликов».
Последней каплей стал вечер в среду.
Я пришла с работы измотанная. Отчёт сдавать, босс орал, коллега заболела — пришлось тянуть всё на себе.
На пороге меня встретила свекровь с недовольным лицом.
— Ты почему такая поздняя? Уже восемь!
— Задержалась на работе.
— А кто ужин готовить будет? Андрюша голодный сидит!
Андрюша, тридцатипятилетний мужчина, лежал на диване и втыкал в телефон. На мой взгляд, даже не отреагировал.
— Мам, ты можешь разогреть вчерашний суп? — спросила я тихо.
— Я?! Я целый день на ногах, в магазин ходила и в поликлинику, я вам помогаю, между прочим, и забочусь о вас! А ты еще указывать мне будешь?
Андрей молчал. Листал ленту новостей.
Я развернулась, взяла сумку и пошла к двери.
— Ты куда?! — свекровь вскочила.
— К маме. Переночую там.
— Вот-вот, беги к маме! А мужа бросаешь! Андрюша, ты видишь, какая у тебя жена?!
Андрюша, наконец, оторвался от телефона.
— Оксан, ну не уходи. Мама не со зла. Просто устала.
— А я, по-твоему, не устала? — голос мой дрожал. — Я работаю, кредит плачу за твой подарок маме, готовлю, убираю…
— Ну не преувеличивай. Мама тоже помогает.
Я захлопнула дверь.
У мамы я провела три дня. Думала. Считала. Плакала.
На четвёртый день приняла решение.
Вернулась домой, когда Андрей был на работе, а свекровь уехала на дачу любоваться своим забором.
Собрала вещи. Только самое нужное — одежду, документы, ноутбук.
Когда Андрей пришёл вечером, я сидела на кухне с чашкой остывшего чая.
— Оксан, ты вернулась! Ну, слава богу, а то мама совсем с ума…
— Я подаю на развод.
Вот тут он и пожал плечами. «Как скажешь».
— И всё? — я не выдержала. — Семь лет, и тебе всё равно?
Андрей, наконец, посмотрел на меня.
— А что ты хотела услышать? Что я буду на коленях умолять? Оксан, ты сама уходишь. Я же не выгоняю.
— Ты украл мои деньги!
— Не украл, а взял в долг. Маме помог. Это нормально.
— Нормально?! Моя мама могла умереть!
— Ну не умерла же. Операцию сделали.
Я смотрела на него и не узнавала. Неужели я семь лет прожила с этим человеком?
— Ты знаешь, Андрей — я встала — ты не украл деньги. Ты украл мою жизнь. Семь лет я тянула на себе этот брак, а ты даже не заметил.
Вышла и закрыла дверь. На этот раз навсегда.
Развод оформили быстро. Делить было нечего — квартира съёмная, общих детей нет, имущества тоже.
Андрей попытался потребовать, чтобы я вернула «его деньги за забор». Я показала квитанции о платежах по кредиту — все были на моё имя. Судья даже бровью не повёл.
В ответ я сделала то, что должна была сделать в тот день, когда с карты пропали кредитные деньги.
На следующий день после суда я пошла в банк и взяла выписку с печатью: поступление по кредиту, потом перевод на карту Тамары Петровны. Дома собрала папку: договор, график платежей, распечатки.
В отделе полиции дежурный даже не поднял головы.
— По какому поводу?
— Незаконный перевод денег. Кредитных.
— Кто перевёл?
— Муж. Без моего согласия. С моей карты на карту его матери.
— Документы есть?
— Вот.
Он пролистал выписку, кивнул на стул.
— Сумма?
— Двести тысяч.
— На что брали?
— На лечение мамы. Операция была через три недели.
— Понял.
Я подписала, он зарегистрировал и оторвал талон.
— Забирайте. Номер здесь. Ответ получите позднее.
Вечером Андрей написал первым.
— Ты что, реально в полицию пошла?
— Реально.
— Зачем ты позоришь?
— Я возвращаю свои деньги.
— Это не кража, для мамы ведь, ей надо было срочно!
— Моей маме тоже было срочно.
— Ну не умерла же.
— Хватит. Возвращай.
Он позвонил — я включила громкую связь, потому что руки дрожали от злости и усталости.
— Оксан, давай без этого.
— Поздно.
— Я отдам, но не сразу.
— Вот реквизиты.
— Ты понимаешь, мама…
— Андрей, меня это больше не касается.
Свекровь названивала недели две. Кричала, что я разрушила семью, что Андрюша теперь страдает, что я неблагодарная.
Потом затихла. Слышала, он уже новую нашёл. Тоже тихую, работящую. Интересно, сколько она продержится?
Я забрала твой дом по наследству, теперь это будет моя дача — сказала свекровь