— Марина! Ну наконец-то! Мы тут уже сорок минут торчим, охранник ваш упертый нас к лифтам не пускает! — заорала свекровь на весь первый этаж, стоило мне переступить порог парадной.
Ноги гудели так, что хотелось просто упасть на диван прямо в куртке. Вернувшись домой полчаса назад, я едва успела переодеться и вывести на вечернюю прогулку свою овчарку. Кузькина Мать — так звали мою собаку за суровый нрав и патологическую непереносимость наглецов — рядом даже ухом не повела, но ее взгляд тяжело уперся в толпу незнакомцев.
А посмотреть было на что. Просторный светлый холл нашего жилого комплекса напоминал зал ожидания на вокзале. Повсюду громоздились клетчатые сумки, чемоданы и перевязанные веревками картонные коробки. Посреди этого стихийного лагеря возвышалась Антонина Павловна.
За ее спиной топталась целая делегация. Мужик в затертой куртке, суетливый паренек в надвинутой на брови кепке, массивная тетка с недовольным лицом и двое пацанов, которые прямо сейчас плевали шелуху от семечек в кадку с нашей декоративной пальмой. Паша находился в двухнедельной командировке, а свекровь всегда предпочитала звонить только по большим праздникам, так что визит был явно не из разряда ожидаемых.
— Антонина Павловна? Здравствуйте. А что здесь происходит? Кто эти люди? — я остановилась, перехватив поводок покороче.
— Как это кто? Свои! — возмутилась свекровь, делая шаг ко мне. — Это племянник мой троюродный, Сережа, с женой Валей, братом и детьми. Они из области приехали, решили в столице обосноваться. Работу искать будут. У вас же квартира родительская пустует сейчас, так чего ей зря стоять? Давай ключи, мы туда сейчас поедем.
Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. Мои родители буквально месяц назад перебрались жить за город, оставив свою трехкомнатную квартиру мне. Они копили на ремонт в этой «трешке» десять лет, отказывая себе в нормальном отпуске. Папа сам, срывая спину, клал там плитку, а мама бережно выбирала каждую занавеску. Мы с мужем планировали немного освежить обои и пустить туда арендаторов. И теперь Антонина Павловна решила заселить туда этот выводок, чтобы они за неделю превратили чужой труд в руины?
— Вы шутите? Какая родительская квартира? Я никого туда пускать не собираюсь, — ответила я, стараясь не повышать голос.
Та самая Валя громко хмыкнула и, шагнув ко мне, бесцеремонно заглянула в мой пакет с покупками из зоомагазина:
— Тетя Тоня, а вы же говорили, что невестка у вас сговорчивая. А она нас на пороге держит. Мы с дороги изголодались все. Ой, а что это у тебя там? Дай хоть детям перекусить, пока едем в хоромы.
Я возмущенно отдернула пакет с собачьим печеньем.
— Марина, не позорь меня перед родней! — свекровь угрожающе сузила глаза. — Какие они тебе чужие? Это семья Паши! Твоя прямая обязанность им помочь. Давай ключи, не заставляй людей ждать. И вот еще что… мы в магазин не успели. Ты закажи туда доставку продуктов. Мяса возьми хорошего, колбасы, фруктов.
В этот момент один из подростков шагнул вперед и потянулся рукой прямо к ошейнику моей собаки.
— О, псина прикольная. Эй, дай лапу!
Кузькина Мать медленно подняла голову, обнажила крупные белые клыки и издала низкий, утробный рык. Пацан мгновенно побледнел и отскочил назад, едва не свалив один из чемоданов.
— Убери своего крокодила! — завизжала свекровь. — Совсем с ума сошла, животное на людей натравливать? Ты посмотри на нее! Мы к ней со всей душой, а она нос воротит. Квартиру зажала! Жалко тебе, что ли? Я Паше позвоню! Он хозяин в семье, он тебе быстро мозги вправит!
Где-то под ребрами заскреблась тревога. Муж терпеть не мог ссор с матерью, и вечером мне точно предстоял тяжелый разговор по телефону. Но тут троюродный племянник Сережа шоркнул грязным ботинком по светлой обивке дивана в холле, оставляя после себя серую полосу грязи. Сомнения мгновенно испарились, уступив место холодной злости. Пусть звонит. Я нахожусь на своей территории.
Собака не стала лаять, но всем своим тяжелым корпусом подалась вперед, перекрывая свекрови дорогу ко мне. Антонина Павловна тут же захлопнула рот и отступила на шаг.
— Значит так, — мой голос зазвучал на удивление ровно. — Квартира моих родителей — это не бесплатная ночлежка. Никаких ключей вы не получите. Ни сегодня, ни завтра.
Я повернулась к стойке администратора. Охранник Илья с откровенным любопытством наблюдал за развитием событий.
— Илья, будь добр, аннулируй постоянный пропуск Антонины Павловны на территорию комплекса. Впредь она заходит за калитку только по моей личной разовой заявке.
— Сделаем, Марина Сергеевна, — кивнул он и сразу застучал по клавиатуре.
Лицо свекрови пошло красными пятнами. Родственники позади нее начали громко перешептываться, осознавая, что бесплатное жилье вместе с мясной нарезкой только что растворились в воздухе.
Я достала телефон, быстро вбила запрос в поисковик и развернула экран к Антонине Павловне.
— Вот адреса дешевых хостелов на окраине города. Фотографируйте. От вокзала недалеко, сдают посуточно. Для старта в столице — самое то. А теперь извините, моя прогулка окончена.
Я отвернулась и пошла к лифтам. В спину тут же полетели ругательства и проклятия, но я даже не обернулась. Кузькина Мать шла рядом, изредка поглядывая на оставшуюся у стойки толпу.
Створки лифта сомкнулись, отрезая вопли свекрови. Я присела на корточки и уткнулась лбом в теплую шею овчарки. Собака ткнулась мокрым носом мне в щеку, тихонько сопя. Впервые за весь вечер я смогла нормально выдохнуть. В конце концов, иногда нужно просто закрыть дверь, чтобы отгородить свою жизнь от тех, кто не уважает ни чужой труд, ни чужие границы.
После 19 лет брака, Василий ушел из семьи, уверенный, что Рита никому не нужна. А через 3 месяца, не поверил глазам, увидев бывшую жену